Пришёл Коля к своей Раисе и остался у неё, а вскоре они тихо расписались. Теперь лишь изредка навещал Николай брата, не мешая ему жить как хочется. Отдушиной были бабушки и старый дед, которые его всегда ждали, и хвалили за широкую натуру и доброе сердце.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
Однако, прожив с женой три года, Ванька перебрался работать в город, и видимо, там загулял. Слухи поползли по селу, что у Вани есть в городе любовница, а то и вторая семья. Николай встретил Ивана сразу у дома, как только узнал об этом.
Братья повздорили. И Ванька, чтобы Коля его снова «не воспитывал, и не учил как жить» бросил жену открыто и уехал в город.
Николай так переживал за семью брата, что был сам не свой. Он помнил свой развод, и не хотел, чтобы Иван тоже оказался у разбитого корыта, тем более, что у Вани с Олесей уже был сынок Алёшка.
Коля стал приходить к Олесе, жене Вани, и помогать ей по хозяйству, ведь она была сиротой. Раиса и Олеся стали подругами, и маленький Алёшка любил ходить в гости к дяде Коле.
Так прошло два месяца. Ваня почти не появлялся в посёлке, а если и приезжал, то ненадолго совсем, и Николаю не удавалось увидеть его.
— Словно прячется братец-то твой, — говорила Раиса, жена Коли, — боится с тобой пересечься. Накуролесил, а теперь и от жены глаза прячет, и повиниться гордость мешает. Говорят, что один он в общаге заводской живёт в городе. А Олеська его ждёт… Надеется, что одумается мужик. Опозорил на весь свет…
— Не вмешивайся, Рая. Это их дело. Хотя я и сам бы его поколотил, — сжимал кулаки Николай.
Старший брат приходил несколько раз в неделю, чтобы принести дров в баню, набрать воды, почистить у животных во дворе.
Слухи о том, что Николай опекает теперь его жену, дошли до Вани.
Однажды приехал он в село под вечер, пришёл в свой дом, встал в сенях и слышит голос брата на кухне. О чём-то говорят весело Николай и Олеся. Закипела ревность в груди Ваньки, раскрыл он дверь и вошёл, как снег на голову свалился.
А там как раз Николай печь русскую белит, а Олеся ужин готовит.
— Привет, — глухо сказал Ванька и насупился, — гляжу: весело у вас. Меня никто не ожидает. Занялись ремонтом, так. А своих у тебя дел, братец, нету? Или ты уже привык к чужой-то жене захаживать? Мало ли какие дела тут найдутся?
— Что? – Николай выпрямился, бросил кисть на пол, сгрёб брата в охапку и выволок его на крыльцо.
— А чего нам тебя ожидать-то? Дураков и так кругом полно. Неинтересно уже, брат, понимаешь? С дураками-то… — Николай слегка придушил Ваньку, прижав к стене, отчего тот покраснел как рак и прошипел:
— Отпусти, ты что? Дай сказать…
— А вот не отпущу гада. Жена тут, понимаешь, позор полными ложками хлебает. Брошеная с малышом живёт. А ты знаешь, что сирот обижать Бог не велит?
— А тебе что до моей личной жизни? Ты всегда мной командовал, с детства. А я сам хочу жить, как мне надо…- снова прошипел Иван.
— Сам? Ага… Вижу, как у тебя хорошо всё получается. От родного сына и жены налево бегать! Так ты, идиот, ещё и ревновать ко мне надумал. Я тут в твоё отсутствие помогаю ей, семью твою тяну – и вот мне благодарность. Свиное рыло…
Николай никогда и пальцем не трогал брата, но тут не утерпел – отвесил ему оплеуху, аж искры из глаз у Ваньки посыпались.
— Ты чего? Ошалел совсем… — Иван схватился за лицо, из носа сочилась кровь.
Тут послышались поспешные шаги в сенях, и женщины выбежали на крылечко:
— Ваня, что это? У тебя кровь… — засуетилась Олеся, стягивая передник и прикладывая к лицу мужа.
— Коленька, перестань, что ты… Не надо… — Рая утаскивала в дом Николая, — вы же братья, с ума сошли, что ли…Что там, на небе, ваша мать скажет? Она же всё видит. Вот дуралеи…
— А ну их… Верно, — согласился Николай, вытирая пот с лица, — пошли домой, пусть поговорят. Но ума я ему немного вложил. Если дойдёт, конечно…
Увидев Раису, которая, оказывается, была в комнате с Алёшей, Ванька обмяк, сник, замолчал. Он понял всю свою сумасбродность и глупость.
— Вот и я стал посмешищем, — сказал он жене, умываясь на кухне, — прости меня Олесь… Я полный дурак. На самом деле – полный дурак.
— Ещё и ревновать вздумал! Конечно, дурак, — согласилась жена, — а насчёт «прости» я подумаю. Но если завтра же не вернёшься с вещами… то всё.
— Так я уже… А вещи во дворе, там у крылечка… — Ванька обнял жену, а потом оглянулся на порог комнаты. Там стоял Алёшка и во все глаза таращился на отца.
— Сынок, — Иван присел к сыну, — не забыл папку-то? Ты меня прости, я сейчас только с вещами. А завтра пойдём в магазин игрушки покупать, ладно?
Олеся смотрела на мужа, и слёзы сбегали по её щекам. Она плакала беззвучно. Привыкла уже в отсутствие мужа, чтобы не слышал малыш…
Ваня стал жить, как и прежде в семье. После того разговора с братом он изменился, понял, что лучше, чем в родном доме с женой и сыном ему нигде не будет.
И с Николаем у него отношения наладились. Братья, как и раньше, всюду были вместе: и работали теперь рядом на пилораме, и ремонтами занимались вместе, и в лес по грибы ходили, и на сенокос. Так и стали семьями дружить. Прошло много лет, и они уже не вспоминали о плохом.
И лишь однажды, когда поминали они мать на кладбище в годовщину её ухода, Ванька выпил сто грамм, прослезился, вздохнул и поблагодарил Колю:
— Столько ты для меня сделал, брат… Спасибо. Никогда не забуду. И за семью мою боролся, и дом отдал родной. И помощь от тебя всегда бескорыстная. И учил в детстве, и читал мне вслух, помню, когда я ещё читать не умел…Никогда мне с тобой не рассчитаться…
— Так разве между своими нужны расчёты? Бог с тобой, Вань, — голос Николая чуть задрожал, — мы же – родные. И потом – не без помощи матери. Это она меня просила. И я обещал.
— Она просила? – поразился Ваня.
— Да. Но если бы и не попросила, я бы и сам догадался. Уж поверь.
— Получается, что я у тебя трудный ребёнок, — чуть улыбнулся Ванька, — и единственный…
— А вот и нет, — улыбнулся Николай, — уже – нет.
— Что? Неужели брюхатая Райка? – спросил Иван.
— Так и есть. И пока знают только свои – родные. Вот и тебе говорю. Не трещите по всему селу, мало ли. Чтобы не сглазить. Понял? А когда уж станет видно, то и ладно…
В срок родилась у Раи доченька, которую назвали Валей, в честь бабушки. И что интересно – малышка и была копией бабы Вали. Вот как природа постаралась. И оба брата обожали девочку. Она им так напоминала мать.
Автор Елена Шаламонова