— Добрый день, Ольга Петровна! Вы меня не знаете. Меня зовут Валентина. Я соседка вашей тети.
Ольга, затеявшая генеральную уборку перед приездом дочери и внука, машинально ответив на звонок, не сразу поняла, чего от нее хотят.
— Тёти?
— Да. Анастасии Сергеевны. Вы же ее племянница? Я не ошиблась?
— Нет, — Ольга напряглась.
— Вашей тети больше нет. Я ухаживала за ней последние два года. Она оставила распоряжения. И взяла с меня обещание, что я позвоню вам, когда ее не станет.
— Ничего не понимаю, — Ольга швырнула тряпку, которой протирала пыль, на столик в гостиной. – Мы с тётей не общались. Не поддерживали никаких отношений. Она не могла оставить никаких распоряжений в мой адрес.
— Тем не менее, она это сделала. Если не трудно, приезжайте, и мы поговорим. Помимо прочего, там есть еще и устная составляющая. И я должна ее вам передать.
— А мне это нужно? – осторожно поинтересовалась Ольга. – Я в этом совсем не уверена.
— Не знаю, — просто ответила Валентина, почему-то тяжело вздохнув. – Вы не могли бы просто выслушать меня и потом уже решить, как поступить? Я многим обязана вашей тёте. И обещала ей, что выполню её волю.
Ольга задумалась.
С тёткой она действительно не общалась столько, сколько себя помнила. Анастасия была сестрой Олиной матери. Что случилось между родными людьми и почему случился разрыв в отношениях, Ольга долгие годы не знала. Пока была ребенком, ей никто и ничего не рассказывал. Мама, замкнутая, неразговорчивая и всегда почему-то грустная, редко улыбалась, да то только в тех случаях, когда смотрела на Олю. Упоминать в доме родню матери было запрещено.
Даже после того, как у Оли появился отчим в пятилетнем возрасте, девочка знала, что у нее есть только одна бабушка. Мать отчима, Любовь Михайловна. Она была женщиной доброй. Ольгу с матерью приняла в семью спокойно, по-хорошему, и сразу позволила новоявленной внучке называть себя бабушкой. С появлением ее в своей жизни Оля впервые поняла, что такое теплые объятия по выходным на пороге бабушкиного дома, пирожки с пылу с жару испеченные специально к ее приходу, и бесконечные сказки по вечерам, когда по дому на цыпочках ходит тишина, а голос рассказчицы убаюкивает, обещая самые сладкие сны полные чудес и приключений.
С отчимом у Оли тоже сложились хорошие отношения. Он был старше Олиной матери почти на десять лет. Тихо, уверенно, спокойно он стал настоящей опорой для маленькой семьи.
Оля называла отчима папой, ведь другого она не знала, и училась рядом с ним смеяться, ведь делать этого она почти не умела. Так же, как и мама улыбалась, но от души хохотать, как это делали другие дети, почему-то не могла.
Причины стали ей понятны куда позже. Любовь Михайловна как-то вскользь заметила, что Оля очень похожа на маму.
— Копия! Такая же красивая и грустная, как царевна Несмеяна. Что же с мамой твоей случилось, Оленька? Почему она так грустит?
Оля, которой на тот момент было всего десять, не знала. Мама на ее вопросы отвечать отказывалась.
— Не надо, Олюшка. Не спрашивай! Ни к чему тебе эти подробности.
Лишь много лет спустя, перед самым уходом мамы, Ольга добилась от нее правды.
— Мам, я уже не маленькая девочка. Скоро бабушкой стану. Может быть я имею право знать, что такого случилось в твоей… или, скорее, нашей жизни, что ты превратилась в царевну Несмеяну?
— Сама придумала? Всегда сказки обожала… – слабо улыбнулась в ответ мать Оли.
— Бабушка подсказала.
— Мама Люба была очень хорошим человеком. Жалела меня. А тебя очень любила!
— Я знаю. Не знаю другого. Почему у меня была всего одна бабушка, да и та не родная по крови? А твои родители, мам? А родители моего биологического отца? И вообще, куда он делся? Почему никогда не интересовался тем, как мы живем, как я расту? Ему было неинтересно?
— Не знаю, Оль. Он очень виноват был передо мной. Простить я не смогла. Но с тобой ему общаться никогда не запрещала. Повода не было. Он не просил этого общения. Как и его родители. Да, девочка моя, были у тебя еще бабушка с дедушкой. Да и моя мама тоже жива была, когда ты на свет появилась. Вот только… Приняли они сторону отца твоего. Не нашу. Поэтому так все сложилось.
— Ничего не понимаю! Мам, расскажи ты уже мне все по порядку! Это же и моя жизнь тоже!
— Не отстанешь ведь… Хорошо. Слушай! Но обещай мне, что не примешь все это близко к сердцу! Не нужна вся эта грязь тебе! Я и молчала бы, да боюсь, что ты не успокоишься и все-таки свяжешься с теми, перед кем я в свое время закрыла двери навсегда. Если так случится, я хочу, чтобы ты знала правду.
— Правду?
— Да, дочь. Обычно их бывает две. Две стороны – две правды. Но не в моем случае. Почему? Сама поймешь, когда все узнаешь.
Ольга поправила подушку матери и приготовилась слушать. Однако, пауза затянулась так надолго, что Оля даже решила было, что мама передумала.
— Тяжело все это вспоминать, — наконец, заговорила та. – Столько лет я гнала от себя воспоминания, а снова все всколыхнуло.
— Прости, мам…
— Нет, Оленька! Ты права. Ты имеешь право знать. Пусть это наши, взрослые дела, но тебя это тоже коснулось. Я ведь помню, как ты жалела меня, когда была маленькой. Плакала вместе со мной и смотрела на этот мир огромными глазами, но отказывалась улыбаться ему. А я ничего не могла с собой поделать. Болела душа так, что я едва находила в себе силы, чтобы встать утром, отвести тебя в детский сад, и дойти до работы. Так было, пока в моей жизни твой отчим не появился.
— Папа.
— Да, Оля. Папа. Он стал тебе настоящим отцом. Любил тебя, берег… Жаль, что ушел он так рано! Я не волновалась бы сейчас за тебя, будь он рядом. Да, ты замужем, у тебя семья, но родителей никто не заменит. Пока мы рядом со своими детьми, мы стоим между ними и небом. Запомни это и береги себя! Пусть у твоей дочери будет опора так долго, как только это возможно. Ведь только лишившись ее понимаешь, насколько это страшно – остаться одной!
— Так случилось с тобой?
— Да. Меня этой опоры лишили. Мама приняла не мою сторону. Сестру пожалела. Младшенькая, долгожданная, любимая – Насте было позволено все или почти все. Я говорю сейчас это не потому, что ревновала или была обижена. Нет! Когда Настёна появилась на свет, мне было уже двенадцать. Живая кукла, которую доверили мне и позволили стать ей старшей сестрой. Я была так горда этим доверием! Готова была нянчиться с нею дни и ночи напролет.
— Ты любила ее…
— Очень! Она не была моим ребенком, но именно тогда я начала понимать, что такое быть мамой. Слушать дыхание, обмирая от счастья, считать пальчики, и замечать каждую мелочь – как пошла, как заговорила, как засмеялась впервые. Она стала, если можно так сказать, моим первым опытом на ниве материнства. Возможно, благодаря ей, я потом и смогла побороть в себе боль и снова поднять голову после всего, что случилось. Ради тебя, Олюшка… Не получилось бы у меня, и жизнь наша пошла бы совсем по-другому. Так что, отчасти, я даже благодарна ей. Но не за все!
— А за что ты не стала бы ее благодарить?
— За то, что она сломала мне эту самую жизнь…
— Мам! Только не плачь! – всполошилась Ольга, заметив, как затуманился взгляд матери.
— Не буду, Олюшка, не буду! Столько лет прошло… Я так старалась все это забыть, что какие-то подробности действительно стерлись из памяти. Я не помню, как получилось так, что Настя переехала ко мне на время. Мама ли ее отправила, или же она сама напросилась – не помню. Я только-только вышла замуж и перебралась в другой город. А Настёне нужно было поступать в институт. Вот она и приехала. Мы с мужем жили тогда в двухкомнатной отдельной квартире, которую предоставили нам его родители. Забрали к себе бабушку, а нам выделили эту жилплощадь. Свекровь моя меня не жаловала. Ее смущала разница в возрасте, ведь муж был моложе меня на три года. Говорила, что я перестарок, что не смогу родить, и прочее. А я действительно поздно вышла замуж. Так получилось.
— Почему?
— Папа болел. Я ухаживала за ним и не могла оставить маму. Не до личной жизни было. А потом папы не стало и мама настояла на том, чтобы я сменила работу. Ей казалось, что все дело в том, что коллектив, в котором я тогда работала, преимущественно женский. В чем-то она оказалась права. На новом месте я познакомилась с твоим отцом. Мы встречались почти год, прежде, чем расписаться. А потом уехали в его родной город, чтобы начать там новую жизнь. Откуда нам было знать, что она окончится, даже не успев толком начаться?
— Что случилось, мам? Что такого произошло, что вы с отцом расстались?
— Настя случилась, — просто ответила Оле мать. – Я вернулась как-то с работы чуть раньше, а она в моей спальне… С моим мужем…
Мама Оли отвернулась, пряча слезы, и на какое-то время в комнате воцарилась тишина. Нередкая гостья в этом доме, она по-хозяйски прошлась на цыпочках до окна и обратно, тронула за плечо, успокаивая, мать Ольги, и та нашла в себе силы продолжить свою исповедь…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >