
В тот день я приехала в школу спасать сына от исключения. А через двадцать минут стояла в пустом коридоре с чужим телефоном и не могла заставить себя досмотреть запись.
За моей спиной кто-то дёргал дверь. Артём кричал:
— Мам, отдай! Не смей!
На экране его учительница английского целовала моего сына.
Утром я ещё поправляла ему воротник и спрашивала, какую рубашку заказать на выпускной.
Директор позвонила во время совещания.
— Ваш сын избил одноклассника. Приезжайте, пожалуйста.
В школе он сидел возле кабинета медсестры. На белой рубашке расплывалось красное пятно. Салфетка, которую он прижимал к губе, успела промокнуть.
— Кто тебя?
Он отвернулся. Кирилл стоял у окна дальше по коридору. Прижимал к скуле холодный пакет и смотрел на Артёма с таким удовольствием, что я сначала решила — моего сына били несколько человек.
Я подошла к нему.
— Что произошло?
— Сына своего спросите.
— Я тебя спрашиваю.
— А я тут при чём? Он первый полез.
За спиной раздался голос Артёма:
— Мам, пойдём к директору.
Кирилл усмехнулся.
— Да, идите. Ей тоже интересно будет.
Он вытащил телефон, провёл пальцем по экрану. Артём оказался возле нас раньше, чем я успела обернуться.
— Убери.
— А то что?
Я встала между ними.
— Отойди, Тёма.
— Мам…
— Отойди!
Кирилл шагнул к окну, продолжая смотреть на сына. Я увидела на экране открытый чат. Последнее сообщение было коротким.
«Сегодня двадцать. Иначе твоя училка станет знаменитой».
Я протянула руку.
— Покажи.
Он сунул телефон в карман.
— Это личное.
— Ты у моего сына деньги просишь?
— Ничего я…
Я схватила его за рукав. Он дёрнулся, телефон выпал и ударился о подоконник. Я подхватила его раньше Кирилла.
— Вы не имеете права!
Он вцепился в мой локоть. Артём оттолкнул его, и я, прижав телефон к груди, шагнула в пустой кабинет напротив. Захлопнула дверь.
Экран ещё не погас. Над сообщением видео. Я нажала на него.
Сначала увидела знакомую куртку Артёма, брошенную на парту. Потом его самого. Елена Андреевна сидела на учительском столе. Он стоял между её коленями, обнимал за талию. Она что-то говорила ему, улыбалась и перебирала пальцами волосы у него на затылке.
Я перестала дышать.
За дверью Кирилл требовал вернуть телефон. Артём больше не произнёс ни слова.
Когда я вышла, он посмотрел мне в лицо.
— Её не трогай, — сказал он. — Слышишь, мам? Только её не трогай.
В кабинете директора я говорила спокойно. Так спокойно, что сама не узнавала своего голоса. Объяснила, что Кирилл требовал деньги. Подробности обещала обсудить с его родителями отдельно. Телефон вернула только при них.
Отец Кирилла сначала пытался спорить. Потом я показала ему фотографии переписки.
— Это уже не школьная шалость. У моего мужа хороший адвокат.
Он замолчал.
— Кто ещё видел запись? — спросила я Кирилла
— Никто.
— Кирилл, посмотри на меня.
— Никто, я сказал!
Он чуть не плакал от злости и унижения. Артём стоял за дверью. Я слышала, как он один раз ударил ладонью по стене. Мне хотелось выйти, обнять его, увезти домой. Но я дождалась, пока Кирилл удалит запись. Позже выяснилось, что копию он сохранил.
Дома Артём впервые сказал мне, что любит. Восемнадцать лет я ждала, когда он приведёт девушку. Представляла, как буду стараться ей понравиться, как муж Виктор начнёт неловко шутить за ужином. Вместо этого мы сидели втроём в гостиной, и муж спрашивал сына, давно ли тот встречается с замужней женщиной.
— С февраля.
— Ей сколько?
— Двадцать шесть.
— Ребёнок есть?
— Есть.
Виктор поднялся и прошёл к окну.
— Ты школу ещё не закончил.
— Я знаю.
— Живёшь в нашем доме. Ездишь на машине, которую я тебе купил. Карточку твою я пополняю. А ты уже чужую семью собрался содержать?
— Я у тебя на это денег не прошу.
Я взяла сына за руку.
— Тёма, она твоя учительница.
Он осторожно высвободился.
— Больше не будет.
— Что значит — не будет?
— Уволится.
Он уже всё с ней обсудил. Пока я выбирала ему институт, они обсуждали, как жить дальше.
Елену я встретила возле школы. Она увидела мою машину и сразу поняла, зачем я приехала. В салоне долго не снимала перчаток. Смотрела перед собой, на дворники, смахивавшие с лобового стекла мелкий дождь.
— Вы сейчас скажете, чтобы я оставила его в покое.
— А вы чего ждали?
Она опустила голову.
— Я пыталась.
— Плохо пыталась.
— Он приходит. Звонит. Я говорю, что мы больше не увидимся, а потом сама смотрю в окно, не стоит ли он возле школы.
Я сжала руль.
— Муж знает?
Она резко повернулась ко мне.
— Нет.
Я увидела страх. Настоящий, мгновенный.
— Он вас бьёт?
— Нет.
— Тогда чего вы боитесь?
Елена стянула перчатку. На безымянном пальце осталось красное пятнышко от кольца.
— Он не отпустит.
Её муж узнал через две недели. Кирилл отправил ему запись после очередной ссоры с Артёмом.
Артём тогда вернулся поздно, со следами чужих пальцев на вороте куртки. На мои вопросы ответил, что поскользнулся. Вечером заперся в комнате и разговаривал с Еленой почти до утра.
Через несколько дней его задержали. Позвонил он сам.
— Мам, тут говорят, я человека ограбил.
Я помню, как Виктор выхватил у меня телефон. Как спросил адрес, велел сыну дождаться адвоката. Как я бежала за мужем через прихожую и никак не могла попасть ногой в туфлю.
К рассвету я уже знала, что мужа Елены зовут Андрей и работает он в том самом отделе.
Я дождалась его возле служебного входа.
— Мне нужно с вами поговорить.
— Всё, что касается вашего сына, узнавайте у следователя.
Я преградила ему дорогу.
— Посмотрите на меня.
Он остановился. Я ожидала увидеть довольного человека. Передо мной стоял мужчина с красными глазами и сведёнными скулами. На шее, над воротником, бился сосуд.
— Вы решили посадить мальчишку?
— Мальчишку? — Он шагнул ближе. — К моей жене он лезет, как мужик. А отвечать — мальчишка?
— За что отвечать? За преступление, которого не было?
Он посмотрел на меня так, что я поняла: попала.
— Я знаю, кто вы и ваш муж, — сказал Андрей. — Только здесь вы ему не квартиру покупаете.
У меня затряслись руки. Я спрятала их в карманы пальто.
— У вас сын, — сказала я. — Маленький.
Его лицо изменилось.
— Моего не трогайте.
— А моего можно?
Он отвернулся. Я стояла у него на пути, пока он снова не посмотрел на меня.
— Я добьюсь, чтобы Артём к ней больше не подходил. Я обещаю, вы этого хотите?
— Добейтесь.
Я пообещала. В тот момент мне нужно было, чтобы мой сын вышел. Адвокат работал двое суток. Виктор почти не выпускал телефон из рук. В обвинении обнаружились нестыковки, заявитель начал менять показания. Артёма отпустили.
Забрав его с отдела, в машине рассказала ему про Андрея.
Сын слушал, глядя в боковое окно.
— Теперь понимаешь, с кем связался? — спросил Виктор.
— Понимаю.
Я впервые за несколько дней выдохнула. Потом Артём добавил:
— Ей там оставаться нельзя.
Елена уволилась до конца учебного года.
Андрей забирал Даню из сада, готовил ужин, укладывал сына. Потом сидел на кухне и ждал жену.
Об этом мне позже рассказала сама Елена.
Сначала он кричал. Требовал телефон. Спрашивал, чем восемнадцатилетний мальчишка оказался лучше него.
Однажды вытащил из шкафа чемодан, бросил на кровать.
— Собирайся.
Она начала складывать вещи. Он постоял в дверях, потом подошёл и выхватил из её рук кофту.
— Ты серьёзно?
— Ты сам сказал.
Он швырнул чемодан в угол. Даня проснулся от грохота, вышел в коридор. Андрей тут же присел перед ним, обнял, заговорил тихо.
Елена стояла в спальне с кофтой в руках.
Утром чемодана в углу уже не было. Её вещи лежали в шкафу. На кухне остывал завтрак, который Андрей приготовил на троих.
Она всё равно продолжала встречаться с Артёмом.
В июле сына избили. Он вернулся под утро и упал возле двери. Я услышала шум, сбежала вниз. Артём сидел на полу, придерживая бок. Пытался расстегнуть куртку, но пальцы соскальзывали.
— Мам, всё нормально.
У него по шее текла кровь. В больнице он рассказал, что напали двое. Телефон и деньги не взяли. Перед уходом велели забыть дорогу к чужой жене.
Я дождалась, пока сын уснёт, и поехала к Андрею.
Он открыл, я почувствовала резкий запах алкоголя.
— Мой сын в больнице.
Андрей сжал дверь.
— Я хотел его остановить.
— Ему больно дышать.
Он сглотнул. Я подошла вплотную.
— Больше вы к нему не приблизитесь. Ни сами, ни через кого-то.
— А он к моей Лене?
— Это я буду решать с ним.
— Плохо вы решаете.
Мне пришлось сделать вдох, прежде чем ответить.
— У моего мужа сейчас в машине папка с документами после первого раза. Добавится заключение из больницы. Ещё раз приблизитесь к Артёму — разговаривать я с вами больше не стану.
Андрей смотрел на меня, тяжело дыша.
— Ты бы видела, как она на него смотрит, — вдруг сказал он.
Впервые назвал меня на «ты». Будто мы давно знали друг друга.
Я ничего не ответила.
— Я к ней прикасаюсь — она терпит. Понимаешь? Терпит. Раньше сама меня обнимала. Уснуть не могла, пока я не приду. А теперь лежит рядом и ждёт, когда я руку уберу.
Он провёл ладонью по рту.
Я посмотрела на детский рисунок. Потом развернулась и пошла к машине.
Артём ушёл от нас в августе. Мы снова поссорились. Виктор сказал, что не станет оплачивать ему взрослую жизнь, пока тот ведёт себя как безумец.
Сын молча поднялся в комнату. Через час на столе лежали ключи от машины и банковская карта.
Я стояла в дверях и смотрела, как он застёгивает сумку.
— Ты же привык по-другому жить, Тём.
— Привыкну.
Он снял комнату, устроился на склад, по вечерам брал подработки. Елена продолжала жить с мужем. Андрей уже знал, куда она уходит, но иногда сам спрашивал, не задержалась ли она у подруги. Давал ей возможность сказать «да».
Он начал пить.
Елена как-то позвонила мне из ванной. За дверью Андрей просил открыть.
— Я не буду ругаться, Лена. Только выйди.
Она сидела на полу и шептала в трубку:
— Я не могу больше.
— Лена, я ни чем не могу тебе помочь.
Я устала от них всех. От ночных звонков. От собственного страха. От сына, который худел, работал до изнеможения и был счастлив всякий раз, когда на телефоне высвечивалось её имя.
В октябре они пришли к нам. Поздно вечером, под дождём. Артём с сумкой, Елена с сонным ребёнком на руках. Они собирались снять квартиру, но хозяин в последний момент отказал. В комнате Артёма жили ещё двое. Даню туда вести было некуда.
— Мам, только на несколько дней.
Я впустила их.
Мальчик проснулся, пока я снимала с него мокрые ботинки.
— А папа?
Елена провела рукой по его волосам.
— Дома, родной.
— Мы тоже домой?
Артём отвернулся к вешалке.
За ужином Даня отказался есть. Сидел на коленях у матери и тёр глаза.
Сын принёс ему йогурт, включил мультики. Мальчик попросил выключить.
— Я папе хочу позвонить.
Елена дала телефон. Андрей ответил сразу.
— Пап, ты где?
Я видела, как она закрыла глаза.
— А ты приедешь? — спросил Даня. — Я тебя жду.
Артём встал из-за стола и вышел. Я нашла его в гостевой. Он расстилал ребёнку постель. Долго поправлял подушку, разглаживал ладонью простыню.
— Он привыкнет, — сказал сын, не оборачиваясь.
Елена подошла ко мне, когда Даня наконец заснул.
— Спасибо, что пустили.
Я убирала со стола.
— Живите пока. Места хватит.
Она недоверчиво посмотрела на меня.
— Я устала, Лена, мне больно смотреть, как мой сын ломает себе жизнь. С жильём я вам помогу. С работой тоже. Не можете друг без друга- живите.
У неё задрожали губы. Я положила полотенце.
— Только, Лена… Жить с моим сыном — это твой выбор. Но не выбор твоего сына. Подумай об этом.
Она посмотрела в сторону лестницы. В гостевой что-то упало. Даня проснулся и сразу заплакал, зовя отца. Елена пошла к нему.
Ночью Артём вышел в коридор. Я сидела внизу, не включая свет. Он спустился, сел рядом.
— Я ему сказку хотел почитать. Он сказал, папа лучше читает.
Я погладила сына по плечу.
— Я всё не так делаю, да?
Он посмотрел на меня. От прежнего упрямства ничего не осталось.
— Тём…
— Я ведь не на неделю с ней. Я всерьёз.
— Знаю.
Он опустил голову мне на плечо.
Утром я услышала шорохи у входной двери. Елена стояла в прихожей с ребёнком на руках. Возле ног — сумка.
— Артём спит? — спросила я.
Она кивнула.
— Я оставила ему записку.
— Это подло.
Она прижала Даню к себе.
— Да, но мы, ведь обе понимаем, что так будет лучше.
Я долго смотрела на неё. Потом принесла зонт.
— Иди, и больше не появляйся никогда в его жизни.
На улице ещё было темно. Артём прочитал записку дважды.
«Я возвращаюсь. Пожалуйста, не приезжай и не звони. Я не выйду. Всё кончено».
Он сел на край кровати.
Я стояла возле двери, не зная, можно ли подойти. Артём закрыл лицо ладонями. Я ждала, что он сейчас вскочит, схватит куртку, побежит за ней.
Он остался сидеть. Я опустилась рядом.
***
Андрей открыл дверь сразу. Сидел в прихожей и ждал, хотя она ему ничего не обещала.
Даня ещё на пороге протянул к нему руки.
— Папа!
Андрей подхватил его, прижал к груди. Мальчик обхватил его шею, что-то торопливо рассказывал, а он всё целовал его в волосы и никак не мог поднять голову.
Елена стояла с сумкой за порогом. Наконец Андрей посмотрел на неё.
Всю ночь она готовилась к этому взгляду. К вопросам, к злости. Но он смотрел на неё так, что она сама заплакала. Протянул свободную руку.
— Ты насовсем?
Даня повернулся к матери, потянул её за рукав. Она шагнула к ним.
— Навсегда.











