— Нет и ещё раз нет! Какая он там личность, ты что выдумала?! Не нужен нам такой жених! — свирепо выкатила глаза мама и, краснея, перебила дочь с её «но, мам!..» — в нищете хочешь прожить? Травку для него в горшочках выращивать? Я слышала, что подобные шизики только этим и занимаются… для вдохновения. Так что забудь!
— Мама, он нормальный!
— На что вы будете жить?! Ты будущий педагог, бюджетник! А он — что ещё хуже, — паршивый художник!
— И вовсе не паршивый!
— Гена, повлияй на свою дочь! Что ты молчишь?! — накинулась мать на отца.
Отец вздохнул тяжело, провёл языком по зубам, не открывая рта — давняя привычка в задумчивости, — и холодно посмотрел на дочь, которая стояла перед ними, заслоняя телевизор. Даже смешно было воспринимать от неё какие-то важные решения. Замуж она собралась! Совсем ребёнок. Его крошка с рыжеватыми и блестящими локонами. Девятнадцать лет, но выглядит… ну дитё!
— Майя, он не пара тебе. Выбрось дурь из головы.
— Да как вы меня… — топнула ногой Майя, из глаз брызнули слёзы. — Это моя жизнь!
— Послушай, дочка, — оборвал её папа, — твой Дима славный молодой человек, ну правда — неплохой. Встречайся с ним, гуляй, тебе же никто не запрещает. Но подумай о будущем, у него за душой ни гроша и вряд ли будет. Какой из него глава семьи, защитник, серьёзный мужчина? Он же ноль у тебя… так, фантазёр… Всё это миленько, пока вы молодые и живёте отдельно, а как начнёшь всё на своём горбу тянуть, пока он то в творческом кризисе, то по фестивалям, так сразу и пожалеешь.
— Вот именно! — вставила мама, — так что мы тебе запрещаем! Правда, Гена?
— Да, запрещаем.
— А я всё равно!.. — уже кричала Майя.
— Только попробуй сделать это без нашего согласия, и можешь считать, что родителей у тебя больше нет, — отчеканила мама ледяным голосом. — У отца и так сердце, а ты…
— Но…
— Всё, Майя! Разговор на этом окончен! — сказал папа властно и не терпя возражений. — Ты не выйдешь замуж за этого юнца, только через мой труп! Не хватало ещё, чтобы единственная дочь досталась какому-то ненормальному. Художник он, блин, из захолустья… Понаедут тут всякие…
Взревев, Майя громко затопала в свою комнату, чтобы как следует проплакаться. Она тут же открыла мессенджер, чтобы пожаловаться на родителей Диме, но удержалась. Просто тупо смотрела в телефон, на последние написанные им слова: «Я так счастлив, что ты согласилась. Девочка ты моя хрустальная…» Майя подтёрла глаза, губы дрогнули от улыбки. На аватарке у Димы красовалась сама Майя — карандашный рисунок. Он исполнил его в профиль «под старинку», Майя оборачивалась к зрителю со спины: волосы высоко зачесаны и уложены локонами выше затылка, видна изящная шпилька с цветком, она смотрит задумчиво в сторону, куда-то в пол, и косметики почти нет. Тонкая шея, кружевной полупрозрачный ворот платья… нитка жемчуга, небрежно свисающая с плеча…
— Не похожа, — сказала ему Майя, впервые увидев. — Красивая, но… не я.
— Нет, это ты. Я такой тебя чувствую. Есть в тебе что-то из прошлых эпох.
Мать приходила.
«Майя, пойми, мы желаем тебе лишь добра. Ты ещё спасибо нам скажешь».
«Уйди».
Как объяснить им, как втолковать, что Дима для неё… что он как воздух. Что не может она без него дышать!
Они познакомились на студенческой вечеринке. Шум заполнял квартиру от стен до потолка — громкий смех, топот ног, навязчивый бит музыки. Майя прижалась к стене, переминаясь с ноги на ногу. В руках — стакан с лимонадом, в который уже успели добавить водки, в голове — мысль, что, может, зря согласилась прийти.
— Эй, ты чего тут одна торчишь? — подскочила к ней подруга Женя, уже слегка поддавшая. — Иди танцевать!
— Я… не в настроении, — Майя слабо улыбнулась.
— Да ладно тебе! — Лера схватила ее за руку, но Майя мягко выскользнула.
— Пойду просто постою на балконе, подышу.
Она протиснулась через толпу, и тут заметила ЕГО.
В углу, в глубоком кресле, сидел парень с блокнотом. Карандаш быстро скользил по бумаге, а взгляд его то опускался к наброскам, то поднимался — скользил по гостям, по застолью, по ней. Особенно по ней.
Майя остановилась. Он поймал её взгляд и не отвел. Уголки его губ дрогнули — лёгкая, едва заметная улыбка. Майя, сама не понимая почему, улыбнулась в ответ.
Вдруг рядом с ним раздался визг:
— Ой, Дима, ну что ты тут рисуешь, а? — девчонка-брюнетка в блестящем топе выхватила у него блокнот. — Не меня ли?.. Ой-ой-ой! — Она застыла, широко ухмыляясь, усиленно скрывая разочарование в том, что Дима рисовал не её. — Да это же Майя! Вот это да!
Шум вокруг на секунду стих. Несколько человек обернулись. Девушка держала блокнот так, чтобы все видели — на странице был рисунок. Тонкие черты, задумчивые глаза, полуулыбка. Девушка, словно сошедшая с портрета прошлого века, но с её разлетом бровей, её родинкой у виска, её глазами и носом.
Майя зарделась, вконец смутившись:
— Да ладно, это не я, — пробормотала она, но подошла ближе.
— По-моему, очень похоже, — хихикнула брюнетка.
— Не-а, — Майя покачала головой, разглядывая рисунок. — Красивая, конечно… но не я.
А Дима сказал, что это она, что он таковой её видит.
И поднял на неё глаза — тёмные, внимательные, бархатные глаза с неподдельными чувствами.
— Ну… может, чуть-чуть, — она смущённо прикусила губу.
Как понять, что человек — твой? Они, совсем юные, не могли об этом знать, их просто неудержимо потянуло друг к другу. Дима проводил ее домой, им казалось, что они знают друг друга уже тысячу лет, если не больше! Всё, решительно всё интересовало их одинаково! И мир они воспринимали одним взглядом.
Они говорили без умолку — о книгах, о музыке, о том, как ненавидели один и тот же фильм, который все обожали. Они смеялись, спорили, перебивали друг друга — и каждый раз удивлялись, как легко слова слетали с губ. И даже дождь, начавший накрапывать, казался им каким-то особенным, волшебным.
У подъезда Майи они остановились.
— Ну… вот и всё, — она переступила с ноги на ногу.
— Всё? — Дима поднял бровь.
— Ну… да. Спасибо, что проводил.
— Майя.
— Что?
— Мы же оба знаем, что не хотим расходиться.
Она засмеялась.
— А что ты предлагаешь?
— Стоять тут до утра.
— Дождь усилился.
— Ну и что? Я не против промокнуть.
И они стояли. Говорили. Смеялись. А потом Дима вдруг прикоснулся к её щеке, смахнул мокрую прядь… И поцеловал.
Первый день знакомства. Первый поцелуй. И странное чувство, будто нет ничего естественней и желанней.
Они встречались полгода. Дима был приезжим. С родителями Майя его не знакомила, встретились на улице лишь раз, да и мама часто подсматривала за ними из окон. Но тут, когда Дима сделал ей предложение, она понеслась как на крыльях домой, выложила им всё подчистую, а они… а они словно обухом её, словно крылья срубили.
Зная своих родителей, Майя знала, что слово они своё сдержат. Её очень строго воспитывали. Она заснула поздно, когда уже не осталось слёз. Понимала, что не найдёт в себе сил пойти против родителей. А может они со своей стороны и правы, их можно понять…
ПРОДОЛЖЕНИЕ — ЗДЕСЬ >