…

Мне себя жалко. Очень жалко. До слёз, до кома в горле, до того, что ночью лежу и смотрю в потолок, а по щекам текут слёзы, и я не могу их остановить. Я себя жалею — ту девчонку, которая верила в белого сияющего коня, которая бросила Лёшу, который любил её по-настоящему, бросила ради блестящей картинки. Ради обещания.

НАЧАЛО — ЗДЕСЬ

Не знаю, что делать дальше. Не знаю. У меня нет ответов. Почему? Как так получилось, что я не заметила? Как можно было быть такой слепой?

Может быть, я не хотела замечать. Может быть, я слишком боялась остаться одной. Может быть, я думала, что если буду терпеть, то однажды он оценит, поймёт, станет прежним. Но он не стал. И не оценил. И я осталась с пустыми руками и разбитым сердцем.

Я брела домой после работы. Очередной серый день, очередная смена, где я улыбалась людям, а внутри у меня всё болело. Три недели шока сменились четвёртой, пятой — я перестала считать. Просто шла, смотрела под ноги, прятала руки в карманы старой куртки и думала: ну и как теперь жить?

И вдруг — резкий звук тормозов. Прямо около бордюра остановилась машина. Я вздрогнула, подняла голову. Стекло со стороны водителя поползло вниз, и оттуда, из полутьмы салона, раздалось знакомое, до боли родное:

— Здравствуйте, девушка!

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Это был Лёша. Лёшка. Мой Лёшка из прошлой жизни, из той самой, которую я променяла на блестящую картинку.

Я с недоумением уставилась на машину. «Тойота». Не последняя модель, конечно, видно, что с рук — царапинка на бампере, потёртости на ручках, но вполне ничего. Солидная, ухоженная. Совсем не похожая на ту жизнь, которую мы когда-то жили вместе.

— Леша? — выдохнула я.

— А то кто же, — он улыбнулся, и я увидела, что улыбка осталась прежней — чуть виноватой, чуть мальчишеской, тёплой. — Садись, подвезу. Куда идёшь?

Я назвала адрес. Он кивнул.

— Да это по пути. Прыгай.

Я села в машину — кожаный салон, чисто, пахнет кофе и хвоей. Небогато, но со вкусом. И пока мы ехали, я украдкой разглядывала его. Леша изменился. Возмужал, что ли. Плечи шире, лицо спокойное, уверенное. Не тот дворовый мальчишка на корточках, который слушался Михалыча и мечтал о больших деньгах. Другой.

Оказалось, мы не виделись целых пять лет. Пять лет! Я ни разу не навещала отца — отношения с ним были сложные, слишком сложные, чтобы объяснять за один разговор. И как жил дальше Леша, я не имела ни малейшего понятия. Все эти годы мы жили в разных концах Нижнего, и наши дороги ни разу не пересеклись.

Леша рассказывал сам. Не хвастался, не давил — просто говорил, как есть.

— Есть у меня жена, — сказал он, и в голосе проскочила теплая нотка. — Леной зовут. Сынишке два года, Димка. Пацан растёт — ого-го. — Он улыбнулся, и я увидела, как он светится изнутри. — С пацанами нашими открыли своё дело. Строим. Всякое-разное для СНТшек — бани, навесы, пристройки, веранды, гаражи, настилы. Ну ты же помнишь, я всегда плотничать умел.

Помнила. Я хорошо помнила, как он мастерил табуретки на балконе, как пахло стружкой и лаком, как он злился, когда доска трескалась, и радовался, как ребёнок, когда получалось ровно. Тогда меня это раздражало — какая-то несерьёзная возня. А теперь я слушала и понимала: он нашёл своё.

— Машина, — я кивнула на панель, — твоя?

— Эта — да. Ещё грузовичок небольшой есть, для работы. Инструмент возить, материал. Ну а эта — для семьи, — он легко коснулся руля. — Так, потихоньку.

Машина уже стояла около моего подъезда. Двигатель работал на холостых, тёплый воздух дул из печки, и я не выходила. Сидела и молчала. Что я могла ему рассказать? Что променяла его на блеск фальшивых монет? Что три года ходила в дырявых сапогах, чтобы Слава теперь катался на Бэхе, купленной на моём горбу?

Леша тоже не торопился. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня щемило сердце. Старая боль, старая нежность — всё перемешалось.

— Кать, — сказал он тихо, — ты чего такая поникшая? Не похожа ты на себя. Всё хорошо?

Я дёрнула плечом, отвела взгляд.

— Всё нормально. Просто устала.

— Ага, — он не поверил, я это почувствовала. — Я тебя знаю. Ты когда уставала — злая была, а не поникшая. А сейчас ты… потерянная, что ли. — Он помолчал. Потом спросил прямо, без обиняков: — Муж тебя не обижает?

Я не ответила.

— Кать, ты только скажи, — его голос стал жёстче, — и я его закопаю. Я серьёзно. Ты же мне не чужой человек.

И тут меня прорвало.

Я сначала опустила голову, уткнулась в воротник куртки, и из меня хлынуло — не слова, а слёзы. Глухие, выматывающие рыдания, которые я сдерживала три недели, а может, и три года. Я плакала навзрыд, как девчонка, и не могла остановиться.

Леша молчал. Не трогал, не обнимал — просто ждал, давая мне выплакаться. А когда я немного успокоилась, протянул пачку бумажных платков из бардачка.

— Вытирайся, — сказал негромко. — И рассказывай.

И я рассказала. Всё. Про сказочное начало и про то, как Славу подменили. Про ипотеку, про мою зарплату, про его «я устал» и пиво по пятницам. Про три года в одних сапогах и ролтоны на работе. Про карточку с пятьюдесятью тысячами. Про машину, оформленную на маму. Про любовницу. Про то, как он ушёл и не даёт развода.

Я говорила, а Леша слушал. Лицо его темнело с каждым моим словом. Челюсть сжалась, руки на руле побелели.

— Собака, — выдохнул он, когда я закончила. Не повышая голоса. Спокойно, даже страшно. — Собака он, Кать. Ты это терпела три года?

— А что мне было делать? — всхлипнула я. — Уходить некуда, денег нет, а он… он же меня в этом убедил, что я без него никто.

— Дура ты, — сказал Леша, но без злости. Скорее с болью. — Такая же дура, как и тогда была. — Он помолчал. — Контакты его давай. И где работает.

— Зачем?

— Разберемся, — сказал он коротко. И я поняла, что спорить бесполезно. Я назвала и телефон, и место работы. Леша записал в память телефона, кивнул. — Не бойся. Я по-своему, по-мужски. Он у меня попляшет.

Я не знаю, что он сделал. Может быть, встретил Славу где-то, может быть, позвонил. Может быть, пообещал ему, что зальёт его под бетон на одной из своих строек, если не вернёт деньги. Леша был способен и не на такое, когда речь шла о защите. Я знала его — тихий, спокойный, но если задеть его или тех, кого он любит… лучше не попадаться.

Через две недели мне пришло смс на карту. Я открыла телефон, посмотрела на сумму и не поверила глазам. Почти половина того, что должно было накопиться за три года. Не все, конечно, но очень прилично.

Позже я узнала, что Слава взял кредит. Взял и теперь будет отдавать несколько лет. Значит, Леша его хорошо напугал.

А ещё через три недели нас с ним развели. По обоюдному согласию, как написано в бумажке. Я стояла с паспортом, где теперь стоял штамп о разводе, и чувствовала странную пустоту. Ни облегчения, ни радости. Просто — точка.

Вот так и не вышло в моей жизни сказки.

Я часто думаю потом: а что, если бы я осталась с Лешей? Если бы не повелась на блеск, не ушла к этому фальшивому принцу? Может быть, у нас с Лешей было бы всё иначе. А может, именно мой уход и подстегнул его? Может, я была тем самым пинком, который заставил его подняться с корточек, перестать слушаться Михалыча и начать своё дело?

Не знаю. И уже не узнаю никогда.

Какое-то время я завидовала его жене. Лене. Сидела ночью, листала соцсети — смотрела на их фотографии: вот они на даче, вот Леша с сыном на руках, вот баня, которую он построил своими руками. И думала: это могло быть моим. Это всё могло быть моим.

А потом прошло. Зависть — плохое чувство, оно съедает изнутри. Я перестала смотреть, перестала думать. Взяла ипотеку — уже сама, без дураков. Однушку в спальном районе. Маленькую, но свою. Хожу по строймагазинам, выбираю обои. Сумку новую купила — наконец-то, не дырявую. И сапоги — сразу две пары. Одни чёрные, одни коричневые. Себе, любимой.

Мне ещё нет и тридцати. Только двадцать девять. Это много или мало — не знаю. Но жизнь, наверное, впереди. Зато у меня есть опыт. Огромный, тяжёлый, как мешок с камнями, который я тащила три года. Но теперь я знаю: сказок не бывает. Бывают люди, которые хотят тебя использовать. И люди, которые любят просто так — без белых коней, без сияния, без громких слов.

Леша любил. А я не разглядела.

Но теперь я хотя бы научилась смотреть.

Автор Анна Елизарова