— Я не помню, как вышла тогда из дома, как бежала на вокзал, как покупала билет и садилась в поезд. Я вообще ни о чем старалась не думать, кроме как об одном.
— О чем, мам?
— О тебе. Я уже знала, что беременна. Мужу не успела сказать.
Оля, взяв руку мамы, поцеловала ладонь, успокаивая.
— Куда ты поехала?
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— А куда могла? К маме, конечно. Спрятаться, переждать бурю, собраться с мыслями. Где еще можно это сделать так, чтобы тебя пожалели и поняли?
— Правда… Я к тебе всегда приходила со своими печалями.
— Или к папе. Мне казалось, что у тебя с ним лучше договориться получается.
— Тебе казалось, мам, — мягко улыбнулась Ольга. – Папе я рассказывала, конечно, о своих проблемах, но далеко не все. Ближе тебя у меня никогда и никого не было.
— Вот и у меня не было. Я думала, что мама поймет меня, подскажет что-то…
— А она?
— Она, узнав о том, что случилось, посоветовала мне не делать глупостей и дать сестре дорогу. У них, мол, любовь, а ей мешать нельзя… Вот так…
Ольга даже дар речи потеряла на какое-то время. Так и сидела, открыв рот от изумления и не понимая, как реагировать на то, что услышала.
— Муха залетит, Оль! – пошутила мать Оли. – Успокойся! Все это давно быльем поросло. Иначе, не рассказывала бы я тебе об этом так спокойно.
— Что ты тогда сделала, мам? Куда пошла?
— Все правильно ты поняла. Не могла я оставаться в доме, где меня больше не любили. Я уехала. Куда? К подруге детства. Она перебралась с родителями на юг, в Краснодар, и много раз приглашала меня к себе погостить. Вот я и воспользовалась приглашением. У нас не было друг от друга секретов. Она была единственной, кому я рассказала все. И о тебе тоже. Ее мама работала акушеркой. Она не задавала вопросов. Просто присматривала за мной, пока я устраивалась на новом месте. Какое-то время я жила с ними, а потом сняла комнату. Устроилась на работу. Выручила профессия. Бухгалтеры нужны всегда и везде. А мне еще и повезло найти место, где согласились потерпеть меня, пока ты не подрастешь. Было сложно. Это сейчас я понимаю, что совершила глупость, когда не позволила твоему отцу помогать тебе. Но я просто не могла заставить себя принять помощь от него и его семьи. Они угрожали мне, что заберут тебя. Что ты будешь расти с ним и Настей. В полной семье, как они говорили. И это было очень странно, ведь твой биологический отец ни разу не появился на горизонте, чтобы попытаться договориться со мной или хотя бы увидеть тебя. Воевали за тебя только его родители. А я очень боялась, что тебя могут забрать у меня! Это стало тем страхом, с которым я так и не смогла совладать. Просыпалась по ночам, обходила дом, прислушиваясь к каждому шороху, и почти наработала себе таким образом паранойю, но как раз в этот момент рядом появился тот, кто смог успокоить меня и дать понять всем, что я больше не одна.
— Папа…
— Да. Он. Я долго сомневалась, прежде, чем решилась довериться ему. И не последнюю роль в сложившейся ситуации сыграла твоя бабушка Люба.
— Как это?
— Когда я решила, что все-таки дам согласие на новый брак, она собралась и куда-то уехала. Ни слова не сказала ни мне, ни сыну. Ты же знаешь, что бабушка Люба работала судьей?
— Да.
— Она умела донести свою точку зрения до тех, кто не всегда понимал простое человеческое слово. Ей было это дано. Я до сих пор не знаю, что и как она сказала моему бывшему мужу и его родственникам, но нас оставили в покое. И это стало новым началом. Той точкой, с которой мы с тобой пошли дальше.
— Почему ты так говоришь? Мы же все время были вместе.
— Потому, что до этого момента между нами была боль. Та боль, которую принесли в нашу жизнь, не дав нам толком порадоваться друг другу в начале. А после того, что сделали для меня твои папа и бабушка, эта боль стала отступать. И я снова училась смеяться и учила тебя. Ты не помнишь?
— Смутно. Я помню, что ты часто грустила, когда я была маленькой.
— Да, грустила. Но время лечит, как бы это ни банально звучало. Все проходит. Я была спокойна за тебя, и это спасло.
Этот разговор с мамой стал чуть ли ни последним, и Ольга помнила каждое слово, которое было сказано в тот день. Она снова и снова перебирала подробности этих откровений, пока ехала в тот город, где жила ее тётка в последние годы.
Решение отправиться туда далось Ольге непросто. С одной стороны, говорила обида за мать, а с другой –ей было любопытно узнать, что хотела передать ей тётка. Разве были такие слова, которые могли бы утишить всю ту боль, которую принесли с собой глупые и, как уверена была Ольга, продуманные поступки этой женщины?
Валентина встретила Ольгу на вокзале.
— Вы простите, что домой вас не приглашаю. Дел много. Вы же всего на денек вырвались, — торопливо говорила она, спеша к выходу. – А нам еще к нотариусу надо успеть!
— Зачем? – Ольга даже притормозила немного, не понимая, что происходит.
— А как же?! – всполошилась Валентина. – А завещание?!
— Какое еще завещание?! – остановилась посреди зала ожидания Ольга. – Никуда я не поеду, пока вы не объясните мне, что происходит! Вы сказали, что должны что-то передать мне.
— Да-да, именно так! – часто закивала в ответ Валентина и огляделась по сторонам. – Давайте присядем, а? У меня спина больная. Долго стоять на одном месте мне тяжело. Поговорим спокойно, а потом поедем. Вы правы. Я должна сначала все вам объяснить. И лучше будет, если я сделаю это не на ходу.
Кофе был отвратительным. Ольга отодвинула от себя стаканчик, слушая рассказ Валентины, и думала, что он похож на отвергнутый напиток – такой же горький, на вкус напоминающий то ли солому, то ли сено, давно слежавшееся и перепревшее.
— Ваша тётя, Ольга, была сложным человеком. Для кого-то она был монстром во плоти, а для кого-то чуть ни ангелом, как для меня. Понимаете, я много лет ухаживала за своей лежачей мамой. Она тяжело болела, и я плохо справлялась с тем, что на меня навалилось. Анастасия, ваша тётя, помогала мне. Не только финансово. И руками, когда это было нужно. Не брезговала. Вот почему я взяла на себя заботу о ней, когда пришло время. Знала прекрасно, что она капризна и не потерпит над собой власти какой-то там болезни. Хотела помочь ей встать на ноги.
— Не получилось?
— Нет. Не все в нашей воле, особенно там, где дело касается человеческой жизни. Я очень старалась, но ваша тётя ушла. И перед уходом она поручила мне найти вас и передать кое-что.
— Что же? – Ольга старалась говорить спокойно, но голос ее все-таки выдал.
— Волнуетесь? Что ж, понимаю… Я ведь знаю всю вашу историю.
— Откуда?
— Анастасия рассказала.
— И что же? Жалела она о том, что сделала?
— Нет, — Валентина нахмурилась и покачала головой. – Не мне ее судить, но я так же, как и вы, считаю, что она была очень виновата перед вашей мамой и перед вами. Правда, сама Анастасия так не считала. Она говорила, что над всем в жизни властвует любовь и нужно слушать лишь ее. Больше никого и никогда.
— Интересная теория. Правда, вряд ли состоятельная, — усмехнулась невесело Ольга. – Что же это за любовь такая, которая только себя видит и не понимает, что причиняет столько боли другим людям?
— Соглашусь. Это что-то иное. Точно не любовь! – кивнула в ответ Валентина. – Вот почему, я просто передам вам слова тёти, а что делать с полученной информацией, решать вам.
— Я слушаю.
— Она просила передать, что просит у вас прощения. У вас и у вашей мамы. Не сожалея ни о чем и не надеясь на то, что вы ее поймете, она просто просила простить ее. И хотела, чтобы все, что осталось из ее имущества после трат на операцию и прочее, осталось вам.
— Имущество? – Ольга пожала плечами. – Да на что оно мне?
— Не скажите, Ольга. От таких денег не отказываются просто так. Ваша тётка была богатой женщиной. Она сама много работала. И трижды была замужем.
— Что?! – Ольга удивленно моргнула. – Трижды?!
— Да. С вашим отцом, Ольга, они прожили недолго. Что-то около семи лет. Потом его не стало, а Анастасия снова вышла замуж. Ее муж был полковником, умел хорошо считать и экономить. От него Анастасии достался дом и квартира. А третий муж ее был большим начальником. И тут даже говорить не приходится о том, что она получила, когда его не стало. Там и недвижимость, и две машины, и земельные участки где-то за городом. Я обо всем даже не знаю. Все перечислено в завещании.
— Ого! – Ольга пыталась переварить полученную информацию. – И что же, тётке больше некому было все это оставить?
— Ну почему же? – спокойно ответила Валентина, внимательно наблюдая за реакцией Ольги. – У Анастасии был сын. Единственный ребенок от второго мужа. Но они не общались.
— Почему?
— Павел ушел из дома, когда ему едва исполнилось восемнадцать. Отслужил, поступил в университет, и жил отдельно, не желая иметь ничего общего со своей матерью.
— Не понимаю…
— Все просто, Ольга. Ваша тётушка была человеком, который не терпел возражений. Ее желания всегда должны исполняться сразу, как только озвучивались. А Павел влюбился. Его девушка была из очень простой семьи, училась в той же школе, что и он. Такая, знаете, подростковая любовь, которая может и перерасти во что-то большее, если дать ей набрать силу.
— Не дали?
— Нет. Когда Анастасия узнала о том, что сын хочет сделать такой, по ее мнению, неправильный выбор, она вмешалась. Грубо, жестко, надавив на родителей девочки всеми средствами, которые ей были доступны. Ломала, не понимая, что такое ее поведение может привести к трагедии. Отправила сына под благовидным предлогом подальше от города, чтобы он не смог ей помешать.
— Что случилось с этой девочкой? – похолодела Ольга.
— Мост, — ответила Валентина, опустив глаза. – В нашем городе есть очень высокий мост…
Женщина замолчала, пытаясь собраться с мыслями.
— Павел не простил мать. И был в своем праве. Ведь Анастасия твердила, что не хотела ничего дурного и даже не подумала хотя бы извиниться перед сыном. С тех пор они больше не общались. Она писала ему, пыталась наладить контакт, угрожала, что лишит его наследства. Все это было, когда она уже знала, что уходит. Но он ей не ответил…
Ольга задумчиво провела пальцем по краю стаканчика с кофе, а потом решительно встала.
— Поехали!
— Куда?
— К нотариусу. А потом к Павлу. Вы же знаете, где он живет?
— Знаю… Но я не понимаю, что вы хотите сделать.
— По ходу пьесы разберемся, — не стала объясняться Ольга.
Разговор с нотариусом занял у нее не так уж много времени. Уладив кое-какие формальности, Ольга отправилась знакомиться с двоюродным братом.
Павел оказался именно таким, каким она себе его и представляла. Молодой человек, уже привыкший самостоятельно отвечать за свою жизнь, с очень грустными глазами.
Эта грусть была хорошо знакома Оле. Она столько раз видела ее в глазах мамы, что не могла ошибиться в выборе тех средств, с помощью которых можно изгнать эту непрошенную гостью.
— Ну, здравствуй, брат! – просто сказала она, и шагнув к Павлу, застывшему в дверях комнаты общежития, обняла его. – Я твоя сестра.
— У меня нет сестер… — растерянно произнес парень, невольно отвечая на объятие.
— Не было, — поправила его Ольга. – Двоюродная сестра – тоже сестра. Или ты будешь спорить? Нет? Ну и молодец! Собирайся! У нас много дел.
— Каких еще дел? – Павел немного пришел в себя и с опаской покосился на Ольгу.
— В наследство вступать будем, Паша.
— Какое еще наследство? – Павел нахмурился. – Мама оставила все какой-то своей родственнице.
— Ага. Мне. Но я считаю, что это неправильно. И хочу, чтобы ее воля, злая и, уж прости, глупая, была исполнена так, чтобы хотя бы какая-то справедливость восторжествовала.
— И как это сделать?
— Узнаешь! – Ольга кивнула Валентине, благодаря ее. – Дальше мы сами. Спасибо вам!
— А я в тебе не ошиблась, Оля! – улыбнулась в ответ Валентина. – Бывайте! И пусть все у вас сложится!
Пожелание Валентины сбылось. И семья Ольги действительно пополнилась. Павел вошел в нее полноправным родственником.
Получив львиную долю наследства матери по настоянию Ольги, он поразмыслил немного и перебрался в тот город, где жила сестра с семьей.
А Ольга, помогая ему устроиться на новом месте и памятуя о словах мамы, сказала своей дочери:
— Теперь я за тебя спокойна. Что бы ни случилось, одна ты точно не останешься.
— Мама, ну ты даешь! – рассмеялась в ответ та. – У меня ты, муж, дети, а теперь еще и Павел. Конечно, не останусь! О чем ты?!
— Мало ли, что в жизни бывает, девочка моя, — покачала головой в ответ Ольга. – Мало ли…
Ольга возьмет на руки внучку, кивнет брату и зятю, таскающим коробки, и спросит:
— Какую сказку сегодня хочешь?
— Про царевну Несмеяну! – обнимет Ольгу внучка.
— Нет уж! Выбирай другую! Эта сказка больше не наша. Не нравится мне она.
— А какая нравится?
— Такая, где в конце написано: «И жили они долго и счастливо!»
— Ба, так почти все сказки заканчиваются!
— Тогда, выбирай любую.
— Может быть такую, где все радуются?
— Да! Именно такая сказка нам теперь и нужна! – улыбнется Ольга, целуя внучку.
Автор: Людмила Лаврова