Очередным командировочным ветром меня занесло в городок с населением, приблизительно равным количеству жителей в паре-тройке московских высоток.
Закончив дела, купила обратный билет. Позвонила мужу. Услышала, что встретить меня не сможет из-за запланированного сабантуя с друзьями. Переносить, или тем более отменять мероприятие, он не собирался.
Этот разговор меня не удивил и даже, почему-то, не расстроил. Возможно, не успела соскучиться. Или причина в другом? Ответ напрашивался, но я привычно смахнула эти мысли. Решила не анализировать, а прогуляться по местному парку.
Всегда подозревала, что в маленьких городках время замедляет свой ход, но не предполагала, что настолько.
Парк был немного запущен, и ему это шло. Отсутствие модной стрижки на кустах и деревьях, опавшая листва на дорожках только добавляли ему очков. Повсюду я натыкалась на следы из моего советского детства. Качели-карусели, маленькие беседки, лавочки, на одной из которых прямо сейчас соображали на троих как будто те же самые мужики. И даже до боли знакомый, во всей своей полосатой красе, обшитый деревянными бело-голубыми планками киоск «Соки-Воды». Название это, написанное прописными буквами с наклоном, папа учил меня читать по слогам, когда мы вечерами вместе возвращались из детского сада.
Еще из ностальгического, развешанные по периметру парка угрожающего вида громкоговорители, транслирующие радио. Звуки заполняли все пространство, не скрыться. Точно как когда-то, тридцать лет назад. При этом репертуар был тоже соответствующий.
Нагулявшись, с букетом осенних листьев, я уже шла к выходу, когда зазвучала песня, заставившая меня остановиться и присесть на ближайшей скамейке. Это была Пугачева и ее хит « Три счастливых дня».
Я прекрасно, в деталях, помнила тот вечер, когда впервые услышала его. Мы праздновали день рождения папы в нашей старенькой квартире. Народу набилось много, друзья, родственники, соседи. Все пришли без детей. Я оказалась единственным ребёнком, и по этой причине сидела за столом со взрослыми. Такого ещё не случалось и счастье мое зашкаливало. Я с жадностью наблюдала за гостями, стараясь уловить и расшифровать разговоры. Возраст был переходный, в голове толпилось множество вопросов, на которые не находилось ответов. Сидела, в прямом смысле, с открытым ртом и вертела головой, пытаясь ничего не упустить.
В какой-то момент мама включила музыку, усложнив мне задачу. Гости продолжали сидеть, места для танцев просто не было. Все пространство нашей квартирки было заставлено столами и стульями. Оставалось только наблюдать.
Я сидела прямо напротив тёти Оли, папиной старшей сестры. Виделись мы редко, она так и жила в деревне, где они родились и выросли.
Когда из магнитофона зазвучала Алла, все как-то разом притихли, перестали стучать вилками. Наблюдать и подслушивать оказалось не за кем, и я остановила взгляд на тете. Обычно спокойное, безучастное лицо ее при первых же аккордах вспыхнуло. Она начала быстрыми отрывистыми движениями перекладывать вилку и нож с места на место. Я поняла, что песня ей знакома.
Неожиданно она подняла рюмку с водкой, которая до этого без нужды стояла у тарелки с начала застолья, и залпом выпила.
Когда начался припев, глаза тети увлажнились. Хотя я видела, она прилагала усилия, чтобы сдержаться. Не удалось. Мгновение, и слезы хлынули потоком. Тетя схватила со стола салфетку, прижала к лицу и стала пробираться к выходу. Сделать это было не просто. Она протискивалась под пристальными взглядами всех гостей и даже я чувствовала ее отчаяние. Входная дверь хлопнула синхронно с последним аккордом песни.
Мама выключила магнитофон. Из звуков в квартире осталось только тиканье больших напольных часов. Как ночью. Это было удивительно, учитывая количество людей за столом.
Мамина разбитная подруга решила разрядить обстановку: « А говорите — старая дева! Да, судя по эмоциям, она ещё и мне фору даст!».
Папино короткое: «Заткнись, дура», шокировало всех. Это было совсем на него не похоже. Я посмотрела на изменившееся лицо отца и испугалась. Таким я его не видела никогда.
Мама поспешно стала предлагать всем чай, женщины начали собирать посуду. Дальше было чаепитие с пирогами и тортом. Потом все разошлись. Папа отправился искать сестру.
Мы осталась вдвоём с мамой. Я пыталась выяснить у неё что-нибудь о жизни тети, но все, что она рассказала, было уже мне давно известно.
Тетя Оля после школы поступила в районный техникум, и должна была переехать в общежитие, когда заболела ее мама, моя бабушка. Пришлось оставить учебу и ухаживать за ней. Бабушка совсем не могла ходить. Кроме тети помогать оказалось некому. Дедушка весь день пропадал на работе, а папа мой, конечно же, для такой помощи не годился. Так прошло десять лет. Отец уже закончил институт, жил в Пензе и женился на маме, когда бабушка умерла.
Тетя Оля сильно переживала, но для неё это было в какой-то степени избавлением. Она постепенно возвращалась к нормальной жизни, устроилась кладовщиком в райцентре. Когда я родилась, стала приезжать к нам на выходных, чтобы помочь моей маме. Но через полгода слёг и дед, и она опять оказалась привязанной к их старому деревенскому дому.
Когда дедушка умер, ей уже было тридцать шесть. По тем временам абсолютно безнадежный возраст с точки зрения устройства личной жизни. Тогда и в тридцать записывали в старые девы без надежды на изменение ситуации. К нам она приезжала редко, работала в той же деревне, и вела тихую, почти отшельническую жизнь.
Никто не ожидал от неё таких ярких эмоций, случайными свидетелями которых оказались все участники того праздника.
Мама заставила меня в тот вечер пойти спать. Я активно протестовала, хотела дождаться тетю и папу. Не знаю во сколько они вернулись, но когда я проснулась, их уже не было. Папа повез сестру на вокзал.
Сцена, разыгравшаяся в тот день рождения, была единственным моим ярким воспоминанием о тете. Несмотря на то, что потом мы много раз гостили у нее в деревне. Правда, она уже к нам больше не приезжала. Только на похороны папы, два года назад…
Вернулась я в свой номер в единственной городской гостинице с планом изменить маршрут и заехать к тете Оле. Попробовала ей позвонить. Никто не ответил, но гудки шли. Хороший знак. Иногда она забывала заряжать телефон и приходилось звонить соседям, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Открыла ноут, написала письмо директору с просьбой об отгуле, посмотрела расписание и поменяла билеты. Отправила короткое сообщение мужу. Следующая попытка дозвониться тете оказалась успешной. По ее восторженному голосу поняла, что сюрприз мой удался.
Засыпала я счастливая, предвкушая тёплую завтрашнюю встречу и вспоминая божественный вкус тетьолиных пирогов.
Запах этих пирогов и встречал меня, как только я переступила порог нашего старенького семейного дома.
В детстве я не очень любила сюда приезжать. Болезнь дедушки здесь верховодила. Руководила распорядком, правилами поведения, ну и настроением, конечно. В этом доме всегда было тоскливо. При первой же возможности я сбегала гулять, но с деревенскими девчонками подружиться никогда не удавалось. В итоге, погостив пару дней, я начинала канючить и проситься домой, в Пензу…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >