— Ангелина, ты на работу? Могу подвезти. – Тарасов застал бывшую жену несобранной, в том же шелковистом халатике. – Что-то ты совсем не в форме.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Мы же не на физкультуре, чтобы в форме быть, — равнодушно ответила она. – И вообще, я теперь дома работаю, у меня удалённый график, — она кивнула на ноутбук, — присылают материал, я перевожу.
— А-аа, вон как у тебя. Ну, а мне на работу пора. – Он уже пошел к двери, но потом вспомнил: — А ты разве не хочешь наведаться на квартиру, посмотреть, как там после потопа?
— А что там смотреть? Сказала же, сыро там, пусть просохнет.
— Ну смотри, мне в общем-то всё равно, теперь это твоя квартира.
Выйти он не успел, поскольку Ульяна появилась как раз у самой двери: — Юрий Романович, а я вам завтрак приготовила, вы бы поели…
Тарасов почувствовал запах чего-то вкусного. – Да что-то я не завтракаю последнее время.
— Ну и зря. Это же недолго, к тому же всё готово.
— Ладно, тогда кофе.
— А вам сколько сахара?
— Без сахара. – Он взглянул на стол и присвистнул от удивления. – Как в лучших ресторанах… сырники… уважаю.
— Юрий Романович, а вашу жену… ну, Ангелину Геннадьевну, тоже покормить?
— Ага, с ложечки её покорми, — ворчливо ответил хозяин. – Понятно, что одним воздухом питаться не будет, пусть ест, не жалко. Но посуду за собой пусть сама убирает, не вздумай прислуживать.
Минут через десять, выгнав машину из гаража, Тарасов уехал. Конечно, добираться из отдаленного поселка по времени гораздо дольше, но он не стал делить квартиру, даже не пытался. Во-первых, с Ангелиной довольно долго прожили, да и что сын скажет, когда начнется «делёжка» имущества. Тарасов, хоть и резковат иногда был, мог в лицо сказать неприятную правду, всё же было в нём некое благородство что ли.
Считая, что ситуацию с Ангелиной уладил и Ульяне помог, он спокойно ехал на работу. В голове только мысли о новых проектах. Несмотря на сравнительно молодой возраст, Тарасова уже знали в технологических кругах. Он с молодости, со студенческой поры был сообразительным и постоянно что-то проектировал, разрабатывал. В этом, конечно, был плюс. Но был и минус. За женой он как-то мало присматривал, не интересовался её заботами.
Ангелина требовала внимания. Сначала просто намекала, потом требовала. А потом отступилась, окружив себя подругами и друзьями.
«Зря ты на него возлагаешь надежды, — говорила мама Ангелины, — профессор что ли. Так и будет таскаться со своими коробами для вентиляции, не велика персона».
Некоторые даже говорили, что Тарасов женат не на Ангелине, а на своей работе. Он на такие замечания внимания не обращал. А когда обратил, было уже поздно: у Ангелины появился поклонник. И тут Юрия будто в воздух подбросили, а поймать не успели. Он бухнулся с высоты своих проектов в реальность, больно ударившись.
— А что ты хочешь? Я молода и привлекательна, — не моргнув глазом, ответила жена.
Тарасова тогда трясло от негодования, он не мог понять: зачем, за что так. Понятно было, если бы пил, гулял… а то ведь все эти годы в работе. Собственно, их общая квартира – это его заслуга. Но он не попрекал жену квартирой, понимая, что забота о сыне, когда Антон был маленьким, была в основном с ее стороны, как матери. Но сейчас, когда парень вырос, уехал учиться, Тарасов решил, что склеивать разбитую чашку не нужно. И он предложил развестись.
Но Ангелина, услышав про развод, бросилась отговаривать мужа. Долго уговаривала, клялась, что ничего не было, что это всего лишь навязчивый заказчик, от которого она мечтает избавиться.
— Говори, где его найти, я набью ему морду, — попросил Тарасов.
— Зачем тебе портить репутацию, — сказала она, — давай лучше забудем, как страшный сон.
И он попытался забыть. Развод отложили. Но почему-то прежних отношений уже не было, как будто тень раздора пробежала между ними.
Месяца два жили спокойно, хотя бы не выясняли отношения. А потом он снова увидел её с тем самым «поклонником», причем, тот встретил её возле офиса. И Тарасов видел, как держал под локоток, вел к своей машине, а в другой руке — букет цветов. Если бы это был навязчивый поклонник, как говорила Ангелина, то она хотя бы оттолкнула его. Но нет, она шла, улыбаясь, явно не под конвоем, а по доброй воле.
Тарасов выскочил из машины и побежал за ними, но те успели уехать и он, опомнившись, плюнул с досады и вернулся к автомобилю.
Может даже хорошо, что не догнал их, иначе устроил бы драку среди дела дня, привлекая внимание.
Вечером того же дня Юрий сообщил Ангелине, что разводится с ней окончательно и бесповоротно.
Пришлось выдержать «водопад» Ангелининых слёз, кучу упреков в заскорузлости и бессердечности. Он всё это терпеливо выслушал и свое решение оставил неизменным. Успокоила Ангелину оставшаяся ей квартира с ремонтом и полностью обставленная. Юрий к тому времени уже достроил дом, ему всегда хотелось жить подальше от шумного города — там работалось лучше.
— Ну как поездка? – интересовались коллеги, встретив Тарасова одобрительными взглядами.
Он в ответ кивал, намекая, что всё в порядке. И только с Дмитрием Сцепкиным задержался на лестнице, поговорив минут пять.
— Ну ты молоток, всё успел, — хвалил товарищ, — говорят, начальству уже звонили, все довольны, так что жди поощрения.
Тарасов соглашался, подробно рассказал про испытания, и только про портфель ничего не рассказал. Сам понимал, как беспечно поступил, оставив флэш-карту в портфеле. С Дмитрием они хоть и были в товарищеских отношениях, но услышать в ответ, что чуть «не лоханулся» — он не хотел. Да, Сцепкин, несмотря на интеллигентный вид, вполне мог сказать в глаза: «Ну ты и лох».
До обеда Тарасов был то на планерке, то на совещании, потом долго общался с главным, обсуждали, как запатентовать новую технологию.
О доме он вспомнил только в обед, когда пришло время подкрепиться, и где-то в груди ёкнуло: как там эти две женщины, ведь с одной из них он прожил много лет, а другую знает только третий день.
— Кофе мне сделай. – Ангелина, неторопливо вошла на кухню, лениво пододвинула стул и стала разглядывать Ульяну. – Надеюсь, кофе тебя научили варить в твоей глуши.
— У нас не глушь, у нас город, небольшой, правда.
— Хм, «город». Что же ты из города в город примчалась?
— Обстоятельства так сложились.
— Ох, знаем мы эти обстоятельства, увидела моего доверчивого мужа и бросилась на шею.
Ульяна также спокойно продолжала отвечать. – Зря вы так думаете, вы же не знаете. Юрий Романович просто добрый человек, помог мне. – Она подала Ангелине готовый кофе, поставила тарелочку с сырниками.
— Мне что ли? – спросила Ангелина.
— Ну да, это вам… это завтрак.
Ангелина презрительно отодвинула тарелку. – После чужих рук не ем, может подсыпала чего.
Ульяна вспыхнула, легкий румянец появился на щеках. – Зачем вы так говорите? Я от души… и ничего я не подсыпала.
Ангелина усмехнулась. – Ну вот скажи, что тебе за интерес жить в доме чужого дядьки? Тебе в люди надо, себя показать, — она оглядела девушку, — хотя, с такими данными… тяжело угодить противоположному полу.
— Какими данным?
— Да с твоими. Ни кожи, ни рожи – так кажется говорят.
— Слушайте, не желаете завтракать, так и не надо, только обзываться тоже не надо.
— Ой, рассмешила, я еще даже не начинала. – Ангелина посмотрела на подрумяненные сырники, так аппетитно красовавшиеся на тарелке. – Что там у нас в холодильнике? — она поднялась, открыла его… и застыла на месте. – Это когда же Тарасов успел столько продуктов купить?
— Это я вчера… тут магазин есть недалеко.
Ангелина закрыла холодильник, посмотрела удивлённо на Ульяну. – Выслуживаешься значит? Напрасно. Хозяйка-то здесь я.
Ульяна сняла с плеча полотенце, оставила его на столе: — Ну так и хозяйничайте, посуду как раз за собой помойте. – И она вышла из кухни.
— Ну ты посмотри, это называется «никто и звать тебя никак», а гонору больше своего роста. И где же Тарасов подобрал ее?
Она еще раз взглянула на сырники. Самой готовить не хотелось, к тому же материал прислали, надо было приступать к переводу, так что некогда Ангелине кухонными делами заниматься. Она попробовала немного остывший кофе, и рука непроизвольно потянулась к сырнику. Оценив его вкус, улыбнулась, продумывая план действий.
Проверив реакцию Ульяны на колкие слова, убедилась, что ничем подобным не проймешь самозванку. Ангелина именно так и считала: Ульяна – самозванка. Облапошила дурачка Тарасова, влезла в доверие, и теперь, наверняка, метит занять место Ангелины. Разве может она такое допустить? Нет, конечно. Она – Ангелина, очаровательная, умная, элегантная, модная, интересная против этой дурнушки.
Сполоснув чашку из-под кофе и тарелку после сырников, Ангелина подкрасилась, надела спортивный костюм, накинула куртку и вышла на улицу. Погуляв по расчищенным тропинкам (Тарасов вечером успел прибраться во дворе), направилась в комнату к Ульяне.
Тактично постучав, вошла. – Можно? – миролюбиво спросила она.
— Да-аа, проходите.
— Я на минуточку. – Она оглядела комнатку. Сразу появилось предположение: не для этой ли самозванки Тарасов комнатку готовил… даже обставить успел. Конечно, Ангелине хотелось сказать что-нибудь неприятное в лицо домработнице, даже плюнуть с досады, а потом растоптать, выгнать отсюда… но она сдержала себя.
— Ты знаешь, а сырники вкусные оказались. Представляешь, я съела… спасибо.
Ульяна не ожидала от высокомерной женщины похвалы, поэтому искренне обрадовалась. – Правда? Вам понравилось?
— Очень. Я думаю, Юре тоже понравилось.
— Наверное.
— Разве он тебе не сказал ничего?
— Нет, он поел и уехал.
Ангелина миролюбиво махнула рукой. – Ну понятно, он всегда такой, я ведь знаю своего мужа, — она вздохнула, — столько лет прожили… и эта размолвка… — Ангелина достала платочек и вытерла глаза, стараясь не размазать тушь.
Ульяна не ожидала увидеть гордую супругу хозяина столь беззащитной. — Ну что вы, плакать не надо… не расстраивайтесь.
— Я не расстраиваюсь. Это слезы радости. Когда вспоминаю, как много у нас общего, как много было счастливых минут, слезы сами появляются. Тебе, конечно, не понять, ты и замужем не была…
— Почему? Была.
— Ты?
— Да.
— Интересно, а что же ты не с мужем?
— Мы развелись.
— Бросил?
— Нет, я сама.
— Ну всё равно ты должна понять меня, — Ангелина старалась быть покладистой, расположить к себе домработницу, — для меня семья – это… самое главное. Размолвка произошла по недоразумению, и я хочу всё исправить. — Ангелина, можно сказать, придумывала на ходу, и обрадовалась, когда правильные мысли пришли в голову. – И мне кажется, ты можешь мне помочь.
— Как я могу помочь? Наверное, это Юрий Романович должен решить…
— Юрий Романович занят работой. Ну как, согласна?
— А как именно помочь?
— Ах ты глупенькая! Да просто не мешать! – Не выдержав, сказала Ангелина.
— А разве я мешаю? Это ваше дело, в конце концов, — недоумевала Ульяна.
Ангелина, нервничая, стала разглядывать ногти, поймав себя на мысли, что пора сделать маникюр, но разве найдешь тут приличного мастера, придется в город ехать.
— Слушай, ну раз уж на то пошло, скажу, как есть. – Продолжила Ангелина. – Ты можешь найти работу получше, а не вот здесь… ну сколько он тебе платит? Учти, много не получишь.
— Не знаю, мы пока не говорили об этом.
— Ну так вот, Тарасов… ну Юра, он ведь может вообще забыть, и ты останешься ни с чем. Тебе это надо?
— Ну вообще-то мне деньги нужны.
— Ну вот, значит тебе надо искать работу в Москве. А жилье… да это вообще легко.
— Но мы договорились, Юрий Романович обещал…
— Да что ты вцепилась в Юрия Романовича? Мужиков что ли больше нет? – Теперь уже, не скрывая неприязни, спросила Ангелина.
— Я не ищу мужиков, — Ульяна снова вспыхнула, — мне просто надо найти хорошую работу со временем…
— Ты что не понимаешь? Если съедешь – семью спасешь!
— Да, пожалуйста, я могу хоть сейчас уехать, только надо Юрию Романовичу сказать. Вот приедет с работы, я скажу, что уезжаю, так будет честно.
Ангелина с досады захлопала в ладоши. – Браво! До тебя или не доходит, или ты затеяла свою игру…
— Да какую игру? Я хочу, чтобы всё было по-честному. Не могу вот так неожиданно уехать, тем более человек надеется на меня…
— На что надеется? Что ты будешь кофе ему в постель подавать? – со злостью спросила Ангелина.
— Да что вы такое говорите? Почему вы так думаете?
Ангелина, убедившись в упертости «самозванки», уже не скрывала своего мнения. – Я не думаю, я знаю! Ломитесь все в столицу, цепляетесь за каждый крючок, лишь бы задержаться, да на чужой горб запрыгнуть… думаешь, не заметила, что виды на него имеешь…
— Ничего я не имею. И если Юрий Романович скажет, то уеду завтра же. А сейчас… вам лучше уйти, я отдохнуть хочу.
Ангелина глубоко вздохнула: — Так, спокойно, — сказала она себе, — спокойно, дыши ровно.
— Вам плохо? – Ульяна по-своему поняла состояние Ангелины.
— Мне? Мне хорошо!
Она вышла, хлопнув дверью.
— Ну ладно, самозванка, все равно я тебя выживу из этого гнёздышка, — пообещала она и направилась в дом.
Было время, когда она противилась строительству дома, а Тарасов, напротив, говорил, что это вроде дачи. Ангелина же считала пустой затеей и бессмысленной тратой денег.
А теперь, когда готовый особняк стоял как картинка, да еще полностью благоустроенный (ничего удивительного, учитывая способности Тарасова), Ангелина ревностно отнеслась к появлению Ульяны. И так есть проблема, которую надо решить, — вернуть Тарасова, как того теленка, отбившегося от стада, так еще появление самозванки в новеньком доме добавило забот.
***
Тарасов успел пообедать, продолжая мысленно прокручивать в голове усовершенствование подачи вентиляции. Он сам считал это вредной привычкой – вот так сидеть над тарелкой в раздумьях. Понимал, что во время обеда надо обедать, а не «мысли жевать». Но ничего с собой поделать не мог, такой уж он человек. Он снова вспомнил про флэш-карту и ужаснулся от одной мысли, что портфель мог исчезнуть бесследно. Наверняка, для вора никакой ценности не представлял, скорей всего, выкинули бы. А карту проверили бы и тоже выбросили.
И хотя предварительная копия у Тарасов была, но на ней, далеко, не вся информация, и пришлось бы снова корпеть над проектом, переделывая его. Да и само то, что ценные документы пропали – уже плохо.
Тарасов отодвинул тарелку и облегченно вздохнул, радуясь, что всё обошлось. И надо же было появиться в нужный момент этой девчонке… вот уж, в самом деле, невезучая, его выручила, а сама вещей лишилась. Он почему-то улыбнулся. Рад, что нашлось решение, что провинциальная девчонка приняла его помощь – Тарасову стало как-то легче и он проникся ещё большей благодарностью к ней.
Оставалось время, и он позвонил сыну.
— Антоха, здорово! Как там? К сессии готовишься?
— Всегда готов! – Послышался бодрый голос сына. – Пап, как там мама? Звонил утром – не ответила. Ах, да, она же дома, а ты за городом… вы же отдельно теперь.
— Не переживай, мама тоже за городом.
— Вы помирились? – в голосе Антона чувствовались нотки одобрения.
— Да мы и не ругались, просто разводимся. Ты уж, прости сын, жизнь разная бывает. А мама временно поживёт у меня, там квартиру затопили соседи…
— Затопили? Странно, она недавно звонила, всё было хорошо…
— Ну значит это после твоего звонка. Там полная ванная воды была, представляю, что в квартире делается, надо просушить.
— А-аа, ну ладно, понял.
— Сын, ты не переживай, если не ответила, значит сама перезвонит.
— Пап, у тебя-то как?
— Нормально, вчера вернулся, дома тоже всё нормально.
Разговор, конечно, получился коротким, но Тарасов хорошо знал сына, понимал, что в молодости дети стремятся проживать свою жизнь, и на разговоры с родителями, зачастую, не хватает времени. А он и не обижался.
— Ну как, Ульяна, первый день? Какие трудности? Разобралась, или еще путаешься, где у меня чашки-ложки? Да-да, сам знаю, не разжился еще посудой, по минимуму пока, но ничего, будут у нас и сервизы…
Юрий вернулся домой в добром расположении духа, даже присутствие Ангелины не расстроило его. Ульяну застал в тех же джинсах и в футболке, окинул взглядом ее щуплую фигуру и спросил напрямую: — А ты что, не приоделась еще? Может времени не было в магазин сбегать? Или, хочешь, в столицу отвезу на выходные, купи себе обновки.
Ульяна смущенно смотрела на него, чувствовалось волнение. – Юрий Романович, мне лучше уехать от вас.
— Здрасьте вам! Вчера такая решительная, а сегодня заднюю скорость включила. Что не так? Ангелина чего-нибудь сказала?
Ульяна вздохнула. – Я там ужин приготовила, вы отдохните и поешьте, с работы всё-таки.
— Ну это я с удовольствием, — Тарасов быстро снял верхнюю одежду, умылся, переоделся и сел к столу. – Давай со мной, наверняка, ты не ела.
Появилась Ангелина. – Юра, ты уже дома? А я жду-жду, честно сказать, не слышала, как ты приехал… ну что же, давай ужинать. – Она села напротив.
Тарасов сразу помрачнел. – Ульяна, присаживайся, ужинать будем, — повторил он еще раз.
— Да, Ульяна, в самом деле, давай с нами, вместе поужинаем, — миролюбиво сказала Ангелина, и на ее лице осталась тень доброжелательности. Тарасов напрягся, с удивлением взглянул на жену.
Ели молча. Ульяна то и дело поднималась и подавала на стол.
— Я сам, — сказал хозяин, — ты сиди, я сам чай налью.
— Мне кофе. – Напомнила Ангелина.
— Не уснешь ведь, — непроизвольно вырвалось у Тарасова.
— Спасибо, что заботишься обо мне, — мгновенно отреагировала она.
Поужинав, Тарасов и Ангелина разошлись по комнатам, Ульяна осталась убирать посуду. Он вскоре вышел, в надежде застать ее и продолжить разговор, который был прерван при бывшей жене.
— Ну так я не понял, почему тебе надо уехать? Вряд ли так быстро нашлась работа, ты даже на собеседование не ездила.
— Да ничего я не нашла, — призналась девушка, — просто согласитесь, Юрий Романович, что странно всё это и неправильно… с моей стороны.
— Что неправильно?
— Поселиться у незнакомого мужчины… жить у него… тем более ваша жена здесь…
— Ну, во-первых, ты у меня работаешь. Временно. Во-вторых, за твою работу я плачу деньги, могу каждый день расплачиваться, так для тебя надежнее. А в-третьих, ты меня выручила, когда спасла мой портфель. Если бы не ты, я сидел бы сейчас сутками над этим проектом. Так что моя благодарность – это лишь малая часть того, что тебе полагается. А насчет Ангелины – не переживай, она через неделю уедет.
— Мне кажется, она вас… любит.
— Ты знаешь, не так давно я понял, что моя жена любит деньги. Вот где настоящая любовь, правда, не всегда взаимная, деньги почему-то от нее быстро уходят.
Он поднялся, пододвинул стул. – Всё, пора отдыхать. До завтра, Ульяна. Если к утру не передумаешь от меня уходить, то приготовь, пожалуйста, завтрак, у тебя это вкусно получается.
Последующие дни прошли почти незаметно. Тарасов уезжал на работу, Ульяна крутилась на кухне, Ангелина сидела за ноутбуком, или листала журнал. Через неделю она попросилась с Тарасовым в город.
— Домой хочешь наведаться? – спросил он.
— И домой тоже. И вообще дела есть.
На улицу вышли вместе, и со стороны можно было подумать, что всё у них хорошо.
Ульяна решила, что они вернутся также вместе вечером, но Ангелина приехала раньше. Раздевшись, она еще раз взглянула на свои руки, и по выражению лица было понятно, что довольна маникюром.
— Ульяна, подойди!
Девушка вышла ей навстречу. Было заметно, что Ангелина в хорошем настроении. – Вот список продуктов, сходи в магазин и приготовь к вечеру романтический ужин.
Девушка растерялась. – Так уже вечер, я не успею…
— Читать умеешь? Это Юра написал, как раз для тебя, просил передать.
— Возможно. Но поздно уже.
— Слушай, тебе за что деньги платят? Бери и делай. У нас сегодня романтический ужин, понимаешь, у нас с мужем.
— Мне надо позвонить Юрию Романовичу.
Ангелина пожала плечами, будто ей все равно. – Ну, звони, у него как раз совещание… или не ответит, или на грубость нарвёшься. – Она покровительственно вздохнула. – Ох, жалко мне тебя, ничего ты еще не понимаешь в жизни. Мы с Юрой почти двадцать лет прожили, знаем друг друга до кончиков волос… ну неужели ты думаешь, что я с мужем не помирилась? Ладно, можешь не ходить в магазин, просто сделай что-нибудь… впрочем, я сама могу, для любимого мужа не трудно.
— Ладно, я приготовлю, — согласилась Ульяна, — мне ведь за это платят. Хотя странно всё это, у нас совсем другой разговор был сегодня.
Тарасов в тот день вернулся поздно. Ульяна, накрыв стол, ушла к себе, чтобы не мешать, в конце концов, какое ей дело до семейной жизни хозяина. Она живет у него, получает зарплату, при этом просматривает объявления по работе. Как только подвернется что-то лучше, всегда можно уйти.
Она слышала, как подъехала машина, и снова погрузилась в телефон.
Тарасов устал в тот день, тихо вошел, снял куртку, ушел в ванную. Он уже направился на кухню, как вдруг появилась Ангелина в нарядном платье. – Юра, ты так поздно… а я ждала тебя.
— Чего вдруг? – спросил он устало.
— Ты забыл, ты совсем забыл, сегодня ведь годовщина нашей свадьбы, мы расписались как раз под Новый год.
— Угу, под Новый год и разведемся.
— Хорошо, как скажешь. А пока… давай поужинаем.
— А где Ульяна? – он с тревогой заглянул на кухню.
— Не переживай ты, все хорошо с ней, отдыхает она. Не сидеть же ей постоянно на кухне. Я отпустила, сама уберу со стола.
— «Ты отпустила»? А чего вдруг распоряжаешься тут? Кажется, я пустил просто пожить на несколько дней, а ты уже примеряешь на себя роль домоправительницы.
— Юра, давай хотя бы сегодня без упреков. Вот давай просто поужинаем.
— Ладно, давай, хотя не хочется.
— А ты начни и сразу захочется.
Тарасов окинул взглядом стол. – Ульяна готовила?
Ангелина замялась. – Ну-уу, кое к чему я тоже руку приложила.
Тарасов открыл бутылку, налил. Вообще он не был заядлым выпивохой, но сегодня осушил бокал, потом налил еще. – Вот, Геля, теперь точно запатентуют мое изобретение, — устало сказал он.
— Так у нас двойной праздник! – Обрадовалась Ангелина.
— Геля, ты не забывай, у нас на днях развод.
Рука Ангелины нервно дёрнулась, содержимое бокала чуть пролилось. – Умеешь ты, Тарасов, настроение испортить. Хотя бы в такой день промолчал.
— Геля, честно говоря, «задолбала» ты меня, ну сколько можно, — он снова налил себе. Еда так и осталась на столе, он не притронулся.
— Тебя собственная победа не радует? – спросила она. – Успех, деньги, что еще тебе надо?
— Радует. Просто я устал. И мне полагается отпуск.
— Давай поедем на море!
— Нет. Я просто хочу побыть дома. – Он помутневшим взглядом посмотрел на нее. – А знаешь, поехали завтра на квартиру, я вентиляцию проверю, и вообще помогу привести всё в порядок. И ты вернешься домой.
— Тебе так хочется от меня избавиться?
— Мне хочется скорей развестись.
Он ушел в спальню и лег поскорей, чтобы выспаться.
Ульяна встала рано. Привычка у нее такая. Умывшись, шмыгнула на кухню, чтобы успеть приготовить завтрак. Стол в зале остался неприбранным со вчерашнего вечера — это сразу бросилось в глаза. Она быстро прихватила тарелки, повернувшись, увидела приоткрытую дверь в спальню. Тарасов все еще спал, и она подумала, что опоздает на работу, хотела тихо позвать его, но остановилась, увидев рядом с ним спящую Ангелину.
Ульяна ушла, не разбудив их, и принялась готовить завтрак.
Вскоре она увидела хозяина. Заспанный, он пошел умываться. Всё утро молчал. И также молча уехал.
«Вот же стерва, — думал он дорогой, прилегла под бочок. И я тоже хорош, отрубился сразу, а то бы выставил её… ну Геля, ну и стерва».
Днём ему позвонили. Номер был незнакомый. Тарасов даже отвечать не хотел, потому что игнорировал незнакомые номера. Но кто-то настойчиво названивал, и он ответил.
— Юрий Романович? – услышал он женский голос.
— Да, это я. Говорите.
— Юра! Это ваша соседка, этажом ниже живем.
— Наталья Николаевна, это вы?
— Ну да, Юра, я это. Кое-как узнала твой телефон, мне Иван Иваныч подсказал, а он у своего сына узнал, у Серёжи… ну в общем, это неважно… я что хотела сказать по поводу твоей квартиры…
— Наталья Николаевна, так это уже не моя квартира, там Ангелина живет.
— Да знаю я, жаль, конечно, что не твоя квартира… Юра, не могу дозвониться до Ангелины, может ты поможешь… затопила ведь нас Ангелина-то…
— Как это «затопила»?
— Настоящий потоп устроила…
— Погодите, вы что-то путаете, это нашу, то есть квартиру Ангелины, затопили соседи сверху.
— Нет, Юра, это мы пострадавшие. Потоп был в квартире твоей жены, у нас по стенам бежало. И вот мы с ней переговорили, обещала возместить нам, а теперь дозвониться не можем… волнуемся мы с мужем.
— Ничего не понимаю, она ведь фотографию показывала, там у нее в ванной потоп…
— Вот-вот, через ванную всё и началось. Юра, ты уж позвони ей, напомни, что возместить обещала, уж не хочется через суд… соседи всё-таки.
— Хорошо, Наталья Николаевна, я передам. Вы не волнуйтесь, она возместит.
Домой Тарасов вернулся злой как волк.
— Ну и что? Ну случилось. Я ведь не обманула тебя, в моей квартире действительно потоп, — спокойно ответила бывшая жена.
— Но ты сказала, что соседи затопили, а оказалось – твоя вина.
— Но в квартире сыро. И это факт. – Также спокойно сказала она в ответ.
— Ты возмещать собираешься?
— Конечно! Дай мне хотя бы переждать это водяное бедствие, пожить в теплом доме, а не в сырости.
— Короче, живешь до развода, — пообещал Тарасов, — а потом съезжаешь.
Тарасову хотелось отвлечься, просто отдохнуть, и он долго сидел на кухне, подливая время от времени себе в чашку кипяток.
— Уля, присядь, — позвал он. – Ты, наверное, видела сегодня утром… извини, всё не так.
— Юрий Романович, да вы о чём?
Он кивнул в сторону комнаты Ангелины. – Я к тому, что картина, которую, наверняка, заметила утром, не соответствует действительности.
— Да мне это вообще зачем, меня это не касается.
— Не хочу выглядеть вруном. А то получается, говорю одно, а ты видишь другое.
— Давайте о чём-нибудь отвлеченном поговорим, — предложила девушка. – Вы знаете, очень много предложений по работе, — она достала телефон, — вот, например, в это кафе требуется, а вот в ресторан…
— Ну и кем тебя возьмут?
— В кафе… не знаю, может официанткой сначала…
— Знаешь, Уля, не хочется, чтобы ты где-нибудь в шаурмичной устроилась… вот честно, не хотелось бы, — с печалью в голосе сказал Тарасов.
Она вздохнула в ответ, посмотрела в окно, за которым давно было темно. – А я сегодня дорожки подмела.
— Зачем? – спросил Тарасов. – Это моя работа.
— А мне понравилось… и знаете, заметила, что у вас тут ещё «лысо».
— Это как? – не понял он.
— Ну на усадьбе растительности мало.
— Так не успел еще. А вообще планы есть, думаю, как бы всё обустроить. – Он посмотрел в карие глаза девушки. Русые волосы гладко прибраны и убраны назад, на губах чувствуется едва заметная улыбка. Он вдруг засмотрелся на нее, и стало как-то хорошо на душе. Он даже не мог вспомнить, когда еще ему было так хорошо.
Она отвела взгляд и продолжила: — А знаете, вон там, за домом, можно фруктовые деревья посадить, а вот здесь, — она подошла к окну, — цветник разбить. – Ульяна отошла от окна, взяла блокнот и стала рисовать. – Знаете, как классно будет, если здесь у вас елки…
За пару минут она разрисовала весь лист, потом, будто опомнившись, остановилась. – ой, что-то я увлеклась… может вам не понравится, просто мне показалось…
— Нет-нет, это интересно, — Тарасов склонился над листком, — ты всё распределила будто заправский ландшафтный дизайнер, как-то всё со вкусом получается. Слушай, очень даже симпатично вышло… где научилась?
— Нигде. Дома увлекалась еще, а потом соседям помогла, вместе растения выбирали.
— Ну здорово! Да ты молодец, Ульяна… как тебя по батюшке?
— Сергеевна. А фамилия Лютикова.
— Лютикова? Какая интересная фамилия, какая-то нежная что ли… — Он снова задержал на ней взгляд.
Теперь уже она не казалась ему несчастной, невезучей, растрёпанной как при первой встрече. Он будто заново открыл ее для себя.
Он даже помог убрать посуду, потом сам предложил свозить ее в Москву, чтобы купить одежду, которая ей понравится.
— У меня в той сумку платье было красивое, — с сожалением, вспомнила она.
— Еще лучше будет, — пообещал он. – И вообще, хочу, наконец, показать тебе столицу.
Она улыбнулась, кивнула в ответ и ушла спать.
Утром проснулась сама, удивившись, что не слышала сигнала будильника на телефоне. Но телефона не было. Она подскочила, как ужаленная, испугавшись, что потеряла его. Быстро оделась и пришла на кухню. Там, на подоконнике, лежал ее телефон. Она выдохнула, подумав, что не хватало еще и телефон потерять.
Тарасов торопился, а точнее сказать, торопил Ангелину.
— Ну всё, ехать надо, опаздывать нельзя.
Она усмехнулась. – Так торопишься развестись? Юра, где ты еще найдешь женщину, которая так упорно пытается удержать тебя? Почему не ценишь?
— Да, Геля, ты так упёрлась, что мне кажется это никогда не закончится.
Они вышли, он даже не успел ничего сказать Ангелине.
Вообще этот день он решил посвятить разводу, чтобы вообще ни на что не отвлекаться. Чего только стоило уговорить Ангелину, вернее, противостоять ей.
— Вероятно, тебе позвонила соседушка снизу, — предположила она.
— Какая разница, Геля? Дело в том, что это твоя вина.
— Ну увлеклась, заработалась, забыла про этот кран, — виновато сказала она.
Тарасова удивляло, что она спокойно ехала с ним. Без истерики. Также спокойно прошел развод. И также спокойно вышли.
— Ну, Тарасов, будь счастлив!
— Геля, ты Антону позвони, он как-то не дозвонился.
— За сына не переживай, я всегда про него помню… ради него и хотела спасти нашу семью.
Тарасов усмехнулся. – Ну да, можно подумать, ему пять лет.
Она пожала плечиком и виновато сказала: — Извини, что не получилась у тебя «жена к Новому году».
— В смысле? Что имеешь ввиду?
— Да так, ничего… заметно было, как ты на нее смотришь, наверное, уже планы по поводу домработницы строил…
Тарасов не стал отвечать. Молча сели в машину, и также молча вёз Ангелину к ней домой с вещами.
***
Он вздохнул, когда остался один, потому что давно был к этому готов, и сильно устал за это время. Хотелось вернуться домой и прогуляться по лесу. Вместе с Ульяной. Звонок отвлек его, но ответить не успел. И только когда остановился у киоска, чтобы купить воды, перезвонил.
— Юрий Романович, спасибо за всё, извините, мне надо срочно уехать.
— Что случилось?
— Мне домой надо. Бабушка звонила.
— А что с бабушкой?
— Она заболела.
— Не нравится мне что-то твой голос, Ульяна. И история с бабушкой не нравится. Придумала?
— Нет, правда, она звонила и мне надо домой.
— Где ты сейчас?
— Еду на вокзал.
— Я тебе денег должен.
— Можете на карту перекинуть, у меня ведь теперь есть карта.
— Хорошо.
Он так и стоял с телефоном в руке, задумавшись. – На вокзал, говоришь? Ну так я тоже туда еду, там и разберёмся, что к чему. Лишь бы успеть.
— Юрий Романович, ну вот зачем вы приехали? Я же всё по телефону сказала, к чему снова эти разговоры…
— Ничего не понимаю, ты будто боишься меня что ли… а может обиделась… ну прости, что получилось тогда с твоей сумкой…
— Да причем тут сумка? Вы мне всё возместили, хотя это и не ваша вина… я о том, что не надо было на вокзал приезжать.
Они стояли на перроне, и Ульяна поглядывала в ту сторону, откуда должен был показаться поезд, который идет через Сарапул.
— Не понимаю тебя. То ты рвалась в Москву, хотела работу найти, а то вдруг бежишь отсюда… в чем причина?
— Бабушка мне позвонила, болеет она. Хочу на Новый год с ней побыть.
— Ну ты как Красная Шапочка с пирожками, мчишься к бабушке, несмотря ни на что.
— Ну правда, давление у нее, — виновато пробормотала Ульяна.
Тарасов вспомнил паспорт Ульяны, в недавнем вечернем разговоре она сама его показала ему, и он помнил ту страницу с адресом, еще удивился, что прописана она в деревне, точнее в небольшом селе. Но расспрашивать времени не было, да и не стал проявлять любопытство.
— Ну хорошо, съездишь к бабушке, а потом возвращайся. Не хочешь у меня работать, найдем тебе место в столице. И комнату помогу снять.
— Не надо. Ничего не надо. – Ульяна была настроена решительно и уже начинала нервничать, ожидая посадки.
— Ангелина, наверное, что-то сказала? – спросил Тарасов.
— Юрий Романович, да причем здесь ваша жена? Это я виновата, сразу поняла, что неправильно всё это, не надо было мне у вас останавливаться. Вы простите меня, спасибо вам. С Наступающим! Будьте счастливы.
Он стоял как завороженный и наблюдал, как она скрылась в вагоне. Стоял до тех пор, пока состав не тронулся с места. И уже когда поезд скрылся из вида, Тарасов ругал себя, что не удержал её, не убедил остаться.
Он поплелся к машине, думая о том, что Новый год придется встречать одному. – Пожалуй, это лучше, чем с Ангелиной, — подумал он и набрал номер сына.
— Антон, ну что, приедешь на Новый год?
— Паап, ну ты чё, не в курсе что ли? Я же говорил, мы с Дашей у друзей отмечаем, я и маме тоже сказал… давай лучше потом, после сессии приеду.
Тарасов вздохнул. – Ладно, давай. Аккуратно там, без экстрима, понял?
— Да понял я, понял, всё будет нормально.
«Ну значит точно одному встречать, — подумал он, — хотя можно к друзьям заглянуть, звали ведь».
— Мам, привет! Как вы там? – спросил Юрий, позвонив родителям.
— Да всё хорошо, здоровье, слава Богу… а ты как? Когда к нам?
— Наверное, после праздников? Как там у вас погода в Волгограде?
— Сынок, разная погода, так-то тепло у нас.
— Как папа?
— Папа в гараж ушел, утром про тебя говорил.
— Ладно, я позвоню ему.
— Юра, переживаем мы, один ты теперь. Уж по-разному у вас было, но всё же семья, а теперь…
— Мам, ну не маленький я, справлюсь…
В трубке послышалось, как женщина вздохнула. – Уж больно ты добрый, всегда таким был, как бы не во вред тебе…
— Всё будет хорошо. Да и сейчас уже хорошо.
Он, не торопясь, возвращался домой. Снега в городе не осталось, а только серая жижица лежала на обочинах. И только ближе к дому снова появился снежный покров. Бор удивительным образом держал снег, сохраняя и напоминая, что зима всё-таки и скоро Новый год.
У ворот Тарасов застал невысокого, худощавого мужчину в меховой кепке и в легкой дубленке стального цвета. Он сразу вспомнил этого брюнета: видел его с Ангелиной. И так же как в прошлый раз, мужчина стоял с букетом. Тарасов еще подумал, кто с цветами по улице прогуливается, зима всё-таки, замёрзнут ведь. Мужчина поглядывал на дом Тарасова, будто ждал кого-то.
— Ко мне что ли? – спросил Тарасов.
Мужчина вздрогнул, стал разглядывать хозяина.
— Простите, мне бы Ангелину Геннадьевну, — сказал гость.
— Не понял. – Тарасов был в замешательстве. – Вы кто? Почему здесь её ищете?
Мужчина подошел ближе. – А вы, так понимаю, её муж? Вот хорошо, что встретил вас, сразу всё и скажу. Напрасно вы ее удерживаете, я… люблю Ангелину… мы должны быть вместе.
Тарасов осмысливал сказанное, а когда наконец понял, тихо рассмеялся. Но увидев недоумение в глазах гостя, перестал смеяться. Мужчина с букетом был серьезен, и намерения у него, вероятно, серьезные.
Тарасов кашлянул тактично и сказал: — Понимаю. – Он протянул незнакомцу руку, а тот неуверенно – свою. Пожав друг другу руки, Тарасов продолжил: — Ангелина свободна. Желаю счастья. Не знаю, как вас звать…
Опешивший мужчина пробормотал: — Валентин Эдуардович… мы учились вместе… правда, Ангелина тогда была на пятом курсе, а я на первом… но это же ничего…
— Конечно, ничего, понимаю. – Тарасов показал на свой дом: — Её здесь нет, она в городе, в квартире.
— Да-да, спасибо… простите, что побеспокоил.
— С Новым годом! – сказал на прощанье Тарасов.
Мужчина, явно обрадовавшись, поспешил к своей машине, стоявшей на обочине.
— И это ему я хотел набить морду? – усмехнувшись, сказал Тарасов. – Смешно, однако…
Он проводил его взглядом и открыл калитку. Нашел оставленные Ульяной ключи, открыл дверь и вошел в опустевший дом. Подумал, что хорошо бы собаку завести или кота, но вспомнил, что часто уезжает и оставить живность попросту не с кем.
Перед праздником звонил коллега Дмитрий Сцепкин, звал в гости. – Ну чего как волк один сидишь, давай к нам, Лена гуся зажарила.
Тарасов вспомнил вкусные обеды Ульяны, даже показалось, что запахло чем-то вкусным. – Гусь – это хорошо. Но я, пожалуй, дома останусь, попробую ничего не делать, ну если только во дворе прибраться, снег смести.
— Ага, не будешь ничего делать… Знаю я тебя, снова застрянешь в новом проекте.
Тарасов засмеялся. – Клянусь, на все праздники – табу, никаких планов.
Он два раза звонил Ульяне, сигнал был, но девушка не ответила. И он вечером тридцать первого просто отправил ей сообщение с поздравлением. Она тоже в ответ. И всё, тишина.
Новогоднюю ночь провёл один. А утром первого числа отправился на вокзал. Он даже не посмотрел расписание, и поэтому пришлось слоняться по вокзалу еще пару лишних часов.
Второго января он уже был на месте. Смешно, конечно, идти на экспериментальный, всё равно в праздники закрыто, кроме охраны никого нет. И он, вспоминая район и название села, поехал на автовокзал. Такого неопределенного путешествия у него еще не было.
Он сосредоточенно смотрел в окно, думая, правильно ли поступил. Сначала говорил себе, что просто хочет узнать правду, вдруг чем-то обидел Ульяну. Но уже в глубине души понимал, что чем-то притягивает его эта молодая женщина, больше похожая на девчонку. Что в ней такого, он и сам не мог понять.
Село раскинулось длинной улицей, прилично заснеженной, а к этой центральной улице примыкали еще несколько улочек. Он так и шел по этой большой улице, поскольку адреса не помнил. Вот только название района и название села, а саму улицу и, тем более, номер дома – не знал.
— Лютиковы? Нет, не знаю таких, — ответила попавшаяся навстречу женщина.
— Ульяна ее зовут, — пояснил Тарасов.
— А-ааа, погоди, так это Анны Игнатьевны внучка, хотя, считай, что как дочка…
Тарасов, обрадованный, торопливо пошел по названному адресу.
По сравнению с его новым домом, жилище Ульяны было довольно скромным. Старые ворота, потемневшие от времени, палисадник, за которым росли какие-то кусты, береза у ворот. Да и сам домик, будто склонившийся к земле, но еще крепкий на вид, заметно, что строили на совесть.
Он ткнулся в калитку и услышал заливистый лай. Пришлось отойти и терпеливо ждать.
Он заволновался. Всю дорогу был спокоен, а теперь, когда Ульяна совсем рядом, стал нервничать.
Калитка распахнулась и Тарасов увидел женщину в цветном платке и теплой телогрейке. Можно было сходу дать ей лет семьдесят, может чуть меньше или чуть больше.
Женщина окинула гостя взглядом, подозрительно продолжая разглядывать его.
— Здравствуйте! А скажите, Ульяна… Лютикова здесь проживает? И дома ли она?
— Ульяна-то? Ну так-то здесь, а дома ее нет.
Тарасов расстроился. – А где же она?
— А вы кто будете?
— Знакомый. Я из Москвы.
Женщина прикрыла калитку и, осмелев, подошла к гостю. – Из Москвы, говоришь? А не тот ли ты женатый домовладелец? А? Бесстыжие твои глаза…
— Почему «бесстыжие»? Вы же не знаете меня…
— Да уж знаю, рассказала твоя жена, как ты Ульяну облапошил, как домой привел при живой-то жене… и как у тебя совести хватило сюда приехать? – она схватила, стоявшую возле палисадника палку и замахнулась. – А ну, поворачивай оглобли, а то угощу тебя, «мама не горюй».
— Да вы что? Я по-хорошему приехал… не похожи вы на больную…
— Да я только оклемалась, с давлением маялась, за Ульяну переживала…
— Погодите, во-первых, я никого не обманывал, мы с женой не живем давно…
— Опять врешь! Мне жена твоя звонила, всё рассказала. Так что катись отсюда!
— Так, погодите, — Тарасов достал документы: — Вот, развели нас, наконец-то, и до этого мы раздельно жили. Ангелина ко мне напросилась в дом, сославшись, что квартиру затопило, — он с досады махнул рукой, — хотя вам это зачем. Главное – не женат я. Разве Ульяна вам не рассказывала, как мы познакомились?
— Рассказывала. Только я всё равно не одобрила. Где это видано, чтобы девку у себя дома держать… для каких целей?
— Да что же вы так плохо думаете? Был бы я негодяй, разве помчался за ней вдогонку?
— Точно не женат? – сменив свой тон, спросила хозяйка.
— Точно.
— Дай погляжу, — женщина взяла документы, — без очков не разберу. Ладно, пойдем в дом, а то все собаки соседские лай подняли.
Он с интересом разглядывал печь с лежанкой, стол, застеленный праздничной скатертью, даже часы настенные привлекли его внимание.
Хозяйка, сняв платок, села к окну и, надев очки, изучила все документы Тарасова.
— Ну, так-то да, — сказала она.
— Так вам значит моя бывшая жена звонила?
— Звонила, плакала, говорила, что Ульянка будто с вами… ну сам понимаешь.
— А вы и поверили?
— Сначала поверила, а потом как внучка приехала, всё рассказала, конечно, дитю своему поверила. Но насчет тебя сомнения у меня были…
— Так и было. Могу рассказать, как познакомились, как предложил ей работу… хорошая у вас внучка. Но не понял, почему так резко уехала. Теперь точно знаю, без Ангелины не обошлось. – Он взглянул на хозяйку, пытаясь поймать ее взгляд. – Мне бы Ульяну увидеть…
— Увидишь. Придет скоро, в магазин побежала. Ты это… раздевайся, с дороги устал, поди. Счас я на стол накрою, покормлю тебя.
Для Тарасова контраст был разительный: то чуть палкой не огрела, то сразу к столу. Суетится, извиняется, а сама всё равно посматривает на гостя, будто изучает.
— Ты уж прости, мил человек, Ульянку-то я вырастила. Мамка у нее по молодости родила, да уехала, в горе была, что парень-то бросил. Вот я и вырастила внучку. Так она мне теперь как дочка. Ей ведь с первым мужем тоже, как и ее матери, не повезло. Да и деток не было. Обижал мужик-то. Ладно бы поблизости жили, а то ведь в городе комнату снимали, я ничего не знала, не видела. А когда узнала, так чуть сама его не побила, убёг, гад эдакий. – Она внимательно взглянула на Тарасова.
По улице промчалась скорая помощь. – Хозяйка глянула в окно. – С района скорая, видать к Ваське… «белок ловить» едут. – Она строго посмотрела на Тарасова. – А ты как насчет этого? Тоже «белок разводишь»?
Тарасов заморгал, пытаясь понять, о чем речь. – А-аа, ну да, у нас там бор, тоже белки водятся…
— Какой бор? Я про то, не закладываешь ли за воротник. А то ведь некоторые налакаются до белой горячки…
— А-аа, — Тарасов понял, рассмеялся. – Нет, что вы, я редко и немного. А белки… это я про настоящих, которые в лесу.
Хозяйка тоже улыбнулась. – Ну ты ешь, утром супчик варила.
Шаги Ульяны он услышал сразу, даже не сомневался, что это она. Он сидел за столом у окна и смотрел на дверь. Она вошла, с легким румянцем на щеках, в той же куртке и светлой шапочке. Сумку с продуктами, видно, хотела поставить, но увидев Тарасова, сумка сама упала на пол.
— К тебе гости, — сообщила Анна Игнатьевна.
Тарасов встал, подошел к ней, поднял сумку. – Ну, здравствуй, беглянка. Решил приехать, узнать, как здоровье…
— Юрий Романович, вы… вы меня удивили… зачем это вам?
— Да вот рассказал твоей бабушке, как все было. С Ангелиной мы, наконец-то, развелись. Хотя, по факту давно уже не муж с женой. Ладно, не это важно. Ты как?
— Да хорошо я.
— Возвращаться-то думаешь? – Тарасов помог снять куртку. – Необязательно ко мне. А в город. Ты ведь хотела новую работу. – Он повернулся к хозяйке дома. – Анна Игнатьевна, у вашей внучки дар, а может и талант, она, при желании, может ландшафтным дизайнером стать. Это я вам говорю: инженер-проектировщик со стажем.
— А это чего? – не поняла хозяйка.
— А это красоту на усадьбе наводить.
— Так Ульянка у нас тоже красоту навела, приезжай к нам летом, увидишь, какие тут клумбы.
— Приеду, если пригласите.
Ульна, конечно, растерялась. А вот Анна Игнатьевна быстро разобралась и постоянно подгоняла внучку. – Ухаживай за гостем, вижу, он человек порядочный, работящий.
Тарасов тем временем почти освоился и осмотрел печку, потом заметил, как Ульяна моет посуду, нагрев воды.
— А что же у вас вода не проведена в дом?
— Холодную подвели, а вот горячей нет, всё думаю, нанять бы кого, — ответила Игнатьевна.
— Летом разберемся. Можно даже весной, — пообещал Тарасов.
— Это как же? – поинтересовалась Анна Игнатьевна.
— Это бесплатно, считайте, что подарок вам будет. – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот я, растяпа, подарки забыл привезти, Новый год наступил, а я без подарков…
— Да ничего, — рассмеялась хозяйка, — ты сам как подарок.
К вечеру Анна Игнатьевна ушла во времянку «налаживать» постель гостю. – Ты уж, прости, Юрий Романович, но постелю я тебе отдельно. Там хоть и маленькая времяночка, но печка есть, не замерзнешь.
— Кстати, насчет подарков, — снова вспомнил Тарасов, — а давайте я вам отработаю.
— Не выдумывай! – Строго сказала Игнатьевна. – Не батрак ты нам.
— Да нет, я имел ввиду воды там принести, дров наколоть…
— А ты умеешь?
— Приходилось.
— Ну дрова у нас заготовлены, да и праздник нынче, чего мне тебя нагружать.
На другой день Ульяна вышла утром на улицу и увидела, как Тарасов, уже разрумянившись, складывает оставшиеся дровишки в поленницу. — Доброе утро! – Бодро крикнул он.
— Доброе, — ответила она.
— Решил прибраться тут, хоть какая-то польза от меня, — сказал Тарасов.
— Ну что же вы так, разве ради пользы, — упрекнула девушка.
Он сложил поленья и посмотрел на Ульяну – она стояла рядом, в цветном платке, одетая по-простому. Снежок вновь припорошил всё вокруг, и продолжал кружиться, оседая на платок Ульяне, на ее ресницы.
Тарасов молчал, прислушиваясь к ее дыханию. И вдруг наклонился, обнял и несмело поцеловал. Увидел опущенные ресницы и выбившуюся из-под платка прядь волос. Казалось, у него захватило дух. Никогда раньше он не испытывал такого чувства. Это вообще было впервые: незнакомое ему село, старый дом, поленница дров, снег, по-настоящему зимний воздух и… она.
— Я за тобой приехал, — шёпотом сказал он.
— Я приеду, только потом, позже, — пообещала она.
— Правда?
— Правда. Прости, что так уехала. Ангелина много плохого наговорила на тебя и на меня, она номер бабушкин в моем телефоне нашла.
— Ангелина – это прошлое. Давно уже прошлое. А ты – настоящее. И сама ты настоящая…
Они вернулись оба смущенные, и Анна Игнатьевна поглядывала на них, явно догадываясь о пробежавшей между ними искре.
Тарасов прожил в их доме ещё три дня. И всё это время помогал, работая физически.
— Юра, да брось ты это гиблое дело, — крикнула Игнатьевна, заметив, что Тарасов взялся за калитку, — весной починишь.
— Ничего, я и сейчас справлюсь, я когда руками работаю, голову разгружаю.
А потом он носил воду в баню, наполнив котел до самого верха.
— Баньку-то уважаешь? – спросила Игнатьевна.
— Уважаю, но в такой не доводилось…
— Там веники есть, уж прости, попарить тебя некому. Был бы дед мой жив, он бы тебя «оздоровил».
Тарасов окунулся в запашистый пар, даже голова закружилась от удовольствия. – Поострю баню у себя на усадьбе, — подумал он.
На время он забыл о работе, оторвался от изматывающего графика и наслаждался коротким отпуском. Единственный проект в его голове – это благоустройство дома Анны Игнатьевны, и он дал себе обещание обязательно исполнить.
Собираясь на автобус, чтобы уехать в город и успеть на поезд, Тарасов поглядывал на Ульяну. – Ты проводишь меня? – спросил он с надеждой.
— Провожу. До автобуса.
Он вышел на улицу, чтобы принести дров, и Анна Игнатьевна, слегка подтолкнув Ульяну, сказала ей: — Собирайся.
— Ба-ааа, ты чего?
— Собирайся, говорю, не щёлкай клювом… любит он тебя. Да и ты, вижу, как затуманенная.
— Ба-аа, а ты?
— А что я? Давление успокоилось… а вот тебе надо новую жизнь начинать.
Ульяна бросилась ей на шею. – Бабулечка-мамулечка, спасибо тебе! Я ведь знала, чувствовала, но сомневалась, а ты всё правильно поняла.
— Люб он тебе?
— Люб… но не знаю, как дальше.
— Узнаешь, — пообещала Игнатьевна. – Вижу, добрый он, хоть и растяпа немного. Но умный по своей работе. Поезжай, Ульянка, поезжай.
***
В Сарапуле времени еще до отхода поезда было достаточно, и они заглянули на местный рынок, Юрий хотел купить сувениры для коллег.
— «Головастый», ты что ли? – услышал он рядом. За прилавком стояла Антонина Никитична, уборщица с Экспериментального.
— Антонина…
— Никитична я, — напомнила женщина. Её грузная фигура возвышалась над прилавком, на котором разложены салфетки, вязаные варежки, носки.
— Это всё ваше?
— Моё! Я и там, я и здесь, — похвасталась она.
— Здравствуйте, Антонина Никитична, — сказала Ульяна, узнав свою бывшую коллегу.
— Мать честная, Ульяна! – Воскликнула она. – Лютикова, ты ли это? Ну, расцвела девка! – Антонина расхохоталась. – А я что говорила? А? Говорила же тебе, что жена к Новому году будет! Помнишь? Вторая жена – в подарок.
— Помню, — ответил Тарасов. – Только Ульяна не вторая, она – первая. И единственная.
Антонина от радости хлопнула в ладоши. – Ай, молодца! Не прошляпил девку. – Ульяна от этих слов смутилась. Антонина подозвала ее ближе и горячо зашептала. – Будь я помоложе, сразу бы на такого мужика, – она показала взглядом на Юрия, — глаз положила. – Потом распрямилась, повела плечиком. – Да я и нынче ничего, ни жара, ни холод не берет меня. Эх, пойду спляшу, деда нового найду!
Юрий тоже смутился. – ну вы, Антонина Никитична, прямо огонь-женщина.
— А то!
Юрий достал деньги. – Я так понимаю вы только наличкой принимаете? – спросил он.
— Можно по номеру телефона, — деловито ответила Антонина.
Они выбрали несколько вязанных салфеток на память и расплатились. – Будьте здоровы, Антонина Никитична!
— И вам не скучать, добра да деток наживать.
Поезд вёз Юрия и Ульяну через снежную мглу, в Рождество, в новую жизнь. И за окном любой пейзаж казался праздничным. Наверное, от того, что такие минуты и есть счастье. Главное, вовремя разглядеть свое счастье.
Автор: Татьяна Викторова