— Бабуль, я от Саши уйти хочу.
Нина Павловна перестала резать капусту.
— Куда это ты собралась?
— От мужа. Совсем.
— Господи, Катерина! Опять поссорились?
Катя стояла посреди кухни с небольшой дорожной сумкой. На улице шёл мокрый ноябрьский снег, и с её пальто на старый половик капала вода.
— Он вчера опять напился.
Бабушка тяжело вздохнула.
— Катя, ну ты же знаешь, какой Саша, когда выпьет. Зачем с ним споришь? Промолчала бы, утром поговорили.
— Бабуль, он меня толкнул.
— Сильно?
Катя медленно расстегнула пальто. На запястье темнел синяк.
Нина Павловна посмотрела, поджала губы.
— Ну схватил за руку. Вы же ругались. А ты, небось, тоже язык за зубами не держала.
— Я попросила его больше не пить.
— Вот! А зачем к пьяному лезть? Мужика надо понимать. На работе у него нервы, ответственность. А ты вместо того, чтобы пожалеть, начинаешь воспитывать.
Катя опустилась на табуретку.
— Значит, я виновата?
— Я такого не говорила. Только женщина должна быть мудрее. Тем более с таким мужем.
Бабушка снова взялась за нож.
— Ты посмотри, как живёшь! Дом какой, машина, ни в чём отказа нет. Другие за такого мужа обеими руками держались бы.
Катя смотрела на неё.
— А я спать боюсь, бабуль. Когда он пьяный приходит, я по шагам слушаю, в каком он настроении.
Нина Павловна отложила нож.
— Катерина, не выдумывай. Саша тебя пальцем не тронет, если сама доводить не будешь.
Катя медленно застегнула пальто.
— Я думала, ты меня поймёшь.
— Я тебе добра желаю! Кому ты ещё нужна будешь в тридцать два года? Сейчас мужиков нормальных днём с огнём не сыщешь.
Катя подняла сумку.
— Ладно, бабуль. Я пойду.
— Куда?
— Домой.
— Вот и правильно. И не дуйся на меня. Я жизнь прожила, побольше твоего знаю.
Бабушка подошла, поправила внучке шарф.
— Купи ему чего-нибудь вкусненького. Помиритесь.
Катя кивнула.
Уже у двери тихо спросила:
— А если он опять напьётся?
— Так не доводи!
Дверь закрылась.
Нина Павловна постояла в прихожей, потом вернулась к капусте.
Молодые нынче совсем жить не умеют. Чуть что — развод.
Катю бабушка вырастила сама.
Дочь Нины Павловны умерла, когда девочке было девять. Отца Катя почти не помнила: после развода он уехал в другой город и больше не появлялся.
Бабушка работала уборщицей в поликлинике, по вечерам мыла подъезды. Внучку одевала скромно, но чисто, учила не завидовать богатым и беречь каждую копейку.
Когда Катя познакомилась с Александром, Нина Павловна не могла нарадоваться.
Мужчине было тридцать шесть. Два магазина автозапчастей, большой загородный дом, хорошая машина.
На первое знакомство он принёс бабушке шикарный букет и коробку дорогих конфет.
— Нина Павловна, я Катю очень люблю. Хочу, чтобы она ни в чём не нуждалась.
Бабушка потом три дня рассказывала соседкам:
— Не пьёт, не курит, работает! И к старшим с уважением!
Правда, про то, что Саша не пьёт, она ошиблась.
Но выяснилось это позже.
Первые два года он действительно был замечательным мужем.
Возил Катю на море, дарил украшения, помог сделать ремонт в бабушкиной квартире.
Когда в старом доме начали продувать окна, Александр сам прислал мастеров.
— Нина Павловна, вы теперь моя семья. Не позволю Вам мёрзнуть!
Бабушка тогда прослезилась.
— Золотой ты человек, Сашенька!
Катя тоже была счастлива.
Она работала администратором в небольшой гостинице, любила своё дело. Но после свадьбы Саша уговорил её уволиться.
— Зачем тебе эти ночные смены? Я достаточно зарабатываю. Занимайся домом, отдыхай.
Сначала Катя сопротивлялась.
Потом согласилась.
Денег действительно хватало.
А через некоторое время начались пятничные посиделки.
Саша приезжал с работы с бутылкой дорогого коньяка, включал телевизор и пил.
Поначалу немного.
Потом всё больше.
Однажды Катя попросила его выключить музыку. Было почти два часа ночи, а утром ей нужно было ехать к бабушке.
Он посмотрел на неё с удивлением.
— Ты что, командовать мной вздумала?
— Саш, я просто спать хочу.
— Вот и иди спи. Кто мешает?
Она выключила музыку сама.
Александр резко поднялся.
— Включи обратно!
— Соседи же слышат…
— Катя, это мой дом. Я здесь что хочу, то и делаю!
Утром он принёс огромный букет роз.
— Прости, котёнок. Перебрал немного.
Катя простила.
Потом были другие пятницы.
И другие букеты.
В тот вечер после разговора с бабушкой Катя вернулась домой около семи.
Саша сидел за кухонным островком, просматривал телефон.
— Где была?
— У бабушки.
— Жаловаться бегала?
Катя сняла сапоги.
— Просто зашла.
Он усмехнулся.
— Ну и что старуха сказала? Разводись, мол, с этим негодяем?
— Нет.
— А что?
Катя помолчала.
— Сказала, чтобы я тебя не доводила.
Александр довольно кивнул.
— Вот видишь! Умная женщина. Жизнь прожила.
Он поднялся, обнял жену за плечи.
Катя невольно напряглась.
— Ну всё, хватит дуться. Я тебе шубу присмотрел. Норковую. Завтра съездим.
— Мне не нужна шуба, Саш.
Он отпустил её.
— Опять начинается?
— Мне нужно, чтобы ты перестал пить.
Александр медленно положил телефон на стол.
— Катя, только давай без этого. Я весь день работаю, обеспечиваю тебя, твою бабку. Имею право вечером расслабиться?
— Ты не расслабляешься. Ты напиваешься.
Он усмехнулся.
— Вот и поговорили.
Схватил ключи и вышел.
Вернулся за полночь.
Катя лежала в спальне с закрытыми глазами.
Слышала, как муж прошёл по коридору, задел тумбочку, громко выругался.
Потом распахнул дверь.
— Спишь?
Она не ответила.
— Я с тобой разговариваю!
Катя приподнялась на локте.
— Саш, давай утром.
Он засмеялся.
— Утром! Всё у неё утром! А сейчас я тебе кто, чужой человек?
Подошёл к кровати.
Катя почувствовала запах алкоголя.
И машинально отодвинулась к стене.
Александр заметил.
— Ты что, брезгуешь мной?
— Нет…
— Тогда чего шарахаешься?!
Он ударил кулаком по шкафу.
Катя вздрогнула.
— Сашенька, пожалуйста…
Он некоторое время смотрел на неё.
Потом махнул рукой.
— Тьфу. Даже поговорить нормально не с кем.
И ушёл в гостиную.
Катя просидела до утра, не выключая света.
Через неделю бабушка позвонила сама.
— Катюша, ты чего пропала?
— Дела, бабуль.
— Помирились?
— Да.
— Ну вот! А ты разводиться собралась. Мужики все с характером. К каждому подход нужен.
Катя молчала.
— Ты меня слышишь?
— Слышу.
— А чего голос такой?
— Устала.
— Ты бы хоть борща ему сварила. Мужики домашнюю еду любят.
— Сварю, бабуль.
После разговора Катя долго сидела на кухне.
Перед ней стояла кастрюля борща.
Красного, густого, с мясом.
И полная пепельница.
Она снова начала курить после восьми лет перерыва.
Саша об этом не знал.
Он терпеть не мог курящих женщин.
Катя затушила сигарету, вымыла пепельницу и открыла окно.
Главное, чтобы сегодня пришёл трезвый.
Она поймала себя на этой мысли и вдруг заплакала.
Когда-то она ждала мужа с работы потому, что соскучилась.
Теперь — чтобы заранее понять, чего ждать вечером.
В середине декабря у Нины Павловны был день рождения.
Семьдесят пять лет.
Александр прислал большой букет, заказал торт и приехал с Катей к обеду.
На нём был дорогой костюм, от него пахло хорошим одеколоном.
Он обнял именинницу.
— Нина Павловна, здоровья вам! Живите до ста лет!
Бабушка сияла.
За столом Саша рассказывал смешные истории, помогал разливать чай, нахваливал пироги.
Соседка тётя Зоя шепнула хозяйке:
— Повезло Катюшке! Такой мужик!
Нина Павловна довольно улыбнулась.
— Я ей то же самое говорю.
Катя сидела возле окна.
Почти не разговаривала.
Когда гости разошлись, Александр вышел к машине за забытой коробкой.
Бабушка сразу повернулась к внучке.
— Ты чего сегодня кислая такая? Муж старается, а ты даже не улыбнёшься.
— Бабуль, я устала.
— От чего ты устала? Не работаешь, детей нет, домработница два раза в неделю приходит. Живи да радуйся!
Катя посмотрела на бабушку.
— А можно я у тебя сегодня останусь?
— Зачем?
— Просто. Хочется.
Нина Павловна вздохнула.
— Опять? Катя, ну сколько можно! У тебя муж, семья. Езжай домой.
В прихожей хлопнула дверь.
— Кто домой? — весело спросил Александр.
— Да Катерина у меня ночевать собралась! — засмеялась бабушка. — Говорю ей: иди к мужу!
Саша посмотрел на жену.
Улыбка у него осталась прежней.
Только глаза изменились.
— Катюш, поехали. Дома поговорим.
Она медленно поднялась.
— До свидания, бабуль.
— Счастливо, детки!
Бабушка проводила их до двери.
И ещё долго стояла у окна, любуясь, как Александр открывает жене дверцу дорогой машины.
Через три дня Катя пришла снова.
Без предупреждения.
Нина Павловна как раз собиралась печь оладьи.
— О, Катюшка! А я тебя вспоминала. Проходи.
Внучка сняла шапку.
Бабушка заметила, что у неё припухла губа.
— Ты где ударилась?
— Дома.
— Обо что?
Катя долго молчала.
Потом сказала:
— Об Сашину руку.
Нина Павловна застыла.
— Он тебя ударил?
Катя кивнула.
— Когда от тебя возвращались, всю дорогу молчал. А дома спросил, зачем я его позорю. Сказал, что я при людях из него дурака делаю.
Она расстегнула куртку.
— Я ответила, что просто хотела у тебя остаться. Он ударил. Потом извинялся. А вчера опять напился.
Бабушка опустилась на стул.
— Ну… Может, он тогда разозлился. Ты же сама знаешь, у мужчин нервы…
Катя посмотрела на неё.
Долго.
А потом вдруг тихо спросила:
— Бабуль, а что мне надо сделать, чтобы он перестал?
Нина Павловна растерялась.
— Как это?
— Ну скажи. Я всё попробовала. Молчу — он злится, что не разговариваю. Отвечаю — дерзкая. Жду с ужином — пристаю. Ложусь спать — не уважаю.
Катя вытерла щёку.
— Ты говоришь, я его довожу. Научи меня, бабуль, как не доводить. Я правда больше так не могу.
Старуха отвела глаза.
— Катюш…
— Я ведь не денег прошу. Не хочу, чтобы ты меня содержала. У меня диплом есть, я работать пойду. Мне бы только пожить у тебя немного.
Бабушка долго смотрела на стол.
Потом тихо произнесла:
— А Саша что скажет? Он же ремонт мне сделал, лекарства покупает… Неудобно как-то.
Катя медленно кивнула.
— Понятно.
Она поднялась.
Нина Павловна испуганно спросила:
— Ты куда?
— К подруге. Лене. Она обещала помочь.
— А как же муж?
Катя остановилась в дверях.
— Бабуль, я к тебе пришла не мужа ругать. Я пришла, потому что мне страшно.
Она помолчала.
— Я думала, у меня хоть ты есть.
И ушла.
Вечером зазвонил телефон.
— Нина Павловна, здравствуйте! Это Александр.
Голос был приветливый.
— Сашенька, здравствуй.
— Катя у вас?
— Нет. Приходила, да ушла.
— Куда?
Бабушка замялась.
— Вроде к подруге какой-то.
— К какой?
— Не знаю, Саша.
На другом конце повисла пауза.
— Вы понимаете, что она делает? Семью рушит! Я для неё всё, а она по чужим квартирам шастает!
— Саша, она говорит, ты её ударил…
Он усмехнулся.
— Да что она вам наговорила! Сама полезла, я оттолкнул. И теперь трагедию разыгрывает.
Нина Павловна привычно хотела сказать, что Катерине действительно надо быть помягче.
Но вдруг услышала:
— Вы-то должны на неё повлиять. Я вам окна поставил, холодильник купил, ремонт сделал. Неужели трудно внучку на место поставить?
Старуха медленно выпрямилась.
— Саша, при чём здесь холодильник?
— При том, Нина Павловна, что я на вашу семью денег не жалею. И рассчитывал хоть на какую-то благодарность.
Она посмотрела на новые окна.
На блестящий холодильник.
На красивую плитку возле раковины.
— Так ты это всё для того делал, чтобы я Катю заставляла терпеть?
— Да поймите вы, без меня кому она нужна будет? Тридцать два года, ни работы, ни детей. Что она сама сможет?
Нина Павловна почувствовала, как к лицу приливает кровь.
Эти слова показались ей знакомыми.
Она ведь сама говорила внучке почти то же самое.
— Саша, — произнесла она, — ты сейчас выпивши?
— А вам какое дело?
Голос вдруг стал резким.
— Передайте своей Катерине: пусть домой возвращается. Пока я по-хорошему прошу.
Он отключился.
Старуха ещё долго держала трубку возле уха.
Потом медленно опустила её.
В ту ночь Нина Павловна почти не спала.
Вспоминала маленькую Катю.
Как та прибегала из школы, бросала портфель и кричала:
— Бабуль, я дома!
Как боялась грозы и просилась к ней под одеяло.
Как после смерти матери спрашивала:
— Бабушка, а ты тоже умрёшь?
И Нина Павловна обещала:
— Я тебя не оставлю, родная. Пока нужна буду, никуда не денусь.
Теперь Катя выросла.
Пришла к ней с синяками и дорожной сумкой.
А она отправила её обратно.
Потому что муж богатый.
Потому что окна новые.
Потому что перед людьми стыдно.
Под утро старуха поднялась, включила свет и достала из шкафа чистое постельное бельё.
Застелила диван в маленькой комнате.
Положила на подушку полотенце.
Потом взяла телефон.
Номер внучки не отвечал.
Нина Павловна села возле окна.
И стала ждать утра.
Катя пришла на следующий день.
Бабушка открыла дверь ещё до того, как она успела позвонить.
— Проходи, Катюш.
Внучка замялась.
— Бабуль, я только документы свои заберу. У тебя же моя старая трудовая лежала…
— Проходи, говорю.
Катя вошла.
На диване лежало свежее бельё.
На столе стояли горячие оладьи.
— Ты чего это? — удивилась она.
Нина Павловна подошла к внучке.
Посмотрела на припухшую губу.
Осторожно коснулась её щеки.
— Больно?
Катя кивнула.
Старуха вдруг заплакала.
— Прости меня, девочка моя.
— Бабуль…
— Я ведь всю жизнь тебя берегла. А тут своими руками обратно к нему отправляла.
Катя обняла её.
Сначала осторожно.
Потом крепко, как в детстве.
— Я боялась, ты меня не пустишь.
— Пущу. Живи сколько надо.
— А Саша?
Нина Павловна вытерла слёзы уголком фартука.
— Саше я вчера всё сказала. И если придёт, повторю.
— Он ведь тебе помогал…
— Помогал, — согласилась бабушка. — Только я, дура старая, никак не могла понять: хорошие окна не стоят того, чтобы родная внучка по ночам от страха не спала.
Катя всхлипнула.
— Я работу искать буду. Лена говорит, у них в гостинице администратор нужен.
— Найдёшь. Не сразу, так попозже.
— А если денег не хватит?
Бабушка махнула рукой.
— Не пропадём. Я на пенсию как-нибудь жила и дальше проживу. А ты молодая, заработаешь.
Она подвинула тарелку с оладьями.
— Ешь. Совсем исхудала.
Катя взяла одну оладью.
И вдруг улыбнулась.
Впервые за много недель.
