Школа №27 дышала ожиданием.
Вся неделя перед премьерой спектакля была похожа на живой муравейник: кто-то бегал с реквизитом, кто-то настраивал свет, кто-то отрабатывал сложные сцены. Запах краски и клея вперемешку с лаком для волос и духами витал в коридорах. Пыльные лучи солнца пробивались сквозь высокие окна актового зала, оседая на старых деревянных креслах с тёмно-бордовой обивкой. Они были потерты и кое-где порваны, но всё равно хранили воспоминания о десятках спектаклей, концертов и выступлений.
На стене, прямо перед входом, висел афиша:
**«Лебединое озеро»**
Главная роль – Карина Орлова
Имя Карины, выведенное крупными золотыми буквами, было первым, что бросалось в глаза.
Карина. Её знала вся школа.
Карина Орлова — звезда, которой суждено сиять
Её появление в коридоре всегда сопровождалось вздохами восхищения. Высокая, с осиной талией, длинными ногами и горделивой осанкой. Её русые волосы спадали мягкими волнами, а голубые глаза, словно осколки весеннего неба, сверкали даже в полумраке.
Она шла медленно, почти не касаясь пола, будто плыла. В белом балетном костюме она и вправду напоминала лебедя — грациозную птицу, которую ей предстояло сыграть.
— Карина просто идеальна, — прошептала Алиса, поправляя платье для своей второстепенной роли.
— Ещё бы! Её жизнь — это сплошной успех, — фыркнула Кристина, её лучшая подруга, но в голосе прозвучала зависть.
Карина не замечала этих перешёптываний. Она привыкла быть в центре внимания, привыкла к восхищению.
— Тишина! — голос режиссёра, учителя литературы, заставил всех замереть. — Репетируем финальную сцену!
Сцена была залита мягким голубоватым светом. Декорации изображали сказочный лес: вырезанные из фанеры деревья с серебристой листвой отбрасывали длинные тени, создавая иллюзию водной глади.
Карина стояла в центре сцены, раскинув руки, словно крылья.
— Прощай, любовь моя… — её голос звучал чисто, печально.
Костя, её партнёр по сцене, шагнул вперёд, сжимая в руке бутафорский меч.
— Я не могу тебя спасти…
Зал задержал дыхание.
Карина плавно упала на сцену, будто в замедленном кадре. Волосы разметались по полу, глаза медленно закрылись.
— Браво! — режиссёр аплодировал.
Алиса сжала кулаки. Её роль была не такой важной. Карина всегда забирала себе всё лучшее. Настя, девочка отвечающая за смену декораций, наоборот, с восхищением смотрела на прекрасную девушку, которая даже лежа на обшарпанном полу, выглядела как изящная куколка. Остальные актеры стояли со скучающим видом, мечтая поскорее отправиться домой.
Репетиция закончилась поздно.
Зал постепенно опустел, большинство актёров разошлись, унося с собой усталость и возбуждение от приближающейся премьеры. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал сцены, кто-то зевал, потягиваясь. Лишь Карина задержалась дольше всех. Она стояла перед зеркалом в гримёрке, поправляя золотую корону.
— Завтра всё должно быть идеально, — сказала она своему отражению.
Всё, что она делала, всегда должно было быть идеальным.
Когда тело нашли, всё уже было кончено.
Карина лежала посреди сцены, её руки раскинулись в той же позе, что и на репетиции. Глаза были открыты, стеклянные, безжизненные. Белый балетный костюм теперь выглядел чужим, словно надетым на манекен.
Крик Алисы разорвал тишину.
Сначала никто не понял, что произошло. Костя подбежал к Карине, потряс её за плечи.
— Карина?
Она не шевельнулась.
В зал сбежались ученики, учителя, даже завхоз с тряпкой. В воздухе запахло чем-то странным — лёгкая примесь горьковатого металла, которой тут не было ещё вчера.
— Что с ней? — Настя закрыла рот рукой.
Режиссер пытался нащупать пульс на бледной шее. Потом медленно отнял руку и сказал:
— Вызовите скорую.
Сирены завыли, как бешеные звери, разрывая ночную тишину. Вспышки синего света дробились на стенах. Люди толпились у входа в школу, кто-то плакал, кто-то звонил родителям.
— Она просто упала, — бормотал Костя, глядя в пустоту.
— Может, сердце… — предположил кто-то.
— Или ударилась головой?
— Скажите хоть что-нибудь! — вцепилась в врача мать Карины, её губы дрожали.
Но врач покачал головой.
— Пока не ясно…
Тело Карины увезли в чёрном мешке. Те, кто ещё недавно смотрели на неё с восхищением, теперь с ужасом отворачивались.
На следующий день полиция закрыла актовый зал. Вопросы начались сразу.
— Кто видел, как она упала?
— Когда её видели в последний раз?
— Был ли кто-то рядом?
Но никто ничего не видел.
— Этого не может быть, — твердил следователь. — Здесь было слишком много людей.
Школьников допрашивали в кабинете директора. Сначала просто спрашивали о дне, о репетиции:
— Вы были её подругой?
— Да…
— Вы ей завидовали?
— Нет!
— Точно?
А потом пришли результаты экспертизы.
Карина не упала. Она не умерла от удара. И не от сердечного приступа.
В её крови нашли яд.
Школа замерла.
Полиция приходила к каждому: в классные комнаты, в учительскую, даже в спортзал. Всех допрашивали заново.
— Кто мог это сделать?
— Как яд оказался у неё в организме?
Но главное — почему никто ничего не видел?
Кто-то говорил, что ушёл раньше. Кто-то утверждал, что видел Карину в последний раз в коридоре. Кто-то — что она вообще уже ушла домой.
На следующий день школа дышала страхом.
Коридоры были слишком тихими. Учителя ходили с напряжёнными лицами, ученики шептались, избегая произносить имя Карины вслух, словно оно могло вызвать беду.
Но беда уже пришла.
Следователь Павел Сергеевич, мужчина с усталым лицом и колючим взглядом, развёл перед собой папку с первыми отчётами. Каждая фамилия в ней — потенциальный убийца.
— Начнём, — сказал он, постукивая ручкой по столу…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >