— Если у ребёнка подтвердится порок сердца, мы его не заберём.
Наталья сначала решила, что ослышалась. Напротив сидел Сергей Воронцов. Дорогой костюм, серебряные часы, кожаная папка с результатами обследований. Он говорил спокойно, словно обсуждал условия поставки мебели.
— Как это — не заберёте?
— Наталья, мы договаривались о другом.
Она невольно прикрыла ладонью живот. На двадцать второй неделе малыш уже толкался. Особенно по вечерам, когда Наталья ложилась на левый бок.
— Вы договаривались о рождении ребёнка, — сказала она. — Не о покупке здорового.
Сергей поморщился.
— Не нужно передёргивать. Мы вправе знать, что нас ждёт.
Рядом сидела его жена Елена. Ещё месяц назад она целовала Наталью в обе щёки, привозила клубнику и плакала, слушая сердцебиение малыша на УЗИ. Теперь смотрела в окно.
— Лена, — тихо позвала Наталья. — Вы тоже хотите отказаться?
Елена повернула голову. Губы дрожали.
— Я…
— Елена понимает ситуацию, — перебил Сергей. — Я уже консультировался с юристом. Есть медицинские показания, которые можно обсудить с врачами.
— Какие показания? — Наталья почувствовала, как краснеет. — Нам сказали, что нужен ещё один осмотр. Что после рождения может потребоваться операция. Никто не говорил, что он не будет жить!
— Возможно, потребуется не одна операция.
— И что?
Сергей захлопнул папку.
— Мы не готовы воспитывать тяжело больного ребёнка.
Наталья посмотрела на Елену. Та сидела неподвижно, вцепившись в сумочку.
— А вы, Лена?
Женщина закрыла глаза. И промолчала.
Три года назад Наталья похоронила мужа. Кирилл возвращался ночью из рейса. На трассу выбежал лось. Машину вынесло в кювет. Наталье было двадцать девять. Сыну Мите — шесть. Она плохо помнила похороны. Зато прекрасно помнила, как через неделю открыла холодильник и обнаружила там половину батона, банку горчицы и пакет молока. А Митя спросил:
— Мам, мы теперь бедные?
Она закрыла дверцу.
— Нет, зайчик. Мы просто пока без папы.
Работала Наталья продавцом в хозяйственном магазине. Денег хватало на съёмную квартиру, продукты и школьные нужды. На новые ботинки уже не всегда. Однажды она увидела, как Митя подклеивает подошву.
— Сынок, ну что ты мучаешься? Купим другие.
— Эти ещё хорошие, мам. Только рот открывают.
И показал ей ботинок, который действительно раскрывался при каждом шаге. Наталья рассмеялась.
А вечером долго сидела на кухне, не включая свет.
Про суррогатное материнство рассказала подруга. Сначала Наталья возмутилась.
— Я что, за деньги ребёнка рожать буду?
— Ты не ребёнка продаёшь. Ты помогаешь людям, которые сами родить не могут.
Наталья отмахнулась.
А через месяц попросила номер клиники. Обследования заняли немало времени. Ей объясняли всё подробно: как получают эмбрион, как проводят перенос, какие бывают риски, почему беременность может не наступить с первой попытки.
Наталья задавала вопросы, иногда глупые, иногда неудобные. Больше всего её тревожило одно.
— А если я потом к нему привыкну?
Психолог ответила не сразу.
— Чувства могут возникнуть. Вы ведь будете вынашивать ребёнка девять месяцев. Важно заранее понимать, как вы намерены с этим справляться.
Наталья тогда уверенно сказала:
— У меня свой сын есть.
С будущими родителями познакомилась в клинике. Елена была на десять лет старше неё. Красивая, немного нервная, с удивительно тёплыми глазами.
— Мне после тяжёлого кровотечения удалили матку, — рассказала она. — Собственную беременность я выносить не могу.
Замолчала. Потом добавила:
— Мы почти двадцать лет хотим ребёнка.
Сергей сидел рядом, положив ладонь жене на плечо. Наталье они понравились. Особенно Елена.
Когда первый перенос не привёл к беременности, Наталья неожиданно для себя расплакалась в раздевалке. Елена нашла её возле шкафчиков.
— Наташенька, ты чего?
— Не получилось.
— Ну и что? Попробуем ещё.
— Вы столько денег потратили…
Елена села рядом.
— Наташа, деньги — это вообще не проблема для нас.
И крепко обняла её.
После второй попытки тест оказался положительным. Елена приехала в клинику раньше Натальи. На первом УЗИ не отрывала глаз от экрана.
— Это он?
— Пока ещё рано говорить про пол, — улыбнулась врач.
— Да я не про это!
Елена смеялась и плакала одновременно.
Позже она принесла крохотные носочки. Белые, с жёлтыми утятами.
— Рано же, — сказала Наталья.
— Знаю. Но я двадцать лет мечтала что-нибудь купить в детском магазине.
Наталья взяла носочки. Поместились на ладони. В тот вечер она впервые поймала себя на том, что разговаривает с малышом.
— Слышал? Тебя там ждут.
И сама удивилась, насколько ласково это прозвучало. Сначала ей казалось, что всё просто. Елена ждёт ребёнка. Она его вынашивает. Потом родит — и вернётся к своей жизни. Но малыш постепенно становился частью каждого её дня. Он толкался, когда Митя прижимал ухо к животу. Затихал, если Наталья ходила по квартире. А однажды ночью так сильно ударил пяткой, что она вскрикнула. Митя прибежал из своей комнаты.
— Что?!
— Ничего. Маленький футболист разыгрался.
Мальчик положил руку ей на живот. Подождал. Малыш толкнулся снова. Митя расхохотался.
— Мам, он меня пнул!
— Невоспитанный.
— А можно я ему сказку почитаю?
С тех пор Митя почти каждый вечер читал вслух свои книжки про самолёты.
Подозрение на порок сердца возникло во время планового УЗИ. Врач долго изучала изображение, позвала коллегу. Елена сразу побледнела.
На дополнительном обследовании специалисты подтвердили серьёзное нарушение строения сердца. После рождения ребёнку, вероятно, потребуется операция. Возможно, в дальнейшем понадобятся и другие вмешательства. Окончательный план лечения врачи смогут определить после обследования малыша. Наталья запомнила не медицинские слова. А то, как Елена вдруг вцепилась ей в руку.
— Он будет жить?
— У детей с такими пороками есть возможности лечения. Мы заранее подготовим всё необходимое. Но риски серьёзные.
На обратном пути Елена плакала. Наталья обнимала её за плечи.
— Лен, ну вы чего? Мы же ещё ничего толком не знаем.
— Мне так страшно, Наташ.
— Мне тоже.
Елена подняла глаза. И Наталья впервые поняла, что сказала правду.
Через неделю Сергей объявил, что они ребёнка не заберут. Елена при этом молчала. А у Натальи внутри словно что-то оборвалось. До этой минуты малыш был для неё ребёнком, которого ждали другие люди. Теперь она вдруг испугалась, что забрать его будет некому.
Вечером он снова толкнулся. Наталья сидела на краю кровати, гладила живот и шептала:
— Ну ты чего, маленький? Не пугай нас так.
Потом осеклась. Нас. Она даже не заметила, когда начала говорить именно так. Митя застал её плачущей.
— Мам, что случилось?
— У малыша сердечко неправильно работает.
Мальчик помолчал.
— А починить можно?
— Врачи постараются.
— Тогда чего ты плачешь?
Митя забрался к ней на кровать. Положил ладонь на живот.
— Слышишь, маленький? Ты там держись.
Наталья обняла сына и расплакалась ещё сильнее.
Елена позвонила поздно вечером.
— Наташенька, ты можешь со мной встретиться? Только Сергею не говори.
Они встретились в маленьком кафе возле старого кинотеатра.
Елена выглядела измученной.
— Я не отказываюсь от сына, — сказала она, едва сев.
Наталья облегчённо выдохнула.
— Почему же вы молчали?
— Сергей говорит, что мы не справимся. Что я не выдержу ещё одной беды.
— А вы?
Елена посмотрела на неё.
— Я двадцать лет мечтала стать матерью. И теперь должна отказаться от ребёнка, потому что он не такой, каким мы его представляли?
У неё задрожали губы.
— Наташа, я же его уже люблю.
Наталья накрыла её руку своей.
— Я знаю.
Елена достала конверт.
— Здесь документы врачей и письмо. Я написала, что хочу рождения этого ребёнка и его лечения. Пусть будет у тебя.
— Зачем?
Елена отвела глаза.
— Сергей стал другим. Я его иногда боюсь.
— Он угрожал вам?
— Нет. Просто разговаривает так, будто малыша уже нет.
Через три недели Наталье позвонил Сергей.
— Елена умерла.
Она опустилась на стул.
— Как?!
— Инсульт. Она была тяжело больна. Я не хочу об этом говорить.
Наталья не могла произнести ни слова.
— Дальнейшие вопросы по договору решайте через моего юриста, — добавил Сергей. — Сам ребёнка я забирать не собираюсь.
— Но это же ваш сын!
— Я всё сказал.
Он отключился. Наталья ещё долго сидела с телефоном в руке. А потом почувствовала сильный толчок. Она вздрогнула.
— Я здесь, — прошептала она. — Я здесь, маленький.
И тут испугалась самой себя. Потому что впервые подумала: А если его действительно никто не заберёт? Смогу ли я отдать его кому-то чужому?
На тридцать первой неделе начались болезненные схватки. Наталью увезли в больницу. Она лежала под аппаратом, слушала, как медсестра объясняет показания, и боялась пошевелиться.
— Только не сейчас, — шептала она. — Пожалуйста, рано ещё.
К счастью, воды не отошли, раскрытия шейки матки не было. Схватки прекратились. Через двое суток наблюдения Наталью выписали, предупредив немедленно возвращаться при повторении симптомов. Рожать предстояло в специализированном центре, где новорождённому смогут сразу оказать помощь.
Наталья вернулась домой. Митя встретил её на пороге.
— Он ещё там?
Она улыбнулась.
— Там.
Сын осторожно обнял её.
— Хорошо.
На следующий день раздался звонок.
— Наталья? Меня зовут Ольга. Я сестра Елены.
— Примите мои соболезнования.
На другом конце повисла тишина.
— Какие соболезнования?
Наталья почувствовала, как холодеют пальцы.
— Сергей сказал, что Елена умерла.
Женщина судорожно вдохнула.
А потом произнесла:
— Господи…Наташа, Лена жива.
Чужой ребёнок.
Елена лежала в неврологическом отделении. После инсульта она перенесла тяжёлую операцию. Несколько недель провела в реанимации. Теперь училась заново ходить. Правая рука слушалась плохо, говорить было трудно. Но когда Наталья вошла в палату, Елена попыталась подняться.
— Не надо, лежите!
Наталья подошла. Елена смотрела только на её живот.
— Малыш? Он ещё там?
— Конечно.
По лицу Елены покатились слёзы. Она потянулась здоровой рукой. Остановилась, не решаясь прикоснуться. Наталья сама взяла её ладонь и положила себе на живот. Малыш шевельнулся почти сразу. Елена вскрикнула. А потом начала плакать так горько, что Наталья испугалась.
— Лена, ну что вы…
— Мне Сергей сказал… — Елена с трудом выговаривала слова. — Что беременности больше нет.
Наталья застыла.
— Что?
— Когда я очнулась, спросила про ребёнка. Он сказал, что всё закончилось.
— Но зачем?
Елена покачала головой.
— Не знаю.
Ольга рассказала остальное. У сестры давно было заболевание сосудов. После инсульта Сергей первое время приезжал в больницу ежедневно. Потом всё реже. А однажды сообщил родственникам, что Елена сама отказалась от ребёнка.
— Я не поверила, — сказала Ольга. — Лена даже после операции спрашивала, где детские вещи. А он твердил, что ей нельзя волноваться.
Сестра нашла Наталью через документы клиники и координатора программы. Когда Ольга закончила, Наталья долго смотрела в окно.
— Он мне сказал, что Лена умерла.
— А ей — что умер ребёнок.
Ольга произнесла это почти шёпотом. От этих слов стало по-настоящему жутко.
На обратном пути малыш толкался так часто, будто тоже волновался. Наталья сидела в автобусе, прижимая к животу сумку. Она вдруг вспомнила, как Елена приносила носочки. Как радовалась первому сердцебиению. Как боялась прикоснуться к животу сегодня. И впервые за много месяцев почувствовала не тревогу, а злость. Настоящую, горячую. Не за себя. За женщину, которой сказали, что умер её ребёнок. И за малыша, которого собственный отец решил вычеркнуть ещё до рождения.
Сергей встретился с Натальей возле клиники. Пришёл с юристом.
— Вы зачем связались с родственниками моей жены?
Наталья остановилась.
— Елена жива.
Он дёрнулся.
— Я знаю, что она жива.
— Тогда зачем сказали мне обратное?
— Я не обязан обсуждать с вами семейные обстоятельства.
— А сын ваш не семейное обстоятельство?
Сергей побледнел.
— Советую вам следить за словами.
Наталья вдруг рассмеялась. Сама не ожидала.
— А то что? Запугаете? Скажете всем, что я тоже умерла?
Юрист осторожно коснулся руки Сергея.
— Давайте не будем продолжать разговор здесь.
Сергей развернулся. Наталья окликнула его:
— Вы хоть понимаете, что он когда-нибудь вырастет и спросит, почему вы так поступили?
Сергей не обернулся.
Роды начались на тридцать восьмой неделе. В заранее выбранном медицинском центре всё было готово к появлению малыша. Наталья приехала ночью. Митя остался с подругой матери.
Она старалась слушать акушерку, правильно дышать, выполнять указания. Но когда схватки становились особенно сильными, почему-то представляла Елену. Как та сидит возле телефона и ждёт звонка.
Мальчик родился под утро. Заплакал. Наталья успела увидеть мокрые тёмные волосы и маленькое сморщенное лицо.
— Дышит? — сразу спросила она.
— Да. Сейчас малыша осмотрят специалисты.
Его перенесли к столу, где уже ждала неонатологическая бригада. Наталья повернула голову.
— Можно мне ещё раз посмотреть?
Медсестра на мгновение приподняла малыша, чтобы она увидела его лицо. А потом унесла на обследование. В палате вдруг стало непривычно тихо. Наталья лежала, глядя в потолок. Несколько месяцев она просыпалась от его толчков. Знала, когда он шевелится, когда затихает. По привычке положила руку на живот. И только тогда расплакалась. Не от боли. От пустоты.
Елена приехала на следующий день. Ольга везла её по коридору в инвалидном кресле. Наталья увидела их из палаты и отвернулась к окну. Ей было стыдно. Она сама не понимала почему. Ребёнка ждали эти люди. Это их ребёнок. Она знала это с самого начала. Но теперь, когда он родился, оказалось, что знать — одно, а отпустить — совсем другое.
— Наташенька…
Елена остановилась возле кровати.
— Как ты?
— Хорошо.
— Очень больно было?
Наталья улыбнулась.
— Терпимо.
Елена помолчала.
— Мне разрешили его увидеть.
Наталья кивнула. И вдруг спросила:
— На кого похож?
— Пока не знаю. Такой маленький…
Она засмеялась сквозь слёзы.
— Нос смешной. И волосы торчат.
Наталья зажмурилась. Елена сразу заметила.
— Наташ, что с тобой?
— Ничего.
— Ты плачешь.
Наталья отвернулась.
— Я всё понимаю, Лен. Честное слово. Просто я его девять месяцев носила.
Елена подъехала ближе. Наталья всхлипнула.
— Он у меня каждую ночью икал и всегда толкался, когда Митька начинал читать. А теперь его нет рядом, и я всё время прислушиваюсь…
Она прикрыла лицо ладонями.
— Я же знала, что так будет. Почему тогда так больно?
Елена молчала. Потом осторожно взяла её за руку.
— Потому что ты его тоже любишь.
Наталья подняла заплаканное лицо. Елена наклонилась и обняла её.
— Наташа, тебе не надо оправдываться за свои чувства.
И две женщины долго сидели рядом. Одна плакала оттого, что ей предстояло отпустить малыша. Другая — оттого, что наконец стала матерью.
Мальчику сделали первую операцию в возрасте нескольких недель. Наталья узнала об этом от Ольги. А потом сама позвонила Елене.
— Как он?
— Врачи говорят, что всё прошло по плану. Но сейчас самое трудное — восстановление.
— Можно я приеду?
Елена помолчала.
— Ты уверена?
Наталья посмотрела на Митю, который собирал за столом самолёт.
— Нет, Лен. Не уверена.
Она тяжело вздохнула.
— Но если можно, я бы приехала.
Юридическое оформление оказалось непростым. Договор с клиникой не позволял Сергею просто отказаться от всех обязательств. Вопросы регистрации ребёнка и родительских прав пришлось решать отдельно. Елена настаивала на том, чтобы стать его матерью официально. Наталья дала необходимое согласие на регистрацию родительства. Сергей пытался спорить, потом требовал пересмотреть расходы. После регистрации сына и начала развода возникли новые разбирательства об обязанностях отца.
Елена больше не просила мужа вернуться. Однажды он приехал к ней с предложением:
— Лена, мы можем всё начать сначала. Но давай хотя бы подумаем, где нам жить и как оплачивать лечение.
Она посмотрела на него.
— Ты ни разу не спросил, как он перенёс операцию.
Сергей замолчал.
— Даже сейчас.
— Я просто стараюсь смотреть на вещи разумно.
— А я двадцать лет старалась быть разумной, Серёжа. Терпела обследования, неудачи, надежды, которые каждый раз заканчивались ничем.
Елена с трудом поднялась, опираясь на трость.
— Теперь у меня есть сын. И впервые за двадцать лет я точно знаю, что такой отец, как ты его просто не достоин.
Он ушёл.
Мальчика назвали Артёмом. К двум годам он научился бегать, разбрасывать игрушки и требовать на завтрак именно ту кашу, которую вчера ненавидел. На груди остался послеоперационный рубец. Ему требовалось постоянное наблюдение кардиолога, а врачи не исключали новых вмешательств в будущем. Но сейчас он был обычным шумным малышом, который обожал машинки и терпеть не мог шапки.
Елена ходила с тростью. Правая рука по-прежнему плохо слушалась, особенно к вечеру. Помогали Ольга и няня. А Наталья приходила в гости. Елена позволяла.
Поначалу каждый визит давался ей непросто. Артём тянулся к Елене, звал её мамой. Наталья улыбалась, но иногда по дороге домой плакала. Постепенно боль стала тише. Она привыкала к тому, что мальчик, которого она носила под сердцем, растёт в другом доме. И однажды поняла: ей уже не нужно приходить каждый день, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Но она всё равно хотела видеть, как он растёт.
Однажды Артём уснул у неё на руках. Елена ушла на кухню ставить чай. Митя сидел на ковре и собирал игрушки. Наталья осторожно гладила малыша по спине. Артём сопел. Тёплый, тяжёленький. От него пахло детским шампунем и печеньем. Она вдруг вспомнила роддом. Как положила ладонь на пустой живот. Как лежала и прислушивалась к тишине. А теперь он спал у неё на руках. И Наталья поняла, что всё это время пыталась разобраться, кем она ему приходится. Не матерью. Но и не посторонней женщиной. Наверное, для такого чувства просто не существовало привычного названия.
Елена вернулась с кухни. Увидела спящего сына и остановилась.
— Уморил тебя?
— Есть немного.
— Давай заберу.
Наталья покачала головой.
— Посидим ещё.
Елена опустилась рядом. Некоторое время они молчали. Наталья смутилась.
— Просто он иногда у меня на руках успокаивается. Я ведь…
— Носила его?
Наталья кивнула. Елена долго смотрела на сына.
— Я же вижу, как тебе иногда тяжело. Думаешь, не замечаю?
Наталья опустила глаза.
— Уже легче.
Вечером Наталья с Митей собирались домой. Артём проснулся и устроил скандал из-за машинки с отломанным колесом. Митя ловко приставил колесо обратно.
— Держи, командир.
Малыш сразу успокоился.
— Ми-тя!
Митя довольно улыбнулся.
— Видала, мам? Он меня по имени зовёт.
Наталья засмеялась и посмотрела на Артёма. Он стоял возле Елены, вцепившись в её юбку, и старательно махал Мите рукой. Она подошла, присела перед ним.
— Расти, маленький.
Артём протянул ей отремонтированную машинку.
— На!
— Мне?
Он кивнул. Наталья взяла подарок. На улице Митя спросил:
— Мам, а ты Артёма любишь?
— Конечно.
— Хотя он не наш?
Наталья остановилась. Из окна Елениной квартиры доносился детский смех. Она посмотрела наверх, обняла сына за плечи.
— Сердце умеет любить по-разному, сынок.
Митя подумал.
— Только я всё равно у тебя главный?
Наталья рассмеялась. Прижала его к себе.
— Конечно! Самый главный!
Они пошли к остановке. Митя рассказывал что-то про школу, про контрольную по математике и мальчишку, который принёс на урок живого хомяка. Наталья слушала вполуха. В кармане лежала маленькая сломанная машинка.
Когда-то она согласилась выносить чужого ребёнка ради денег, чтобы обеспечить своего сына, но она не ожидала, что будет бояться за этого чужого ребёнка, как за своего.
Читайте ещё: Я поняла, что муж меня потерял, когда незнакомый мужчина сделал мне один маленький комплимент.
Читайте сейчас:
Бесплатные открытки
Загружаем истории…