В дверь снова постучали, но теперь это был не знакомый голос. Вошла горничная с подносом. Поставила на стол тарелку с горячим супом, второе, компот, хлеб. Пожелала приятного аппетита и тихо вышла.
Данила смотрел на еду. Настоящий суп в фарфоровой тарелке. Мясо, овощи, зелень. Он взял ложку и начал есть. Медленно, осторожно, будто боялся, что еда исчезнет, если он поторопится. Вкус был ошеломительным. Он не помнил, когда в последний раз ел горячий домашний суп. Кажется, никогда.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Поев, он отодвинул тарелку и снова уставился в окно. День только начинался, а ему казалось, что он прожил целую жизнь. И сколько ещё таких жизней ему предстоит прожить в этом доме, он не знал.
—
Данила прожил в особняке Ребровых уже три дня. Три дня, которые перевернули его сознание и заставили усомниться во всём, что он знал о мире.
Утром первого дня он проснулся в огромной кровати и долго лежал, глядя в белоснежный потолок. Ему казалось, что всё это сон. Что сейчас он откроет глаза и увидит ржавые стены вагона, почувствует запах дыма от костра и услышит завывание ветра. Но нет. Потолок был чистым. Постель пахла свежестью. Сквозь шторы пробивался мягкий утренний свет.
Он встал, оделся в новую одежду, которую ему выдали с вечера, и подошёл к окну. Фонтан в саду работал, разбрасывая сверкающие капли. Охранник всё так же прохаживался по дорожке. Где-то лаяла собака, но не злобно, а скорее приветливо. Обычное утро богатого дома. Только вот Данила не чувствовал себя частью этого утра.
В дверь постучали. Вошла горничная — женщина средних лет в строгом сером платье и белом фартуке.
— Доброе утро. Виктор Семёнович приглашает вас на завтрак. В малую столовую. Через полчаса. Я провожу.
— Хорошо, — ответил Данила, хотя ему совсем не хотелось идти в какую-то столовую. Ему хотелось увидеть Алису.
Горничная вышла, и он снова остался один. Он подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Из отражения глядел незнакомый мальчик. Чистый, причёсанный, в хорошей одежде. Только глаза были те же — настороженные, немного испуганные, привыкшие ждать подвоха.
Через полчаса он спустился на первый этаж. Горничная провела его в малую столовую — светлую комнату с большим овальным столом, накрытым на несколько персон. За столом уже сидели Виктор Семёнович, Артур и Карина. Елены не было.
— Садись, Данила, — Виктор Семёнович указал на свободный стул рядом с Артуром. — Не стесняйся. Здесь все свои.
Карина при этих словах фыркнула, но ничего не сказала. Она сидела, уткнувшись в телефон, и даже не подняла глаз.
Данила сел. Перед ним поставили тарелку с омлетом, беконом, тостами и свежими овощами. Он смотрел на еду и не мог поверить, что всё это — для него.
— Ешь, — сказал Артур. — Повар старался. У нас вообще-то не принято опаздывать к завтраку, но для тебя сделали исключение.
Данила взял вилку и начал есть. Омлет был воздушным, тосты — хрустящими, бекон — в меру солёным. Он старался есть медленно, чтобы не показаться голодным дикарём, но получалось плохо. Артур заметил это и отвернулся, делая вид, что не смотрит.
Виктор Семёнович тем временем заговорил:
— Данила, я вчера долго беседовал с Марией Николаевной. И с врачом, Андреем Петровичем. Они оба подтвердили твою историю. Более того, они дали тебе отличную характеристику. Поэтому я принял решение.
Он сделал паузу, отпил кофе из маленькой чашки и продолжил:
— Я официально оформляю тебя как временного помощника в этом доме. С проживанием, питанием и небольшой зарплатой.
— Помощника? — переспросил Данила. — А что я должен делать?
— Главным образом — помогать с Алисой, — ответил Виктор Семёнович. — Дело в том, что после пережитого стресса девочка очень беспокойна. Она плохо ест, плохо спит, капризничает. И, что самое странное, она не идёт на руки ни к кому. Кроме тебя.
— Кроме меня? — удивился Данила.
— Да. Вчера вечером, когда ты уже спал, приходила медсестра, чтобы поставить Алисе капельницу. Девочка кричала так, что слышно было во всём доме. Она вырывалась, отталкивала всех. Даже мать. Но когда ты утром проходил мимо её комнаты, она моментально затихла и начала тянуть к тебе ручки. Охрана доложила.
Данила вспомнил, как утром действительно заглянул в комнату Алисы. Дверь была приоткрыта, и он просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Она лежала в кроватке, окружённая медицинским оборудованием, и тихо хныкала. Увидев его, она на мгновение замерла, а потом начала тянуть к нему ручки и что-то лопотать на своём младенческом языке. Он подошёл, взял её на руки, и она сразу успокоилась. Он постоял так минуту, пока не вошла медсестра, которая попросила положить девочку обратно.
— Так что, как видишь, ты ей нужен, — продолжал Виктор Семёнович. — И мы не можем игнорировать этот факт. Поэтому ты будешь находиться рядом с Алисой столько, сколько потребуется.
— И что, он теперь будет тут жить вечно? — подала голос Карина, отрываясь от телефона. — Дядя Витя, ты серьёзно? Бездомный мальчик в качестве няньки для наследницы?
— Карина, я уже устал повторять, — спокойно ответил Виктор Семёнович. — Этот мальчик спас Алису. И если она чувствует себя спокойно только рядом с ним, значит, так тому и быть. Пока её состояние не стабилизируется, Данила будет жить здесь.
— А что скажет Елена? — с вызовом спросила Карина. — Она, между прочим, мать. Может, у неё есть своё мнение?
— Елена уже в курсе, — холодно ответил Виктор Семёнович. — И она согласилась. С трудом, но согласилась. Потому что видит, что её дочь отказывается от неё и тянется к чужому человеку. И это её, кстати, не красит как мать.
Карина хотела возразить, но Виктор Семёнович поднял руку.
— Всё. Тема закрыта. Данила остаётся. Завтрак окончен.
Он встал и вышел из столовой, тяжело опираясь на трость. Артур тоже поднялся и, кивнув Даниле, последовал за отцом. Карина задержалась на мгновение, сверля мальчика злым взглядом, но потом тоже ушла, бросив на ходу:
— Доиграешься, дядя Витя. Ох, доиграешься.
Данила остался один за огромным столом. Он доел омлет, хотя аппетит уже пропал, и задумался. Ему предстояло стать нянькой для наследницы миллиардного состояния. В это трудно было поверить. Но ещё труднее было поверить в то, что все эти люди — семья. Потому что за три дня он ни разу не видел, чтобы они разговаривали друг с другом тепло. Только претензии, упрёки, колкости.
После завтрака он отправился в комнату Алисы. Она находилась на втором этаже, в противоположном от гостевых комнат крыле. Вход охранялся. Охранник при виде Данилы кивнул и открыл дверь.
Внутри было светло и просторно. Детская комната, обставленная с немыслимой роскошью. Резная кроватка из светлого дерева, балдахин из полупрозрачной ткани. Пеленальный столик с подогревом. Игрушки, разложенные по полкам. Мягкий ковёр на полу. У окна сидела пожилая женщина в медицинской форме — видимо, та самая медсестра, о которой говорил Виктор Семёнович.
— Добрый день, — сказала она, увидев Данилу. — Меня зовут Вера Павловна. Вы тот самый молодой человек, который спас нашу девочку?
— Да, — ответил Данила. — Только я не молодой человек. Я Данила.
— Очень приятно, Данила, — Вера Павловна улыбнулась, и её лицо, до этого строгое, стало почти родным. — Алиса сегодня чувствует себя немного лучше. Температура спала. Но она всё ещё очень слаба. И очень нервна. Вы бы не могли посидеть с ней? Она на вас реагирует положительно.
Данила подошёл к кроватке. Алиса лежала, укутанная в лёгкое одеяло, и смотрела в потолок. Увидев склонившееся над ней лицо, она замерла, а потом вдруг улыбнулась — широко, искренне, по-детски беззащитно. Её маленькие ручки потянулись вверх.
— Можно? — спросил Данила у Веры Павловны.
— Конечно. Только осторожно. У неё ещё катетер на ручке.
Данила аккуратно взял Алису на руки. Она прижалась к его плечу, вздохнула и затихла. Он чувствовал её тепло, её дыхание, её крошечное сердечко, бьющееся где-то у его груди. И снова, как тогда в вагоне, его захлестнула волна странного, незнакомого чувства. Ему казалось, что он должен защитить её. Во что бы то ни стало.
— Вы прямо как заклинатель детей, — покачала головой Вера Павловна. — Я вчера битый час пыталась её успокоить. А вы взяли — и она сразу затихла. Феноменально.
— Она просто меня узнала, — тихо сказал Данила. — Я её нашёл. Может, она помнит.
— Может быть, — задумчиво произнесла Вера Павловна. — Дети в этом возрасте многое чувствуют. Даже то, что взрослые не понимают.
Они помолчали. Данила стоял с Алисой на руках и смотрел в окно. День был солнечный, но холодный. Осень вступала в свои права. Деревья в саду уже начинали желтеть.
Вдруг дверь распахнулась. Вошла Елена Реброва. Она выглядела хуже, чем вчера. Под глазами залегли тёмные круги, губы были плотно сжаты. Она остановилась на пороге и уставилась на Данилу, держащего её дочь.
— Ты, — произнесла она сдавленным голосом. — Почему ты здесь? Кто тебе разрешил брать её на руки?
— Виктор Семёнович, — спокойно ответила Вера Павловна, прежде чем Данила успел открыть рот. — Он назначил мальчика временным помощником. С сегодняшнего дня.
— Временный помощник, — повторила Елена, и в её голосе зазвучала горечь. — Значит, теперь мой дядя распоряжается в моём доме. И решает, кто будет нянчить мою дочь.
— Елена, — Вера Павловна поднялась, — я понимаю ваше состояние. Но поймите и вы. Девочка перенесла сильнейший стресс. Она потеряна, напугана. И сейчас ей нужен покой. А этот мальчик — единственный, кто даёт ей этот покой. Может быть, потому что он не ассоциируется у неё с домом, с охраной, с тем, что с ней случилось. Он просто чужой, но он её спас. И она это чувствует.
Елена прошла в комнату и села в кресло у окна. Её плечи опустились, выражение лица смягчилось. Она смотрела на Данилу, на то, как он держит её дочь, как Алиса доверчиво прильнула к нему, и в её глазах заблестели слёзы.
— Я просто хочу быть рядом с ней, — тихо сказала она. — Я её мать. Почему она не идёт ко мне?
— Она пойдёт, — так же тихо ответил Данила. — Ей просто нужно время. Она испугалась. Не вас. А вообще. Она маленькая, она не понимает, что с ней случилось. Но она вас любит. Я знаю.
Елена подняла на него удивлённый взгляд.
— Откуда ты знаешь?
— Не знаю, — пожал плечами Данила. — Просто кажется.
Елена долго молчала, глядя то на дочь, то на Данилу. Потом вдруг сказала:
— Спасибо тебе. За то, что спас её. Я не говорила этого раньше. Я была неправа. Ты не вор. Ты действительно её спас.
— Я ничего особенного не сделал, — ответил Данила. — Просто услышал плач.
— Ты сделал то, чего не сделал никто из нас, — горько сказала Елена. — Ты её нашёл. А мы даже не знали, где искать.
В комнате повисла тишина. Алиса мирно спала на руках у Данилы. Вера Павловна тактично вышла, оставив их втроём. Елена сидела, смотрела на дочь и плакала — тихо, почти беззвучно. Данила не знал, что сказать, и просто стоял, держа девочку на руках.
Через некоторое время Елена вытерла слёзы и заговорила.
— Послушай, Данила. Я знаю, что ты не виноват. Я знаю, что ты спас мою дочь. Но ты должен знать правду.
— Какую правду? — спросил Данила.
— Алису выбросили на помойку не чужие люди, — прошептала Елена. — Это сделал кто-то из семьи.
Данила замер.
— Почему вы так думаете?
— Потому что чужие не могли проникнуть в дом, — Елена говорила тихо, но очень напряжённо. — Охрана, камеры, сигнализация. Похитители знали коды. Они знали, где находится детская. Они знали, когда меня не будет дома. Они всё продумали до мелочей. Кто-то внутри помог им. Или… кто-то внутри сам всё организовал.
— Кто? — вырвалось у Данилы.
— Если бы я знала, — Елена снова всхлипнула. — Если бы я знала, я бы сама с ними разобралась. Карина? Она ненавидит меня. Мечтает о наследстве. Виктор? Он захватил бизнес мужа и управляет миллиардами. Алиса — формальная наследница. Если бы она умерла… все деньги перешли бы к ближайшим родственникам. К Виктору. К Карине. К Артуру.
— Но Артур вроде нормальный, — заметил Данила.
— Артур — сын своего отца, — отрезала Елена. — Он делает то, что говорит Виктор. И я не знаю, можно ли ему доверять.
Она встала и подошла к Даниле. Остановилась в шаге от него.
— Поэтому я хочу, чтобы ты был осторожен. Очень осторожен. Ты — единственный свидетель. Ты нашёл Алису. Ты видел место. Ты живёшь в этом доме. Возможно, ты знаешь или видел что-то, что поможет найти виновных. И поэтому ты опасен для них.
— Для кого — для них? — уточнил Данила.
— Для того, кто это сделал, — прошептала Елена. — И я боюсь, что этот человек сейчас находится в этом доме.
Она замолчала и отошла к окну. Данила смотрел на неё и чувствовал, как в груди растёт холод. Слова Елены подтверждали его собственные ощущения. Этот дом был полон ненависти. И где-то среди его обитателей скрывался преступник.
— Почему вы рассказываете это мне? — спросил он.
— Потому что мне больше некому рассказать, — просто ответила Елена. — Виктор не верит моим подозрениям. Полиция ничего не делает — они слишком боятся связываться с Ребровыми. Охрана подчиняется Виктору. Я одна. Совсем одна.
Она повернулась к Даниле.
— Ты спас мою дочь. Может быть, ты поможешь спасти и меня. Просто будь внимателен. Смотри, слушай, запоминай. Если увидишь что-то странное или подозрительное — скажи мне. Только мне.
Данила кивнул.
— Хорошо. Я буду смотреть.
Елена слабо улыбнулась.
— Спасибо. А теперь иди. Я побуду с дочкой. Одна.
Данила осторожно переложил Алису в кроватку. Девочка даже не проснулась — только пошевелила губками и снова затихла. Елена подошла и встала над ней, глядя на дочь с невыразимой нежностью.
Данила вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь. В коридоре было пусто. Охранник стоял на своём посту и безучастно смотрел в стену.
Мальчик медленно пошёл в свою комнату, но мысли его были далеко. Значит, кто-то из семьи. Карина, которая откровенно желает смерти Алисе. Виктор, который захватил бизнес брата и теперь распоряжается всем. Артур, который кажется нормальным, но кто знает, что скрывается за его спокойствием. Каждый из них мог быть преступником. Каждый из них мог заказать похищение. Или сделать всё своими руками.
И теперь Данила, сам того не желая, оказался в центре этой опасной игры. Игроки были богаты, влиятельны и безжалостны. А он был всего лишь мальчиком с помойки, у которого не было ничего — кроме желания защитить маленькую девочку, которую он нашёл в мусорном баке.
Вечером того же дня произошло ещё одно событие, которое окончательно убедило Данилу в том, что в доме Ребровых творится что-то неладное.
Он сидел в своей комнате и смотрел в окно. Стемнело рано. Фонтан в саду подсвечивался снизу, создавая причудливую игру теней на мраморных дорожках. Вдруг он увидел движение. Какая-то тень мелькнула между кустами. Не охранник — те ходили открыто, не прятались. А этот кто-то двигался осторожно, перебежками, стараясь оставаться незамеченным.
Данила прижался к стеклу, вглядываясь в темноту. Тень выбралась из-за кустов и на мгновение попала в полосу света от фонаря. Это была Карина. Она была одета в тёмный спортивный костюм, совершенно не подходящий для вечернего моциона. Она направлялась к гаражу.
Мальчик колебался лишь секунду. Потом накинул куртку и выскользнул из комнаты. Он спустился по чёрной лестнице, которую успел заметить ещё в первый день, и через боковой выход вышел во двор. Стараясь держаться в тени, он двинулся к гаражу.
Гараж Ребровых был отдельно стоящим зданием, почти таким же большим, как обычный дом. Там хранилось несколько автомобилей — внедорожники, спортивные машины, даже один лимузин. Данила подошёл сбоку, туда, где было небольшое окно. Окно было приоткрыто, и изнутри доносились голоса.
Он присел на корточки и прислушался.
— Ты с ума сошёл? — голос Карины, резкий, но приглушённый. — После всего, что случилось, ты звонишь мне прямо в дом?
— А что мне делать? — второй голос, мужской, грубый, незнакомый. — Ситуация изменилась. Девчонку нашли. Теперь копы снова активизируются. И эти, из службы безопасности Ребровых. Мне нужно срочно уехать из страны. Деньги у тебя?
— Какие деньги? — прошипела Карина. — Ты хотел пять миллионов, но ты провалил задание! Ты должен был спрятать её надёжно, чтобы никто не нашёл!
— Я спрятал, — грубо ответил мужчина. — Кто ж знал, что какой-то бомж будет шариться по помойке. Это форс-мажор.
— Это твоя глупость! — Карина почти кричала, но сдерживалась. — Ты выбросил её как мусор. Как кусок дерьма! А теперь всё летит к чертям! Если нас вычислят… ты понимаешь, что с нами сделает дядя Витя? Он нас в порошок сотрёт. У него связи везде — в полиции, в ФСБ, в суде.
— Пусть сотрёт, — зло ответил мужчина. — Но сначала пусть отдаст мне бабки. Я на мокруху не подписывался. Я на похищение подписывался. А ты сказала: «Увези подальше и брось где-нибудь». Я и бросил.
— Я сказала «отвези в другой город», а не «выбрось на помойку»! — выкрикнула Карина и тут же понизила голос. — Ладно. Хватит орать. Деньги будут завтра. Встретимся на старом складе, в полдень. Принесёшь всё, что у тебя есть на меня. Переписку, записи — всё. И после этого исчезаешь. Навсегда.
— А если я не хочу исчезать?
— Тогда ты труп, — холодно ответила Карина. — И я не шучу.
В гараже наступила тишина. Данила затаил дыхание. Он услышал шаги и быстро отпрянул от окна. Прижался к стене и замер. Через несколько секунд дверь гаража открылась и оттуда вышла Карина. Она оглянулась по сторонам, но Данилу не заметила — он стоял в глубокой тени, сливаясь со стеной.
Карина быстрым шагом направилась обратно к дому. Данила подождал, пока она скроется из виду, и только потом перевёл дух. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь сад.
Теперь у него были доказательства. Или почти доказательства. Он слышал разговор. Он знал, что Карина причастна к похищению Алисы. Но что делать с этой информацией? Пойти к Виктору Семёновичу? Рассказать Елене? Или обратиться в полицию?
Он стоял в темноте и не знал, какое решение будет правильным. Потому что в этом доме никому нельзя было доверять. А любое неосторожное слово могло стоить жизни. Ему или Алисе.
Он вернулся в дом так же осторожно, как вышел. Поднялся в свою комнату и закрыл дверь на замок. Потом сел на кровать и попытался привести мысли в порядок. Завтра Карина встретится со своим сообщником на старом складе. Завтра она передаст ему деньги. Завтра всё может решиться. Но если он промолчит, преступники уйдут от ответственности. А если расскажет — кто знает, как отреагирует Виктор Семёнович. Может быть, он уже в курсе. Может быть, он покрывает Карину. Может быть, он сам стоит за всем этим.
В дверь постучали. Данила вздрогнул.
— Кто там? — спросил он.
— Артур. Открой. Поговорить надо.
Данила помедлил, потом встал и открыл дверь. Артур стоял в коридоре, одетый по-домашнему — в джинсах и футболке. Его лицо было серьёзным.
— Ты чего бродишь по ночам? — спросил он без предисловий.
— Я не брожу, — ответил Данила. — Я у себя в комнате.
— Врёшь, — Артур усмехнулся. — Я видел, как ты крался от гаража к дому. Что ты там делал?
Данила молчал. Артур вздохнул и прислонился к дверному косяку.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но я тебе так скажу. В этом доме лучше не совать нос куда не просят. Особенно по ночам. Особенно если ты чужак. Потому что здесь каждый сам за себя. И если ты узнал что-то, что тебя не касается, — держи это при себе. Ради своей же безопасности.
— Я ничего не узнал, — сказал Данила.
— Ну и молодец, — кивнул Артур. — Дверь запирай. Спокойной ночи.
Он развернулся и ушёл в сторону своей комнаты. Данила закрыл дверь и снова запер её на замок. Он лёг на кровать и уставился в потолок. Сон не шёл. В голове крутились обрывки подслушанного разговора. «Мокруха», «старый склад», «завтра в полдень».
Завтра всё изменится. Завтра он должен будет принять решение, от которого зависела не только его судьба, но и судьба маленькой Алисы. И он понятия не имел, как поступить правильно.
—
Ночь тянулась бесконечно. Данила лежал на кровати, глядя в тёмный потолок, и прокручивал в голове всё, что услышал. Разговор Карины с незнакомцем в гараже не оставлял сомнений — это она организовала похищение Алисы. Она заплатила какому-то человеку, чтобы тот вывез ребёнка из дома и бросил где-нибудь подальше. А тот просто выбросил девочку в мусорный бак, как ненужную вещь.
Данила сжимал кулаки при одной мысли об этом. Маленькая, беззащитная Алиса. Она провела несколько часов в холодном контейнере среди отбросов, прежде чем он её нашёл. И всё из-за денег. Из-за наследства. Из-за жадности.
Под утро он забылся тревожным сном. Ему приснилась помойка — огромная, бесконечная, заваленная горами мусора. Он шёл по ней и слышал плач, но никак не мог найти, откуда он доносится. Проснулся в холодном поту.
За окном уже серело. Дождь барабанил по стеклу, смывая с листьев последние остатки ночи. Данила встал, умылся, оделся. Сегодня должен был решиться его план. Он знал, что Карина и её сообщник встретятся в полдень на старом складе. Нужно было кому-то рассказать. Но кому?
Виктору Семёновичу? Он глава семьи, у него власть и охрана. Но можно ли ему доверять? Вдруг он сам причастен? Вдруг он знал о планах Карины и покрывает её? Или, что ещё хуже, сам всё затеял, а Карина — только исполнитель?
Елене? Она мать. У неё есть мотив найти виновных. Но она эмоциональна, импульсивна. Если она узнает правду, то может наделать глупостей — набросится на Карину, устроит скандал, спугнёт преступников. И тогда они скроются.
Артуру? Он кажется нормальным. Но он сын Виктора. И если Виктор замешан, Артур может быть на его стороне.
Полиции? Данила вспомнил слова Елены о том, что полиция боится связываться с Ребровыми. Да и кто поверит бездомному мальчику, который подслушал чужой разговор? Скажут — выдумывает, чтобы получить награду.
Оставался один вариант. И он был рискованным.
Данила вышел из комнаты и направился в крыло, где жила Елена. Он надеялся застать её одну, без лишних глаз. Коридор был пуст. Охранник на посту привычно кивнул мальчику и отвернулся. Данила подошёл к двери в комнату Елены и тихо постучал.
— Кто? — раздался приглушённый голос.
— Данила.
Дверь открылась почти сразу. Елена была уже одета, но выглядела уставшей. Под глазами залегли синие тени, кожа казалась бледной и какой-то прозрачной. Видимо, она тоже не спала.
— Что случилось? — спросила она тревожно.
— Можно войти? Это важно.
Елена посторонилась, пропуская его. Данила вошёл в комнату — просторную, обставленную дорогой мебелью, но какую-то неуютную. Слишком много тёмных тонов, слишком мало света.
— Я кое-что узнал, — начал он, решив говорить прямо. — Вчера вечером я слышал разговор Карины с каким-то мужчиной. В гараже.
Елена замерла. Её лицо побелело ещё больше.
— Что ты слышал?
— Карина платила ему деньги. За похищение Алисы. Она сказала, что нужно было отвезти девочку в другой город. А он вместо этого выбросил её на помойку. И теперь он требует деньги, чтобы уехать из страны. Они договорились встретиться сегодня в полдень. На старом складе.
Елена схватилась за спинку кресла. Её пальцы побелели.
— Карина… — прошептала она. — Я знала. Я чувствовала. Но я не думала, что она способна на такое. Она же её двоюродная сестра. Родная кровь.
— Она хотела наследство, — тихо сказал Данила. — Она сама это говорила. Если Алиса умрёт, деньги перейдут к ближайшим родственникам. К ней в том числе.
— Дрянь, — выдохнула Елена. — Какая же дрянь.
Она резко выпрямилась. В её глазах загорелся опасный огонь.
— Я еду на этот склад. Немедленно.
— Нельзя, — остановил её Данила. — Если вы поедете, она поймёт, что кто-то рассказал. И её сообщник скроется. Надо действовать тихо.
— Что ты предлагаешь?
— Рассказать Аркадию Семёновичу, — сказал Данила. — Начальнику охраны. Он профессионал. Он сможет организовать засаду. И схватить их с поличным.
Елена заколебалась.
— Аркадий Семёнович подчиняется Виктору. А я не знаю, можно ли доверять Виктору. Если он замешан… если он прикажет охране ничего не делать…
— Тогда расскажите Андрею Петровичу, — предложил Данила. — Врачу. Он не из семьи. Он не зависит от Виктора. И он уже помог однажды. Позвоните ему.
Елена несколько секунд раздумывала. Потом решительно кивнула.
— Ты прав. Андрей Петрович поможет. Он спас Алису тогда, поможет и сейчас.
Она достала телефон и набрала номер. Данила стоял рядом и слушал, как она быстро, сбивчиво рассказывает врачу о том, что узнала. Андрей Петрович, судя по всему, отреагировал спокойно и профессионально, потому что Елена вскоре закивала и сказала:
— Да, да, я поняла. Скажи ему. Я жду.
Она положила трубку и повернулась к Даниле.
— Андрей Петрович позвонит Аркадию Семёновичу. Лично. Они старые знакомые. Он скажет, что есть информация о готовящемся преступлении, и попросит о содействии. Если Аркадий Семёнович профессионал, он не откажет.
— А если откажет? — спросил Данила.
— Тогда я пойду к Виктору сама, — твёрдо сказала Елена. — И пусть только попробует не поверить. У меня есть свидетель. Ты.
Данила кивнул. На душе у него было неспокойно. Слишком много «если», слишком много неизвестных. Но другого пути не было.
Ждать пришлось недолго. Через полчаса в дверь постучали. Вошёл Аркадий Семёнович. Его лицо было мрачным.
— Елена, — сказал он без предисловий, — мне только что звонил Корнеев. Андрей Петрович. Он сказал, что у вас есть информация о причастности одного из членов семьи к похищению.
— Есть, — ответила Елена. — И не просто информация. Свидетель.
Она указала на Данилу. Аркадий Семёнович перевёл взгляд на мальчика.
— Говори.
Данила повторил всё, что слышал в гараже. Начальник охраны слушал, не перебивая. Когда мальчик закончил, он долго молчал, барабаня пальцами по столу.
— Старый склад. Полдень. Карина и неизвестный мужчина.
— Да, — подтвердил Данила.
— Ты уверен, что это была Карина? Ты не мог ошибиться?
— Уверен. Я видел её лицо в свете фонаря. И слышал её голос.
Аркадий Семёнович снова замолчал. Его челюсть была плотно сжата. Наконец он поднял голову.
— Хорошо. Я организую операцию. Возьмём их с поличным. Но ты, — он посмотрел на Данилу, — поедешь со мной. Будешь свидетелем. И покажешь, где именно ты их слышал.
— Я… — начал Данила, но Аркадий Семёнович перебил.
— Это не просьба. Это необходимость. Твои показания — единственное, что у нас есть. Если ты останешься здесь, Карина может что-то заподозрить. А если ты будешь со мной, ты подтвердишь всё на месте.
— Он поедет под мою ответственность, — вмешалась Елена. — Если с ним что-то случится, ты ответишь головой.
Аркадий Семёнович криво усмехнулся.
— Со мной ничего не случится. Я свою работу знаю.
Дальше события развивались стремительно. Аркадий Семёнович вызвал двух лучших охранников, которым доверял лично. Они обсудили план: выдвинуться на склад заранее, организовать скрытое наблюдение, дождаться появления Карины и её сообщника, взять обоих с поличным при передаче денег. Всё должно было быть записано на видео — для суда.
Данила сидел в кабинете начальника охраны и слушал, как эти люди обсуждают детали, словно речь шла о войсковой операции. Они говорили коротко, чётко, без лишних эмоций. И это пугало больше всего. Потому что это означало, что они привыкли к таким вещам. Что для них это — работа.
В десять утра они выехали. Два чёрных внедорожника без номеров выскользнули за ворота и направились в промзону, где находился старый склад.
По дороге Данила смотрел в окно на проплывающие мимо серые многоэтажки, на обшарпанные здания, на дымящие трубы заводов. Этот город был совсем другим, не таким, как особняк Ребровых. Здесь жили обычные люди, которые даже не догадывались, какие драмы разворачиваются за высокими заборами богатых посёлков.
Склад оказался старым кирпичным зданием с выбитыми окнами и проржавевшими воротами. Машины остановились в переулке, метрах в ста от входа. Аркадий Семёнович вылез первым, осмотрелся по сторонам, потом махнул рукой своим людям. Они рассредоточились, занимая позиции.
— Ты сидишь в машине, — приказал он Даниле. — Не высовываешься. Что бы ни случилось.
— А если я понадоблюсь?
— Понадобишься — позову. Но лучше бы не понадобился.
Данила остался в машине. Через тонированное стекло он наблюдал, как охранники растворяются в пространстве, прячутся за кучами строительного мусора и старыми контейнерами. Аркадий Семёнович включил на телефоне диктофон и скрылся за углом.
Время тянулось медленно. Данила смотрел на электронные часы на приборной панели. Минуты ползли как улитки. Одиннадцать. Одиннадцать двадцать. Одиннадцать сорок. Полдень приближался.
В одиннадцать пятьдесят на дороге показалась машина. Старый серебристый «Форд», грязный, с помятым крылом. Он подъехал не с главной дороги, а с какой-то боковой улочки, словно водитель знал все объезды. Машина остановилась у входа на склад.
Водительская дверь открылась. Из машины вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, с короткой стрижкой и грубым лицом. Он огляделся, сплюнул на землю и закурил. Данила узнал его — не лицом, а голосом. Тот самый, из гаража.
Через несколько минут подъехала ещё одна машина. Белый седан, новенький, блестящий. За рулём сидела Карина. Она вышла, оставив двигатель включённым. Одета была в то же тёмное, что и ночью. В руках — сумка.
— Принёс? — спросила она, подходя к мужчине.
— Принёс, — ответил он, доставая из кармана флешку. — Здесь переписка, записи звонков, всё. Я чистил, как договаривались.
— Покажи.
Мужчина пожал плечами и протянул ей флешку. Карина взяла её, повертела в пальцах.
— А деньги?
Карина молча швырнула ему сумку. Мужчина поймал её, открыл, заглянул внутрь.
— Здесь меньше, чем договаривались.
— Получишь остальное, когда я проверю флешку. И когда ты исчезнешь.
— Не пойдёт, — мужчина шагнул к ней. — Я рискую. Меня могут повязать в любой момент. Давай всё сейчас.
— У меня с собой нет всей суммы, — Карина говорила холодно, но в её голосе слышалась дрожь. — Ты провалил задание. Девочку нашли. Теперь всё гораздо сложнее. Ты должен радоваться, что я вообще даю тебе хоть что-то.
— Радоваться? — мужчина зло усмехнулся. — Ты меня подставила, дрянь. Ты сказала, что ребёнка просто отвезут к твоей матери в область. Что это будет тихо и чисто. А твой человек взял и выбросил её в мусорный бак. Как вещь. Как кусок дерьма. Ты понимаешь, что теперь это не просто похищение, а покушение на убийство?
— Я не знала! — выкрикнула Карина. — Я не приказывала её убивать! Я сказала — отвезти подальше и бросить в людном месте, чтобы быстро нашли!
— А твой исполнитель оказался тупым ублюдком, — прорычал мужчина. — И теперь мы оба в дерьме. Из-за тебя.
— Заткнись! — зашипела Карина. — Хватит орать. Бери деньги и проваливай. Уезжай из страны. И забудь мой номер. Навсегда.
Мужчина смотрел на неё с ненавистью. Потом резко развернулся и пошёл к своей машине.
И в этот момент из укрытий вышли охранники. Трое, в чёрном, с оружием. Аркадий Семёнович появился с другой стороны, отрезая путь к отступлению.
— Стоять! Всем стоять, руки за голову! Работает служба безопасности!
Мужчина замер на мгновение. Его рука дёрнулась к карману куртки, но охранник уже был рядом. Одно резкое движение — и мужчина лежит на земле, лицом в грязный асфальт, с вывернутыми за спину руками.
Карина вскрикнула. Она попыталась броситься к своей машине, но двое охранников преградили ей путь.
— Карина Александровна, — спокойно произнёс Аркадий Семёнович, подходя к ней. — Прошу вас оставаться на месте. Вы задержаны по подозрению в организации похищения несовершеннолетней.
— Вы с ума сошли?! — взвизгнула она. — Вы не имеете права! Я племянница Владимира Реброва! Я буду жаловаться! Вас всех уволят!
— Жалуйтесь сколько угодно, — так же спокойно ответил Аркадий Семёнович. — Но сначала вы объясните следователю, зачем вы передавали деньги этому человеку и о каком похищении шла речь.
Карина побледнела. Её губы задрожали. Она оглянулась по сторонам в поисках выхода, но выхода не было. Охранники стояли плотным кольцом. Мужчина на земле матерился и пытался вырваться, но наручники уже защёлкнулись на его запястьях.
Данила наблюдал за всем этим из машины. Его сердце колотилось где-то в горле. Всё произошло так быстро и так чётко, что он даже не успел испугаться. Только сейчас до него начал доходить смысл происходящего. Карину взяли. Её сообщник тоже. Теперь у них будут доказательства. Суд. Приговор.
Аркадий Семёнович подошёл к машине и открыл дверь.
— Выходи. Ты свидетель. Твои показания будут решающими.
Данила выбрался из машины и подошёл к месту задержания. Карина, увидев его, замерла. Её глаза расширились от ужаса и непонимания.
— Ты… — прошептала она. — Этого не может быть… Откуда ты здесь?
— Я слышал твой разговор в гараже, — тихо сказал Данила. — Ты сама во всём призналась.
— Ты… — Карина рванулась к нему, но охранники удержали её. — Ты грязный бомж! Ты всё испортил! Из-за тебя всё пропало! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!
— Понимаю, — ответил Данила. — Я спас Алису. А теперь помог найти тех, кто хотел её убить.
Карина зарычала от бессильной злобы. Её красивое лицо исказилось гримасой ненависти. В этот момент она была похожа не на богатую наследницу, а на загнанного зверя.
— Ты ещё пожалеешь, — выдохнула она. — Ты не представляешь, с кем связался. Дядя Витя тебя в порошок сотрёт. Он всегда защищал семью. Ты для него — никто. Пыль. Он тебя раздавит.
— Посмотрим, — спокойно ответил Аркадий Семёнович, беря её под локоть. — А пока поехали. Вас ждёт следователь.
Карину и её сообщника рассадили по разным машинам. Охранники собрали вещественные доказательства: сумку с деньгами, флешку с перепиской, телефоны обоих задержанных. Аркадий Семёнович лично опечатал всё в присутствии понятых — двух понятых нашли среди работников соседнего ангара, которые с любопытством наблюдали за происходящим.
Данила снова сел в машину. На этот раз с ним рядом был Аркадий Семёнович.
— Ты всё сделал правильно, — сказал он, когда внедорожник тронулся с места. — Если бы ты промолчал, они бы ушли. И мы бы никогда не нашли виновных.
— Я просто услышал разговор, — ответил Данила. — И не знал, что делать.
— Ты пришёл к Елене. Это было верное решение. Она, конечно, импульсивная, но в данном случае действовала разумно. Позвонила Корнееву, Корнеев — мне. Всё сработало как надо.
Он помолчал, глядя в окно на проносящиеся мимо серые здания.
— Теперь будет следствие. Карину, скорее всего, арестуют. Её сообщника — тоже. Им грозит от десяти лет. Похищение несовершеннолетнего, покушение на убийство, сговор. Статьи серьёзные.
— А Виктор Семёнович? — осторожно спросил Данила.
— А что Виктор Семёнович?
— Он знал?
Аркадий Семёнович медленно повернулся к мальчику и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.
— Я работаю на Виктора Семёновича пятнадцать лет. Я знаю его как жёсткого, расчётливого человека. Иногда — жестокого. Но я никогда не видел, чтобы он причинял вред своей семье. Особенно брату. Особенно Алисе.
— Но вы не уверены?
— Я ни в чём не уверен, — признался Аркадий Семёнович. — В этом доме ни в чём нельзя быть уверенным до конца.
Больше они не разговаривали. Машина въехала в закрытый посёлок и остановилась у особняка. У входа их уже ждали. Елена, бледная как полотно. Артур, мрачный и взволнованный. И Виктор Семёнович, который стоял на крыльце, опираясь на трость, и смотрел на подъезжающие машины с выражением, которое невозможно было прочитать.
Данила выбрался из машины. Елена бросилась к нему.
— Ты живой! Слава Богу! Ты живой! Что там было? Их взяли?
— Взяли, — ответил Аркадий Семёнович. — Обоих. Карину и её сообщника, бывшего сотрудника охраны Толика Громова. Взяли с поличным. Деньги, флешка с перепиской, запись разговора. Всё задокументировано.
Елена закрыла лицо руками и заплакала. На этот раз — от облегчения. Артур подошёл к отцу.
— Пап, ты слышал? Карина. Это была она.
— Я слышал, — глухо ответил Виктор Семёнович. Он смотрел куда-то вдаль, поверх голов собравшихся. — Моя племянница. Дочь моего покойного брата. Она хотела убить дочь моего другого брата.
Он тяжело опёрся на трость и медленно пошёл в дом. Артур хотел последовать за ним, но Виктор Семёнович остановил его жестом.
— Побудь здесь. Я хочу побыть один.
Данила смотрел ему вслед и думал о том, что даже такие люди, как Виктор Семёнович, могут страдать. Даже они могут ошибаться. И даже они могут не знать, что творится у них под носом.
Вечером того же дня в особняке собралась вся семья — точнее, та её часть, которая осталась. Елена, Артур, Виктор Семёнович и Данила. Андрей Петрович приехал тоже, чтобы дать показания и поддержать Елену.
Разговор шёл в большом кабинете Виктора Семёновича. На столе лежали полицейские протоколы, копии переписки с флешки, фотографии с места задержания. Следователь, который работал с Ребровыми, уже сообщил, что Карине и Громову предъявлено обвинение. Суд должен был состояться в ближайшие месяцы, но исход был предрешён. Доказательств хватало.
— Я не понимаю одного, — сказал Артур, глядя на фотографии. — Почему она это сделала? У неё были деньги, квартира, машина. Отец оставил ей достаточно.
— Ей было мало, — ответила Елена. — Она всегда хотела большего. Она ненавидела меня. Ненавидела Алису. Завидовала. Она думала, что если Алисы не станет, наследство перейдёт к ней.
— Но это же чушь, — возразил Артур. — Даже если бы Алиса умерла, наследство перешло бы не к Карине. Папа и так управляет бизнесом. А Карина — дальняя родственница. Ей досталась бы только малая часть.
— Ты слишком хорошо думаешь о людях, — сказал Виктор Семёнович, подавая голос впервые за вечер. — Карина не умела считать деньги. Она умела тратить. И она думала, что после смерти Владимира её доля вырастет. Она ошибалась, но её жадность была сильнее расчёта.
Он замолчал и долго смотрел на Данилу. Мальчик сидел в углу дивана, стараясь быть незаметным.
— Ты, — наконец произнёс Виктор Семёнович. — Я должен перед тобой извиниться. Я не верил тебе до конца. Я думал, ты можешь быть как-то замешан. Оказалось, что ты — единственный, кто спас честь этой семьи.
Данила не знал, что ответить.
— Твоя награда будет увеличена, — продолжал Виктор Семёнович. — Вдвое. Десять миллионов рублей. И я лично прослежу, чтобы у тебя были документы. Паспорт, свидетельство о рождении — всё, что нужно для нормальной жизни. Ты больше не бездомный. Ты — человек, который спас ребёнка. И я этого не забуду.
— Я не ради денег, — тихо сказал Данила.
— Знаю, — кивнул Виктор Семёнович. — Именно поэтому ты получишь их сполна.
Андрей Петрович кашлянул.
— Я, как свидетель, хочу добавить. Этот мальчик проявил невероятное мужество. Он не побоялся. Он рисковал жизнью. Я рекомендую вам, Виктор Семёнович, подумать не только о деньгах, но и о его будущем. Образование, жильё, работа. Он заслужил.
Виктор Семёнович кивнул.
— Я подумаю. А пока распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату получше. Не гостевую, а постоянную. Ты останешься здесь до суда. А может, и после. Посмотрим.
Когда все разошлись, Данила поднялся в свою комнату. Новую комнату, больше и светлее прежней. Он сел на кровать и долго смотрел в окно. За окном шёл дождь. Фонтан в саду подсвечивался, разбрасывая искры в темноту. Охранник прохаживался по дорожке.
Всё закончилось. Карину арестовали. Виновные будут наказаны. Алиса в безопасности. Но Данила почему-то не чувствовал радости. Только опустошение и усталость.
Он думал о том, что станет с ним дальше. Его жизнь изменилась навсегда. Он больше не мог вернуться в свой вагон. Не мог жить на помойке. Но мог ли он жить здесь? Среди богатых, циничных людей, которые пожирают друг друга ради денег? Среди тех, для кого он всегда будет чужаком?
Ответа не было. Завтра будет новый день. И он покажет, что ждёт мальчика с помойки, который спас наследницу миллиардной империи.
—
Следствие по делу Карины Ребровой и её сообщника Толика Громова длилось два месяца. Два месяца, в течение которых Данила жил в особняке и наблюдал за тем, как рушится мир богатой семьи.
Следователи работали быстро и дотошно. Связи Ребровых сыграли свою роль, но дело было даже не в них. Дело было в неопровержимых доказательствах. Флешка с перепиской, найденная при задержании, содержала всю цепочку переговоров между Кариной и Громовым. Там были даты, суммы, инструкции. Были голосовые сообщения, в которых Карина прямым текстом говорила: «Увези ребёнка подальше, брось где-нибудь, где её быстро найдут, я не хочу мокрухи, но хочу, чтобы Елена помучилась». Эти слова стали решающими.
Когда следователь зачитывал расшифровку переговоров на предварительном слушании, Елена сидела в зале и плакала. Она держала за руку Андрея Петровича, который пришёл поддержать её, хотя никакого отношения к процессу не имел. Виктор Семёнович сидел с каменным лицом, но пальцы его, сжимавшие набалдашник трости, побелели от напряжения.
Карина на всех заседаниях держалась вызывающе. Она отказывалась признавать вину, твердила, что её подставили, что Данила всё выдумал, что Громов действовал сам по себе. Но доказательства были слишком весомыми. Адвокат Карины, нанятый за огромные деньги, пытался развалить дело, но быстро понял, что это бесполезно.
Громов, в отличие от Карины, сразу пошёл на сделку со следствием. Он признал всё и дал подробные показания. Рассказал, как Карина вышла на него через бывшего сослуживца. Как предложила пять миллионов рублей за похищение. Как дала план дома, коды от сигнализации и график смен охраны. Как он должен был вывезти девочку за город и передать своей матери, которая живёт в деревне. Но в последний момент что-то пошло не так. Мать Громова срочно попала в больницу с инсультом, и он остался один с младенцем на руках. Он запаниковал и просто выбросил девочку в мусорный бак на окраине Москвы, надеясь, что её кто-нибудь найдёт.
— Я не хотел её убивать, — повторял он на допросах. — Я просто не знал, что делать. Мать в больнице, телефон разрядился, Карина на звонки не отвечала. Я думал, что кто-нибудь услышит плач и заберёт её.
Судья, пожилая женщина с усталым лицом и строгими глазами, выслушав эти показания, долго молчала, листая материалы дела. Потом сняла очки и сказала:
— Вы выбросили трёхмесячного ребёнка в мусорный бак в октябре. Температура воздуха ночью опускалась до нуля. Девочка провела там не менее двух часов. Если бы не случайный свидетель, она бы погибла. Ваши оправдания неубедительны.
Громов опустил голову и больше не пытался ничего говорить.
Данила присутствовал на суде в качестве свидетеля. Он сидел в последнем ряду, стараясь быть незаметным, но его всё равно вызывали для дачи показаний трижды. Он рассказывал одно и то же: как шёл мимо помойки, как услышал плач, как нашёл девочку, как принёс её в аптеку. Отвечал чётко, без лишних эмоций, глядя прямо в глаза судье.
Карина, когда её выводили из зала, нашла его глазами. Она остановилась на мгновение, и конвоиры не стали её подгонять. Её красивое лицо исказила гримаса ненависти.
— Ты, — прошипела она, обращаясь к Даниле. — Из-за тебя всё. Из-за какого-то бомжа. Ты хоть понимаешь, что ты сделал?
— Понимаю, — тихо ответил Данила. — Я спас ребёнка. И помог найти тех, кто хотел её смерти.
— Ты ещё заплатишь, — Карина дёрнулась в сторону, но конвоир удержал её. — Ты не представляешь, с кем связался. Моя семья тебя в порошок сотрёт. Ты для них никто. Пыль.
— Это мы ещё посмотрим, — раздался голос со стороны.
В зал вошёл Виктор Семёнович. Он тяжело опирался на трость, но двигался уверенно. За ним следовал Артур. Виктор Семёнович подошёл к Карине и остановился в шаге от неё.
— Ты опозорила нашу семью, — сказал он спокойно, но каждое его слово падало как камень. — Ты пыталась убить дочь моего брата. Ты заплатила деньги, чтобы трёхмесячного ребёнка выбросили на помойку. И теперь ты грозишь мальчику, который спас её. Ты не Реброва. Ты вообще не член этой семьи. Ты — преступница, и ты сядешь в тюрьму. А когда выйдешь, если выйдешь, — ты для нас больше не существуешь.
Карина побледнела. Её губы задрожали, но она ничего не ответила. Конвоиры увели её. Виктор Семёнович стоял и смотрел ей вслед, пока тяжёлая дверь не закрылась.
Через две недели суд вынес приговор. Карина Реброва получила восемь лет колонии общего режима. Толик Громов — двенадцать лет строгого режима. Судья при оглашении приговора назвала это «преступлением, совершённым с особой жестокостью в отношении беспомощного лица, не способного защитить себя в силу малолетнего возраста». Адвокаты подавали апелляцию, но её отклонили.
В день оглашения приговора Данила сидел в своей комнате и смотрел в окно. Он не пошёл на заседание. Ему не хотелось больше видеть Карину. Ему вообще не хотелось видеть никого из этой семьи. Он устал от ненависти, от интриг, от постоянного страха сделать что-то не так.
Алиса теперь жила в соседней комнате, и Данила каждый день проводил с ней по несколько часов. Он кормил её из бутылочки, укачивал на ночь, гулял с ней по саду. Девочка росла быстро. Она уже узнавала его, улыбалась при его появлении, тянула ручки. И врачи говорили, что это удивительно, потому что после пережитого стресса она должна была стать замкнутой и пугливой. Но она не стала.
— Ты — её якорь, — сказал однажды Андрей Петрович, приехавший на осмотр. — Ты — тот человек, который вытащил её из ада. Она это помнит на каком-то глубинном уровне. И поэтому она тебе доверяет.
— Я просто её нашёл, — отвечал Данила. — Это случайность.
— Нет, — качал головой врач. — Это судьба.
После суда жизнь в особняке изменилась. Елена стала спокойнее. Она проводила больше времени с дочерью, училась заботиться о ней без помощи нянь и медсестёр. Иногда она просила совета у Данилы — как лучше успокоить Алису, как уложить спать, как кормить. И он рассказывал ей то, что знал по наитию. Но это работало.
Виктор Семёнович начал процесс передачи части бизнеса в трастовый фонд Алисы. Он говорил, что это делается для защиты её интересов в будущем. Но Данила подозревал, что он просто хочет показать всем, что его намерения чисты. Что он не такой, как Карина. Что ему не нужны чужие деньги.
Артур неожиданно подружился с Данилой. Он заходил к нему по вечерам, они говорили о разном. О городе, о жизни, о том, как Артур учился в Англии и как ему там не нравилось. Он рассказывал, что его отец всегда был жёстким, но после истории с Кариной стал ещё жёстче. Что он перестал доверять даже близким. Что дом опустел.
— Ты не представляешь, как это странно, — говорил Артур. — Мы жили как обычная семья. Ну, почти обычная. Ссорились, мирились, праздновали дни рождения. А теперь выяснилось, что одна из нас хотела убить другую. И никто ничего не замечал. Никто ни о чём не догадывался.
— Твоя мать догадывалась, — напомнил Данила.
— Елена — не моя мать, — поправил Артур. — Она жена моего дяди. Моя мать умерла, когда мне было десять. Елена — вторая жена Владимира. Но она хорошая. Я к ней нормально отношусь. А вот Карина…
Он замолчал и долго смотрел в тёмное окно.
— Карина всегда была колючей. Но я не думал, что настолько.
— Никто никогда не думает, — сказал Данила.
Так прошло три месяца. Три месяца спокойной, размеренной жизни. Данила почти привык к особняку. Почти привык к охране, к горничным, к огромным завтракам в пустой столовой. Почти привык к мысли, что у него есть будущее.
А потом случилось то, чего никто не ждал.
Владимир Ребров вышел из комы.
Это произошло ранним утром. Данила проснулся от какого-то шума в коридоре. Крики, шаги, хлопанье дверей. Он вскочил с кровати и выглянул в коридор. Мимо пробежала Елена с мокрым от слёз лицом. Она была бледна, но улыбалась.
— Что случилось? — крикнул ей Данила.
— Володя! Володя очнулся! Он заговорил! Он спросил про Алису! — она махнула рукой и побежала дальше.
Данила оделся и спустился в холл. Там уже стояли Виктор Семёнович, Артур, Аркадий Семёнович и несколько охранников. Все были взволнованы. Виктор Семёнович отдавал короткие приказы: машину, сопровождение, врачей в больницу.
— Данила, — он заметил мальчика. — Ты с нами. Поедешь. Ты часть этой семьи.
Часть семьи. Эти слова резанули слух. Данила не чувствовал себя частью семьи. Но он кивнул.
Они приехали в частную клинику, где лежал Владимир Ребров. У входа их встретили врачи. Главный врач, пожилой профессор с седыми усами, говорил быстро и сбивчиво:
— Это невероятно. Мы не ожидали. Состояние было стабильно тяжёлым три месяца. А сегодня утром он открыл глаза и спросил, где его жена и дочь. Мы провели обследование. Функции мозга восстанавливаются. Речь сохранна. Двигательные функции ослаблены, но это временно. Ему понадобится реабилитация. Много реабилитации.
— Мы обеспечим всё, — коротко ответил Виктор Семёнович. — Ведите меня к брату.
Владимир Ребров лежал в отдельной палате, больше похожей на номер в пятизвёздочном отеле. Широкие окна выходили в больничный парк. На стенах висели картины. У кровати стояло кресло, в котором сидела Елена. Она держала мужа за руку и плакала.
Владимир выглядел так, как может выглядеть человек, который три месяца провёл на грани жизни и смерти. Он сильно похудел. Щёки впали, кожа приобрела сероватый оттенок. Но глаза смотрели осмысленно. Цепко. Живо.
— Витя, — тихо сказал он, увидев брата. — Подойди.
Виктор Семёнович подошёл к кровати и сел на стул рядом с Еленой. Братья смотрели друг на друга.
— Мне рассказали, — продолжал Владимир. — Про Алису. Про то, что её украли. Про то, что нашли на помойке. Про то, что какой-то мальчик спас её. Это правда?
— Правда, — ответил Виктор Семёнович. — Мальчик здесь. Его зовут Данила.
— Позовите его.
Данила стоял в углу палаты, стараясь не привлекать внимания. Когда он услышал своё имя, сердце его забилось быстрее. Он подошёл к кровати.
Владимир Ребров посмотрел на него долгим изучающим взглядом. Потом улыбнулся — слабо, почти незаметно, но всё же улыбнулся.
— Так вот ты какой, — сказал он. — Мальчик с помойки, который спас мою дочь. Мне сказали, что ты стал ей почти братом. Что она тянется к тебе больше, чем к родной матери.
— Я просто был рядом, — ответил Данила. — Она испугалась. Я успокоил.
— «Просто был рядом», — повторил Владимир. — Ты знаешь, сколько людей могли просто быть рядом, но их не было? Ты знаешь, что моя племянница, моя родная кровь, хотела убить мою дочь ради наследства? А ты, чужой, бездомный мальчик, спас её?
Данила молчал.
— Я не знаю, чем отблагодарить тебя, — продолжал Владимир. — Витя сказал, что тебе выплатят награду. Десять миллионов. Это хорошо. Но я хочу дать тебе больше. Я хочу, чтобы ты остался в нашем доме. Навсегда.
— Что? — вырвалось у Данилы.
— Официально, — Владимир перевёл взгляд на Елену, и та кивнула, подтверждая, что они уже обсуждали это, пока другие не вошли. — Как приёмный сын. Мы с женой решили. Если ты согласен.
В палате повисла тишина. Виктор Семёнович замер с поднятой рукой, которой хотел поправить плед. Артур присвистнул где-то в углу.
Данила стоял, не в силах вымолвить ни слова. Он ожидал чего угодно. Денег. Квартиры. Благодарности и прощания. Но не этого.
— Я… — начал он и запнулся. — Я не знаю, что сказать.
— Скажи «да», — улыбнулась Елена. — Или «нет», если не хочешь. Мы тебя не заставляем. Но мы правда хотим, чтобы ты остался. Алиса тебя любит. И мы… мы тоже тебя полюбили. За эти месяцы.
— Я сирота, — тихо сказал Данила. — У меня нет документов. Нет ничего.
— Документы сделаем, — спокойно ответил Виктор Семёнович. — Это не проблема. Если брат решил, я поддержу.
Данила перевёл взгляд на Владимира. Тот смотрел на него с каким-то странным выражением. Не как на слугу. Не как на гостя. А как на равного.
— Ты согласен? — спросил Владимир.
И Данила кивнул.
Прошёл год. Данила Ребров — теперь у него была эта фамилия, официально записанная в новых документах, — сидел в своей комнате и смотрел в окно. Его комната теперь была намного больше прежней. Светлая, с собственным балконом, выходящим в сад. На стенах висели его рисунки — он неожиданно для себя увлёкся рисованием, и Елена наняла ему учителя. На письменном столе стоял ноутбук и стопка учебников. Он учился в частной школе, догонял программу, которую пропустил, пока жил на улице. Учителя говорили, что он способный, что всё наверстает. И он старался.
Алиса росла. Она уже ходила, говорила первые слова. И первым из всех имён она сказала не «мама» и не «папа». Она сказала «Даня». Данила помнил этот день. Он сидел на полу и играл с ней в кубики. Алиса вдруг подняла на него свои огромные голубые глаза и чётко произнесла: «Даня». И засмеялась, словно это была самая забавная шутка на свете.
Владимир Ребров прошёл долгую реабилитацию. Он встал на ноги, хотя ходил пока с тростью. Вернулся к управлению бизнесом, но уже не так активно. Больше времени проводил с семьёй. Говорил, что клиническая смерть изменила его взгляд на мир. Что деньги — это не главное. Что главное — это жизнь.
Виктор Семёнович отошёл от дел и уехал в своё загородное имение. Он передал все полномочия Владимиру и лишь изредка приезжал в гости. Его отношения с братом оставались сложными, но история с Кариной заставила их пересмотреть многое. Они стали больше ценить друг друга. Хотя бы пытались.
Елена расцвела. Она стала другой. Теплее, мягче, спокойнее. Она научилась быть матерью, и это было заметно. Теперь она не плакала по ночам, а смеялась. И когда Алиса тянулась к ней, она брала дочь на руки и целовала её в макушку. А Даниле она говорила: «Ты нас всех изменил. Ты нам показал, что значит — по-настоящему любить».
Артур поступил в университет, но часто приезжал домой. Они с Данилой стали почти как братья — с разницей в возрасте, но на одной волне. Артур учил его играть в футбол, возил на своей машине по городу, показывал места, о которых Данила раньше даже не слышал. И никогда не напоминал о том, что когда-то он был бездомным. Никогда.
Но каждую ночь, лёжа в своей кровати, Данила помнил. Помнил холодный ветер. Помнил скрежет мусорных баков. Помнил, как его пальцы теряли чувствительность от холода. Помнил запах плесени и гнилья. И тонкий, прерывистый плач ребёнка, который изменил всё.
Он помнил, откуда он пришёл. И это помогало ему оставаться собой.
Однажды вечером он сидел в гостиной с Владимиром. Они говорили о разном и вдруг замолчали, глядя на огонь в камине.
— Знаешь, Данила, — сказал Владимир, — я думал о том, что бы случилось, если бы ты не прошёл мимо той помойки. Если бы ты не услышал плач. Или если бы тебе было всё равно. Ведь ты мог пройти мимо. Любой другой на твоём месте прошёл бы.
— Я не любой, — тихо ответил Данила.
— Да, — кивнул Владимир. — Ты не любой. Ты особенный. И я рад, что ты теперь в нашей семье.
Данила ничего не ответил. Он просто смотрел в огонь и думал о том, что судьба — странная штука. Иногда она забирает всё. Иногда даёт всё. И никогда не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом.
Он искал еду на помойке. А нашёл то, что перевернуло всю его жизнь. Маленькую девочку, брошенную, одинокую, которая едва дышала. Он не знал, что спас не просто ребёнка, а наследницу миллиардной империи.
С этого момента его судьба уже никогда не будет прежней.
И он был благодарен за это.
Потому что теперь у него была семья. И маленькая Алиса, которая каждый вечер, перед сном, тянула к нему руки и говорила: «Даня, спать». И он брал её на руки и укачивал, как тогда, в заброшенном вагоне, у догорающего костра. Только теперь вокруг был не холодный ветер и мусор, а тепло. Тепло дома. Тепло семьи. Тепло жизни, которую он выбрал сам.
Конец.