Санаторий закрытый. Он довольно долго ждал на КПП, высматривал сквозь ворота Полю и готовился к разговору. Старая обида откуда-то всплыла, и казался он сейчас себе обиженным солдатом-срочником, которого не дождалась девушка. В голове роились претензии, он их гнал, чтоб не казаться глупцом. Даже ладони вспотели.
И тут на аллее появилась она. Голубая форма, белые мягкие кроссовки, косынка, повязанная назад. Она увидела его у решетки и мягко улыбнулась.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
«Ты да я да мы с тобой…» – сразу зазвучала в сознании их песня, и вся обида, всё недовольство и претензии как будто растворились в ней.
Полька! Полька! Он вспомнил ее походку, открытый взгляд, легкий искренний нрав. Как же давно он ее не видел! И даже не предполагал, что видеть так хотел, что увидеть ее будет так радостно.
Она махнула ему рукой, о чем-то переговорила с охранником, и вот они уже идут по аллеям санатория.
Летний вечер шепчет густой листвой, солнце в закате, вечерняя прохлада так приятна. А еще приятнее быть рядом с ней – с Полиной.
Глаза ее убегают от его взгляда, но она тихо улыбается – рада ему точно также, как и он ей – заметно.
И нет прошлых обид. Куда они делись?
– Ты узнал о Стешке?
– Узнал. Светка проболталась, встретились тут у Славки Ефимова. Они ж уехали в Краснодар, там живут.
– Да, я знаю, – кивнула, – Денис, мне Вика позвонила, сказала, что ты всё знаешь, так что…
– Поль, тогда меж нами… я …
– Ты прости меня, если сможешь. Я не хотела тебе жизнь портить. Это я во всем виновата. Ты тут не при чем. Мама заболела тогда, операция была нужна, а денег нет. Так закрутилось всё…
– Так ты поэтому пошла замуж?
– Ага, – легко кивнула, – Думала, так всем будет лучше. Маму было жаль.
– Ясно. Но Стеша сказала, что Денисовна. Муж ее не принял?
– Так я и не настаивала. Сразу решила, что дочка твоя. Только по документам у нее отца нет, прочерк. Мы так решили. Он расчетливый же. Так выгодней тогда было. Впрочем, и вообще отца у нее не вышло. У Максимки есть, а у Стеши…
Она не отвернулась, только слегка взгрустнул взгляд, но по-прежнему улыбалась.
– Он не хочет считать ее дочерью? Прости, Поль, что вмешиваюсь. Мама твоя сказала, что зря приехал, что только смуту внесу в вашу семью. А я не пойму, почему ты здесь? Здесь, а не в Нижнем.
– Смуту? Ааа… Мама всегда была такая. Ее трудно переубедить. Ты же помнишь, наверное. Мы разводимся с Сергеем, а она не хочет это принять. Считает, что я глупо поступаю.
– Считает, что у тебя мозгов нет?
– Именно. Ты уже в курсе?
– Стеша… Она сказала, что без мозгов ты красивее, нарисовала даже.
– О-ой! Стешка…
– Милая она. На тебя похожа.
– И на тебя. Вот также лоб хмурит, когда сердится. И глаза твои.
– Поль, а сын где?
– Сейчас у Сергея. Вернее, у свекрови. Иногда забирают они понянчиться.
– Так может права мама – помиритесь еще.
Полина изменилась в лице, замотала головой.
– Нет, Ден, точно – нет. Я там, как в тюрьме. Я там другая стала. Не могу я с ними.
И по удрученному ее виду, он понял, что надо менять тему.
– А помнишь наши турпоходы, а? А как в парке ты мороженым измазалась, как в моей футболке ходила, а я с голым торсом, помнишь?
Они болтали, смеялись. Ее позвали в корпус, но она быстро вернулась. А он заглянул в пакет – конфеты, шампанское. Забыл он Польку, вот мороженое бы было кстати. Ну, или пирожки.
– Я санитаркой тут.
– А разве не медсестрой?
– Нету пока ваканта. Уж полгода жду. Надеюсь…
И вот сейчас, как в юности, захотелось быть искренним с ней и с собой.
– Поль, я отвлекаю тебя. Но, в общем… Поль, у меня тоже не все гладко в жизни. Я в отпуске, на СВО я сейчас.
– Ты? – глаза ее стали тревожными.
– Да. В общем, тоже не сложилось … Жена моя давно уж хотела уехать в Германию. А тут… В общем, когда эти события начались, она меня звала, но я … не могу я там, в общем …, – он хотел объяснить, но эти объяснения были бы долгими, а ее могут опять позвать, – Тогда жена сама туда уехала. Я квартиру им с матерью оставил. Нам стройка моя помогла, ну и кредит ипотечный… В общем, погряз в долгах. Да и жить где-то надо. Прости, что сумбурно, но… Я тогда контракт подписал, добровольцем пошел. И, ты знаешь, ничуть не жалею. Там, как в нашей с тобой юности. Да, страшно тоже бывает… но все за одного. Там ребята друг за друга – горой, там отношения человеческие, там слезы настоящие и радость неподдельная.
– Ох, Денис. А у нас ведь тут тоже… , – кивнула на санаторий, – Тоже оттуда ребята. Другая у нас сторона, понимаешь?
– Понимаю. Но я не для этого тебе это рассказал. Я, Поль, вот о чем: я б очень хотел Стеше помогать и тебе. Ипотеку я погасил, сына не оставляю. Разреши, а?
– Помогать? –она почему-то поморщилась, – Ну, если хочешь… Но это не обязательно.
– Хочу, – кивнул, – Я очень хочу.
– Ден, а можно просьбу? Это важнее денег.
– Можно, – закивал он, конечно, можно.
Сейчас ему так хорошо было рядом с этой женщиной, как давно уже не было.
– А можно я Стешке скажу, что ты ее отец? А то вру вру, что уехал далеко… А она всё мечтает.
– Конечно. Я только рад буду. Нам познакомиться нужно поближе.
– Ты бы мог завтра приехать? После обеда, к примеру. Я отосплюсь после смены…
– Приеду. Обязательно приеду.
– Ну, и хорошо. Будем ждать тебя.
Она махала ему рукой с санаторного крыльца, и похожа была на фею под светящимися ветвями плакучей ивы.
***
Стеша распахнула свои и без того огромные глаза.
– Правда? Ой, а я вчера так и подумала, – выдала, когда мать сказала ей, что Денис – ее папа.
– Как же ты догадалась? Похожа на него? – спросила Полина.
– Нет. Просто бабушка так разволновалась, что даже разрешила мне не пить молоко и съесть гематоген.
– Ну да, это исключительный случай, – смеялась Поля.
Они поехали в Нижний, Полина забрала сына у свекрови, вышла из дома удрученная.
– Случилось что?
– Ничего. В этом доме всегда так со мной. Нужно время, чтоб в себя прийти.
Они направились в парк аттракционов. Вскоре Поля опять улыбалась. Такой замечательный был день.
И каждый день до конца своего отпуска Денис теперь приезжал к ним. Час езды – туда, потом – обратно. Он приходил домой, Екатерина Александровна здоровалась сквозь зубы и удалялась.
Полина говорила, что сидит у соседки – сестры ее практически бывшего мужа.
– Жалуется?
– Ну, что ты. Просто страдать – это не про мою маму. Всего скорей, строят планы, – улыбалась она.
Рассказать она могла многое, про тот обман с болезнью мамы, про многое, но не хотела. Мама же…
В последний день приехал Денис с гитарой, протянул Полине.
– Сыграй. Что-то не увидел я у тебя инструмента.
– Ты что? Это было в прошлой жизни. Я уже разучилась.
– Мама умеет играть на гитаре? Ма-ам, ну, покажи-и, – удивлялась Стеша, ждал и Максимка, и даже кот Барсик ждал.
И она взяла гитару в руки, настроила ее, чуть вспомнила и запела:
– Ты, да я, да мы с тобой! Ты, да я, да мы с тобой!
Землю обогнём, потом махнём на Марс.
Может, у оранжевой речки, там уже грустят человечки
От того, что слишком долго нету нас.
И Денис уже понимал, для кого ему стоит жить, стоит служить и воевать …
– Я тебе нарисовала рисунок, – протянула ему Стеша свой подарок.
На рисунке – двое взрослых, он и она, и двое детей – наверняка, Стеша и Максим.
– Спасибо, Стеш, – присел он, – Ты знаешь, а у меня еще сынок есть. Маленький. Я вас обязательно познакомлю.
Стеша была не против.
***
У санаторного крыльца под раскидистой ивой, ветки которой причудливым образом вырастали из летней вечерней мглы, сидела на скамье молодая женщина в синем халате и белой косынке. Ветки ивы так освещал высокий фонарь, и казалось, что сидит женщина под зеленым дождем из веток.
Она смотрела в экран телефона и улыбалась.
– Эх, Полина Николавна, Полина Николавна, был бы я помоложе… До чего ж Вы красивая женщина! – рядом с нею приземлился Егор Кузьмич, дежурный врач санатория, – Кто пишет? Муж?
– Не-е, – закрыла она телефон, откинулась на скамью, – Мы же с мужем разошлись, Егор Кузьмич. Он – в Нижнем, а я – тут.
– Ах да. Слыха-ал. Жаль, хороших женщин беречь надо. Вы не горюйте, освободится место медсестры, похлопочу.
– Спасибо, Егор Кузьмич. В общем, я так поняла – у начальства тут свои приоритеты.
– Есть такое, – настроение у врача было ночное, летнее, благостное, о плохом говорить не хотелось, и он перевел тему, – Так Вы местная да? К матери вернулись?
– Ага. Она, конечно, не очень рада, но нам больше некуда деваться. Гнала долго обратно, к мужу. И до сихх пор считает глупой, – говорила Полина об этом легко, как о невозвратном прошлом, – Ее понять можно. Там дом большой в Нижнем, хозяйство. И муж был при солидной должности.
– А Вы?
– Не-е… Только… только сынишку немного жаль. Ну, что без отца. Забирают они его часто, нянчится там бабушка. Я не против…
– Постойте, у Вас же двое детей.
– Дочка – не его, не мужа. Моя дочка. Он меня … В общем, беременная я была, когда женились.
– Ну, записал же на себя?
– Нет. Я и не настаивала. Прочерк в свидетельстве сама настояла поставить, да и отчество… Нет. Зачем? Даже, если б записал, ничего б не изменилось. Она ему дочкой так и не стала. У них в два года разница: сына боготворил, а дочку…
– Поэтому и расстались?
– Нет, – покачала она головой, – Скорее, нет. Просто не было любви, не надо было замуж выходить тогда. Мама … Да и беременность эта… Я как не в себе тогда была, вот и наделала ошибок.
Мама Полины тогда сильно заболела, операцию нужно было делать срочно. Нужны были деньги. Как же искала их Поля!
А мама…
– Тебе не жаль меня совсем, наверное. Сергей же готов оплатить операцию, а ты…
И она сдалась. Она была беременна, беззащитна, мама умоляла о помощи, Сергей окружил вниманием и заботой о больной маме… Легче было уступить и плыть по течению. Полина всегда была мягкохарактерной.
И как же она задыхалась потом в доме мужа. Как тяжело было жить с ним – нелюбимым, скуповатым и расчетливым, без конца ругающим молодежь за глупости. Песни под гитару в этом доме были бы верхом легкомыслия.
А мама считала ее недовольства капризами. Даже сейчас, когда ясно стало, что все кончено, не унималась, надеялась, что дочь к мужу вернется.
А он опять и опять приезжал к сестре, приходил к ним за сыном или повидаться с сыном, чаевничал, пугал страстями, вздыхал и загадочно покачивал головой, как бы жалея Полину за дурость.
– Ты думаешь, что нужна ему? Ага, как же… , – фыркал Полине.
А она поначалу вообще не расчитывала, что отношения их с Денисом возобновятся. Просто очень хотелось познакомить Стешу с отцом, ее любознательность зашкаливала.
В душе Полины было тогда пусто, все перегорело.
Но Денис опять вошел в сердце свежей струей воздуха. Как тогда… Душа выздоравливала, освобождалась.
Она давно простила матери ее обман, она была великодушной. Теперь казалось, что разрушенная жизнь воссоздается с основ, замаячили надежды, она опять мечтала о счастье.
Оба они слегка потерялись в обстоятельствах жизни. Оба нужны были друг другу.
– Ты, да я, да мы с тобой! Ты, да я, да мы с тобой!
Нас не разлучит ничто и никогда.
Даже если мы расстаёмся, дружба всё равно остаётся,
Дружба остаётся с нами навсегда ….
Егор Кузьмич молчал, отгоняя комаров, наслаждался вечером. Она опять посмотрела в телефон – сообщение.
«Скорее бы! Как же я тут жду тебя, Полька! Скучаю…»
– А с кем же переписываетесь Вы, Полина, а? – подтолкнул ее в бок Егор Кузьмич, – Не иначе как любовь?
– Любовь? Ох! Страшно уже любить. Скорее дружба? Хотя… Любовь у меня была – первая.
– Отец дочки?
Полина кивнула.
– Да. На СВО он сейчас. Вот… нашел нас.
– Нашел? Ого! А разве вы скрывались?
– Нет, просто он и не знал про Стешку. Я ведь тогда не сообщила. Ей шесть, а он только узнал.
– Эх, женщины-женщины, – качал головой пожилой доктор, – Почему ж вы решили, что от мужчин надо обязательно держать оборону?
Он уже уходил, когда Полина окликнула его.
– Егор Кузьмич, а Вы не надо, не хлопочите за меня. Я увольняться на днях буду, уезжаю.
– Уезжаете? Куда же?
– На СВО. Уже скоро. Документы оформлены.
– Полиночка! – всплеснул он руками, – У Вас же двое детей! Как же они? С Вашей мамой?
– Нет, с бабушкой Стеши по отцу. Она – учитель на пенсии. В поселке под Нижним живет. Ждет нас уже очень. Ездили, знакомились.
– Так Вы… Вы к нему? К первой своей любви? Вот жизнь Вас бросает, Поля!
– К нему, – кивнула Полина с улыбкой, – Буду в госпитале работать там. Рядом с ним. А жизнь…– она вздохнула, – Думаю, наоборот, не бросает, а возвращает в правильно русло. То, каким и надо было сразу двигаться …
***
Случается иногда, что жизнь разводит двоих людей только для того, чтобы показать обоим, как они важны друг для друга. /Пауло Коэльо/
История семьи от Виктории Л. Благодарю!
Пишу для вас, друзья … Рассеянный хореограф