— Заходи вечером на чай, — сказала Лена женщине, которую её муж целовал несколько дней назад. Она этого не знала. Оксана так резко подняла глаза, что Лена улыбнулась:
— Что ты на меня смотришь? Мы одного возраста, живём через три дома, а толком даже не знакомы.
Они столкнулись у холодильника в «Берёзке». Оксана держала пакет молока, Лена — хлеб и сметану.
— Я Лена. Зимина.
— Я знаю.
— Ну, тебя-то теперь вся деревня знает.
— Уже успели?
— Это Бережки. Здесь быстрее интернета.
За кассой Галина сделала вид, что занята ценниками.
— Приходи часов в семь. Я пирог испекла. Андрей сладкое почти не ест, Полина ковыряется — одной неделю доедать.
При имени Андрея пальцы Оксаны сильнее сжали пакет.
— Неудобно как-то…
— Что неудобно? Чай пить?
— Хорошо. Зайду.
Уже у кассы Лена снова посмотрела на неё и вспомнила давнюю фразу Галины:
«Андрей-то после Оксанки долго ни на кого не смотрел».
Тогда Лена спросила мужа прямо:
— Любил её?
— Да.
— А сейчас?
— Лен, это было до тебя.
И ей этого хватило.
До сегодняшнего дня.
Оксана пришла без пяти семь, с коробкой конфет.
— Я же сказала — ничего не неси.
— С пустыми руками не умею.
В доме пахло яблочным пирогом и корицей. Полина мучилась над математикой, Лена поставила чайник.
На кухне у Зиминых было просто: клеёнка в мелкий цветок, магниты на холодильнике, рисунки Полины, носки на батарее.
— Уютно у вас, — сказала Оксана.
— Это потому что ты шкафы не открывала.
Они засмеялись.
Поговорили о школе, ценах, о Денисе, который уже успел порвать новые спортивные штаны.
— Значит, прижился.
— Похоже.
Разговор наконец пошёл легко.
И тут хлопнула входная дверь.
— Я дома.
Андрей.
Оксана замерла с чашкой у губ.
Он вошёл на кухню, увидел её и остановился.
Всего на секунду.
— Привет.
— Привет.
Лена перевела взгляд с одного на другую.
— Я Оксану на чай позвала.
— Вижу.
Андрей сел напротив.
— Денис как?
— Нормально.
— После реки не боится?
— Вроде нет.
— Хорошо.
Лена резала пирог, а внутри что-то необъяснимо сжалось.
Полина пришла с тетрадью. Андрей склонился над задачей.
Оксана потянулась к сахарнице.
Андрей — в ту же секунду.
Оба остановились.
— Бери.
— Нет, я без сахара.
Мелочь.
Обычная мелочь.
Но женщина иногда замечает не то, что произошло, а то, как старательно люди делают вид, будто ничего не происходит.
— Ещё чаю? — спросила Лена.
— Нет. Я, наверное, пойду.
И тут в дверь забарабанили.
На пороге стояла Тамара — без шапки, пальто застёгнуто криво.
— Оксана здесь?
— Мам? Что случилось?
— Вадим Дениса увёз.
Оксана побледнела.
— Куда?
— В город. Приехал за ним. Я сначала не поняла… Потом подошёл ближе — от него спиртным несёт. Я не дала, он меня оттолкнул, посадил Дениса и уехал.
Оксана уже искала телефон.
Денис не отвечал.
— Я поеду.
— Последний автобус ушёл, — сказал Андрей и взял ключи.
— Я такси вызову.
— Пока оно доедет, час пройдёт. Ребёнок у пьяного человека. Поехали.
Лена смотрела на мужа.
— Я быстро, — сказал он.
— Позвони.
— Конечно.
Он привычно поцеловал её в висок.
— Только осторожно.
Через минуту во дворе вспыхнули фары.
Лена вернулась на кухню.
Три чашки. Три тарелки. Недоеденный кусок пирога. На чашке Оксаны — след помады.
Лена взяла её и почему-то замерла.
— Мам? — выглянула Полина. — А папа когда придёт?
Лена посмотрела в тёмное окно.
— Скоро.
Но тревога уже не отпускала.
Вадим ответил только на шестой звонок.
— Что тебе?
— Где Денис?
— Со мной.
Голос был тяжёлый, пьяный.
— Дай ему трубку.
— Он мой сын.
— Вадим!
В трубке звякнула посуда, послышалось:
— Пап, дай…
Связь оборвалась.
— Быстрее, — прошептала Оксана.
— Я и так сто десять еду.
Через десять минут Денис позвонил сам.
— Мам, ты приедешь?
— Да. Ты где?
— Дома.
— Папа рядом?
Пауза.
— На кухне.
— Он тебя не трогал?
— Нет.
И вдруг шёпотом:
— Мам… он злой.
Оксана закрыла глаза.
— Иди в комнату. Закрой дверь. Я уже еду.
Она отключилась.
— Я никогда себе не прощу, если…
— Сначала заберём Дениса, — сказал Андрей.
Вадим открыл не сразу.
Стоял босиком, в футболке, с красными глазами. На кухне за его спиной виднелась бутылка.
— А вот и ты.
Потом увидел Андрея.
— Даже так.
— Где Денис?
Мальчик выглянул из комнаты:
— Мам!
Оксана рванулась к нему, но Вадим перегородил проход.
— Ты никуда его не повезёшь.
— Ты пьяный привёз ребёнка за сорок километров. Отойди.
— Нет.
Андрей сделал шаг.
— Вадим. Дай мальчику уйти.
— Тебя кто позвал?
— Я её привёз.
Вадим усмехнулся.
— Конечно. К моей жене клинья подбиваешь. Через сына заходишь. На крыльце её облизываешь. Теперь ночью в мой дом пришёл.
— Денис, одевайся, — сказала Оксана.
Вадим дёрнулся к ней.
Андрей встал между.
Первый удар пришёлся ему в скулу.
— Хватит.
— Ты мне ещё указывать будешь?
Второй удар Андрей перехватил. Они врезались в шкаф. Денис заплакал. Оксана вытолкнула сына на площадку.
За спиной снова грохнуло. Вадим бил Андрея. Тот защищался, почти не отвечая.
— Хватит!
Оксана схватила мужа за плечо. Он рванулся, она ударилась о стену. Тогда Андрей ударил его сам. Один раз.
Вадим отлетел к двери, а потом снова бросился вперёд. Они сцепились на площадке.
Сосед открыл дверь:
— Вы что творите?!
Вадим резко толкнул Андрея.
Тот шагнул назад, не попал ногой на ступеньку, ударился о перила и рухнул вниз.
Тяжёлый удар головы о бетон.
Тишина.
— Андрей?..
Он не шевельнулся. Оксана сбежала вниз. У виска собиралась кровь.
— Скорую! Вызывайте скорую!
Вадим стоял наверху, мгновенно протрезвевший.
— Я… я не хотел…
Денис плакал на лестнице.
В четыре двадцать утра Лене постучали. На пороге стоял сосед.
— Одевайся.
Она спросила только:
— Андрей?
— Живой.
Колени подогнулись.
— Где?
— В районной больнице.
Полину отвели к Галине.
Всю дорогу Лена молчала. Только у больницы спросила:
— Ты точно не врёшь?
— Живой, Лен.
Она кивнула и вышла.
Оксана сидела возле реанимации. Денис спал, положив голову ей на колени.
Лена остановилась.
— Где он?
— Там.
— Что говорят?
— Тяжёлая черепно-мозговая. Два ребра. Ушиб лёгкого. Состояние тяжёлое, но стабильное.
Лена села.
За слово «стабильное» можно было хотя бы держаться.
Молчали долго. Потом Оксана сказала:
— Я должна тебе сказать.
Лена повернулась.
— Мы с Андреем поцеловались.
Будто даже коридор стих.
— Когда?
— Несколько дней назад. У нас на крыльце.
Лена моргнула.
— Поэтому вчера…
Оксана кивнула.
— Я знала, — тихо сказала Лена.
— Что?
— Не знала. Чувствовала. Сидела, пирог вам резала и уговаривала себя, что дура.
— Лена…
— Не надо.
— Мы не встречались. Никакой связи не было. Он Дениса из реки вытащил. Я была сама не своя. Мы сидели, вспоминали молодость… Всё смешалось. Благодарность, страх, прошлое.
— Какая разница?
— Для меня есть.
Лена посмотрела на неё сухими глазами.
— А для меня сейчас нет.
— Это не любовь.
— Не говори мне, что это.
Голос Лены сорвался. Оксана опустила голову.
— Прости.
— Я даже не знаю, куда сейчас это «прости» положить.
Лена посмотрела на дверь реанимации.
— Он там. Остальное потом.
К Андрею её пустили около девяти. Он лежал бледный, с повязкой на голове и разбитой губой.
Лена подошла к кровати.
— Полина у твоих родителей.
— Плакала?
— Нет.
Она поправила ему одеяло, поднесла воду.
— Больно?
— Терпимо.
Помолчали. Потом Андрей сказал:
— Она тебе рассказала.
— Да.
— Лен…
— Говори.
Он сглотнул.
— Я не стану говорить, что это ничего не значило. Это будет враньё.
Лена отвернулась.
— Значило прошлое. То, что когда-то не закончилось как надо. На секунду я будто снова стал тем парнем, которому кажется, что ещё можно что-то переиграть.
— Красиво.
— Подло.
Он посмотрел на неё.
— Я виноват.
Лена села.
— Ты её любишь?
— Нет.
— Не спеши.
Андрей помолчал.
— Я любил её когда-то. А тебя люблю сейчас. Уже много лет.
— Очень удобно.
— Да.
Он даже не спорил.
— Удобно вернуться домой, съесть твой суп, лечь рядом и знать, что ты есть. А потом самому сделать то, чего ты боялась всю жизнь.
Лена подняла глаза. Он помнил. То давнее обещание — не исчезнуть молча.
— Я думала, что хуже, — сказала она. — Если ты поцеловал её, потому что хотел уйти. Или если уходить вообще не хотел.
Андрей закрыл глаза.
— Потому что тогда получается: можно любить меня, растить со мной ребёнка — и всё равно так сделать.
— Получается, можно. И мне нечем это оправдать.
Лена долго молчала.
— Я тебя сейчас ненавижу.
— Знаю.
— И боюсь за тебя так, что руки трясутся.
— Вижу.
— И домой без тебя всё равно не хочу.
У него дрогнули губы.
— Не радуйся.
— Не буду.
— Я тебя не простила.
— Я не прошу.
Лена вытерла щёку.
— Сначала выкарабкайся.
Андрей положил ладонь рядом с её рукой. Не схватил. Лена сама накрыла её своей.
— А дальше? — спросил он.
— А дальше посмотрим, кто ты такой после этой ночи.
Вадим приехал около десяти. На такси. Помятый, серый, с распухшими костяшками. Увидел Дениса и остановился.
— Привет.
— Привет.
Оксана поднялась.
— Зачем приехал?
— За вами.
— Мы не поедем.
— Оксан…
— Нет.
— Я вчера был пьяный. Я не хотел, чтобы так получилось.
— А чего хотел? Забрать сына пьяным за рулём? Избить человека у него на глазах?
— Он полез в мою семью!
Вадим повысил голос. Денис дёрнулся. Совсем чуть-чуть. Но Вадим увидел. Оксана тоже.
— Вот поэтому я и уехала, — сказала она.
— Я его пальцем не трогал.
— Знаю. Но вчера он ехал с пьяным отцом. Потом смотрел, как ты избиваешь человека. А сейчас ты только голос поднял — и он уже весь сжался.
Вадим посмотрел на сына.
— Ден…
Мальчик поднял глаза.
— Я тебя люблю, пап.
Вадим вздрогнул.
— Я тоже тебя люблю.
— Но я с мамой поеду.
Вадим опустил голову. Потом спросил Оксану:
— Это из-за него?
— Нет.
Она сняла кольцо и положила ему на ладонь.
— Я поцеловала Андрея. Это моя ошибка. Но моя ошибка не делает правильным всё, что делаешь ты.
Он сжал кольцо.
— Значит, и ты не святая.
— Конечно нет.
Она посмотрела ему в глаза.
— Но я не вернусь. Я еду в Бережки. И это уже не «до весны».
Вадим молчал.
— С Денисом будешь общаться. Я не стану ставить между вами стену. Но пьяным рядом с ним ты больше не будешь никогда.
Он кивнул.
— Вещи?
— Потом заберу.
— Одна не приезжай.
Оксана напряглась.
— Я не про это. Просто… лучше не одна.
В его голосе впервые не было приказа. Только усталость. Он присел перед сыном.
— Можно обнять?
Денис помедлил и шагнул к нему. Вадим прижал его к себе. Крепко. Ненадолго.
— Позвони потом.
— Позвоню.
И Вадим ушёл.
Лена вышла из палаты позже. Оксана поднялась.
— Как он?
— Стабильно.
— Лена…
Та подняла руку.
— Не сейчас.
Прошла несколько шагов и остановилась.
— Оксана.
— Что?
— Ты сказала, это была ностальгия.
— Да.
— Тогда пусть прошлое там и остаётся.
Оксана кивнула.
— Останется.
И впервые между ними не осталось ничего недосказанного.
Василий приехал за Оксаной и Денисом после обеда. Денис уснул в машине.
Тамара ждала у калитки и, увидев внука, вышла прямо в тапочках.
Оксана поднялась в свою комнату. У стены всё ещё стояли сумки, с которыми она приехала.
Часть вещей так и лежала внутри. Будто всё это время она жила здесь на вокзале. Она открыла первую. Свитер — в шкаф.
Денисовы футболки — в комод. Книги — на полку.
Когда Василий появился в дверях, одна сумка уже была пустой.
— Чего разбираешь?
— Вещи.
— Надолго?
Оксана замерла. Отец сам понял, что спросил. Когда она приехала, был другой разговор.
«До весны поживу».
Оксана провела ладонью по деревянной спинке Денисовой кровати.
— Пап.
— Мм?
— Помнишь, ты говорил: до весны поживёшь, а там видно будет?
— Было дело.
— Не разбирай весной кровать.
Василий ничего не спросил. Только открыл шкаф и вынул оттуда свои старые куртки.
— Тогда тебе ещё одна полка понадобится.
— Понадобится.
Он взял пустую сумку.
— Эту куда?
Оксана посмотрела на неё. На ту самую, с которой приехала сюда, уверенная, что ненадолго.
— Убери.
— На чердак?
— Подальше.
Из кухни донёсся голос Тамары:
— Чай стынет!
Денис засмеялся. Оксана закрыла шкаф.
Весна обязательно придёт. Только теперь ей больше не нужно было к ней собираться.
