Они вместе пошли дворами к отцу Риты, который жил неподалеку. По пути бомж представился Венедиктом, и Рита сказала, что для бомжа это слишком круто. Надо что-то попроще придумать, а еще лучше — найти прозвище типа Плешивый или Сиплый. К тому же надо разучить популярный стихо-песенный репертуар и разузнать, где принимают алюминий. А еще найти пару одеял или подвал с теплыми котами.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Спасибо за ликбез. Вам бы книги по выживанию писать, — сказал Венедикт, когда они дошли до места.
Рита не поняла, что это был сарказм, и пообещала подумать.
— Кто там ломится? — закричал папа Риты, когда она начала своим ключом открывать дверь.
— Да я, кто же еще. Встречай гостей.
— Каких еще гостей? — возник в прихожей седовласый, крепко сложенный старичок в майке и спортивных штанах.
— Вот, знакомься, Венедикт. Начинающий бомж, — представила Рита нового знакомого.
Отец протянул руку:
— Володя. В шахматы играешь?
— Играю, — удивленно ответил Венедикт.
— Тогда заходи.
Все трое прошли на кухню, предварительно вымыв руки. На столе уже была разложена партия: отец Риты разносил в пух и прах электрочайник.
— На что играть будем? — спросил он у гостя, когда снес голову королю противника.
— Я же бомж, — напомнил Венедикт, — еще бомжовее мне уже некуда становиться.
— А, ну да. Тогда на щелбаны, — предложил отец Риты. — По пятьсот ставим, чтобы интересно было.
Бомж с мольбой взглянул на Риту, но та вовсю занималась блинами, которые надо было разогреть.
Через два часа Венедикт был должен три тысячи щелбанов. Он всего день бомж, а уже был по уши в долгах.
Во время игры Рита подала на стол. Блины были загляденье: с маслом, с курицей, с ветчиной и сыром, сладкие. Отец достал бутылку клюквенной настойки и начал разливать.
— Мне не надо. Поджелудочная, — подставил руку Венедикт.
— Ты какой-то неправильный бомж, — нахмурился отец, — не ка-но-нич-ный.
— Я же говорю, я начинающий.
— А зачем решил начать? — спросила Рита, нарезая блин с начинкой на отдельные кусочки. — Других профессий не было?
— Да жена выгнала. Квартира ее была. А я свою детям отписал еще пятнадцать лет назад. К ним не пойду. Позора не оберусь.
— О-о-о, вон оно что, — присвистнул Володя. — Так снял бы жилье.
— Так не на что. Меня же с работы поперли. Вернее, предприятие развалилось. Я два месяца мыкался — никуда особо не берут из-за возраста. А там, где берут, платят столько, что хватит только на съем собачьей будки. И до первой зарплаты жить где-то надо.
— Так иди сторожем, — предложил отец Риты. — На работе как раз и будешь жить.
— Да, попробую. Я же не думал, что бомжом стану. Не подготовился просто.
— А за что тебя выгнали-то? — спросила Рита.
— Было за что, видимо, — тяжело вздохнул бомж. — Украл у жены лучшие годы… Правда, пяток лет она, оказывается, у меня отбила, пока с моим другом шуры-муры крутила за моей спиной. Но я об этом только утром узнал, когда он свои вещи к нам перевозить начал.
— Да-а-а… Дела-а-а, — почесал подбородок отец Риты. — Стены красить умеешь? С сантехникой знаком? Плинтус как? Прикрутить сможешь?
— Ну-у-у смогу. Дома сам всё делал, — поедая уже седьмой блин, сказал Венедикт.
— Хорошо. Можешь пока пожить в квартире напротив. Меня соседка попросила подготовить ее к сдаче. Она не торопит. Пару месяцев точно есть. А мне пока всё равно некогда. Брать там нечего, кроме холодильника, но он старый, как я. Только сперва уточнить нужно у нее.
— Уточните, пожалуйста! — просиял Венедикт. — А не поздно сейчас звонить?
— Не поздно. Она в Петропавловске-Камчатском живет, там уже утро. Но смотри, без глупостей, я проверять буду каждый день. Когда буду за долгом заходить.
— Хорошо!
Старик крякнул, вставая со стула, и пошел в другую комнату звонить.
— Спасибо вам! — Венедикт хотел обнять Риту, но та отстранилась:
— Давай без рук. По крайней мере, пока Еву Польну не выучишь.
— Выучу!
***
Через две недели Рита пришла проведать отца вместе с подругой Анфисой. С собой женщины принесли мешок муки, тазик фарша и пакет зернового кофе.
— Будем пельмени лепить, — объявила Рита. — Венедикт еще живет в квартире тети Лиды?
— Живет, куда он денется. Долг отыграл и выиграл еще семьсот щелбанов. Притворялся гад, пыль в глаза пускал, — прошипел отец Риты, потирая больной лоб. — Пригласить его?
— Пригласи, пусть тесто катает.
Венедикт явился через десять минут. Гладковыбритый, в домашних тапочках — прям настоящий сосед, а никакой не бомж, да еще и с песнями:
— Люби меня по-французски,
Раз это так неизбежно.
Как будто ты самый первый,
Как будто мой самый нежный!
— Ого, да у нас сегодня живой концерт, — захлопала в ладоши Анфиса, и Венедикт залился краской. Он не ожидал, что будут еще люди.
Рита быстро провела обряд знакомства, а потом озадачила всех лепкой пельменей, включая отца, который только и думал, как бы отыграться.
В середине вечера, когда первая кастрюля пельменей уже утрамбовалась в желудках, Венедикт пригласил всех оценить проделанный им ремонт в комнате и на кухне.
— А мне так можешь сделать? — спросила Анфиса, разглядывая стены и плинтуса.
— Так у тебя же недавно ремонт был, — напомнила ей Рита.
— Ремонт был недавно, а вот гость мужского пола давно, — процедила сквозь зубы Хитрожук. — Ты мне карты-то то не порти.
— Прошу прощения, ваше пельменьшенство, но он же человек без определенного места жительства.
— Ну так будет с определенным. Я ему угол определю. У меня их много, штук двенадцать.
— Оно тебе надо? Я ему уже сказала, что это не тот сюжет. Зачем ты мне репутацию портишь?
— Очень надо, Рит. Лет семь уже как надо, так что не бубни со своими сюжетами. Перепишешь.
— Я могу, — сказал Венедикт, когда женщина перестали шептаться.
— Вот и хорошо. Пойдем доделаем пельмени и обсудим детали.
На следующий день Венедикт поехал делать ремонт к Анфисе, а через некоторое время перебрался на объект со всем своим скромным имуществом.
— Спасибо, Ритуль, он замечательный и столько стихов знает! — благодарила Анфиса подругу по телефону.
— Моя школа. Только пусть про Игоря не поет, чревато это. Ладно, увидимся на голубцах, — Рита сбросила вызов.
— Ты, блин, не могла недели через три подругу свою привести? — спросил отец у Риты, когда та разлила чай по кружкам. — Я почти отыгрался. А теперь еще и санузел самому доделывать.
— Ну прости, пап! Хочешь, я тебе еще бомжей приведу? — чувствуя за собой вину, ответила дочь.
— Нет уж, хватит! Приведи мне лучше внуков, давно их не видел.
— Да я сама их давно не видела. Все разъехались, почти не звонят. Зато скоро правнука приведу. Ему на той неделе год исполняется.
— Год? Это хорошо, — потер руки отец. — Уже фигурам можно обучать.
Автор Александр Райн