В поезде села на нижнюю полку, разделась, развязала одеялко, крохотный комочек подал голос. Вошедшая статная женщина села напротив. – Что за невезение: то полка верхняя, то с ребенком попадаются. Всю ночь так будет кричать.
— Она не кричит. – Наташа подняла глаза на женщину, яркая помада бросилась в глаза. Впервые после родов ей стало обидно за девочку, она почувствовала несправедливость по отношению к ребенку. Девочка не кричала, она только слегка куксилась, она вообще был спокойная.
НАЧАЛО — ЗДЕСЬ
— Ну, значит, ночью будет кричать, не уснешь. Ты уж успокаивай сразу, чтобы мне уши не затыкать, мне выспаться надо, завтра у меня семинар, я на нем выступаю. Дама быстро достала спортивный костюм и стала переодеваться.
Наташа, пожалела, что согласилась на билет в купе, подумала, что лучше бы в плацкарте. Всю ночь она не спала, слышала, как дама вышла рано утром. Тоже стала собираться.
Железнодорожная станция была в стороне от райцентра, надо было еще на автобусе проехать до автовокзала, а потом уже на другом автобусе до родного села.
После потери матери она отвыкла от понимания «родное», и только на душе было тоскливо от того, что хорошее уже не повториться.
К огромному удивлению Наташи отец встречал ее на остановке. Старый мотоцикл был сломан, поэтому пришел пешком. Достал из кармана телеграмму. – Докатилась, что чужие люди просят встретить тебя, буркнул он, — хотел в район ехать, да не успел.
Наташа увидела телеграмму от Зинаиды, которая узнала адрес и обещала, как-нибудь дать весточку. Значит это она накануне отправила.
— Я не просила телеграмму отправлять.
— Ладно уж, здравствуй что ли, — суровое лицо отца немного просветлело. – Кто там у тебя? – Он кивнул на сверток.
— Девочка.
— Да уж, девочка… Сама как девчонка, а тут у нее девочка. В старину говорили: в подоле принесла.
Наташе совсем расхотелось идти домой. Но отец взял сумку, и она заметила, что никакого запаха перегара, — это немного успокоило. Она пошла за ним. Больше всего не хотелось видеть надоедливую Райку, от которой он приходил навеселе.
Подходя к дому, отец остановился. – Ты вот что, предупредить хочу, не один я. – Наташа вздрогнула, казалось, ноги подкосились, сразу пожалела, что приехала. – С женщиной я живу, да ты ее знаешь…
В это время калитка открылась, за ворота вышла невысокая, худощавая, но крепкая женщина. Наташа узнала в ней односельчанку Марию, которая давно жила одна. И, похоже, не собиралась ни с кем сходиться. Такой выбор отца, а может выбор Марии смутил Наташу.
— Здравствуй, Наташа, хоть бы написала раньше, а то мы ничего не знаем. – Она подошла как ни в чем ни бывало и взяла сверток из рук растерявшейся девушки.
Мария не суетилась, угождать не собиралась. Все было как-то просто, как будто, ничего не случилось. Отец повесил куртку и кепку на вешалку, посмотрел на дочь. – Ну, дай хоть посмотрю, внучка все же. Назвала как?
— Еще никак.
— Так она же кроха совсем! – Ахнула Мария.
Наташа прошла в свою маленькую комнату, заметив, что все осталось как прежде, — от этого стало теплее на душе, все же свой уголок. Подумала, что отец начнет «обмывать» внучку, но Мария на стол поставила только обед, а потом налила компот.
— Отец-то кто? – Спросил Виктор.
— Нет отца.
-Как это? Ты не знаешь от кого родила?
— Знаю! Просто нет его в живых. Да и раньше еще отказался от меня и от ребенка.
Марию всегда знали немногословной. Сына вырастила. Радовалась, что уехал в Ленинград работать (она до сих пор называла Ленинградом, нравилось ей так). Устроился на стройку, потом техникум закончил, сейчас уже квартира своя, внук растет. Виктор – ровесник ей. Женился он поздно, да и Наташа была поздним ребенком, жена долго родить не могла.
На Марию никогда внимания не обращал, всё с Раисой общался, все думали так и сойдутся и будут гулять вместе. Но в конце лета случилось Виктору с Марией вместе по ягоду пойти. Была у Виктора такая слабость – собирать ягоду. Рае не надо, ей все равно, а вот у него душа рвется. Мария почти прицепилась с ним за компанию, потому как одна боялась, так что получился «деловой союз». На усталость не жаловалась, не отставала, места ягодные знала. И как-то так дружненько у них получилось, что в следующий раз позвал он ее снова.
Рая уже наступление субботы отметить собралась, но Виктор снова ушел с Марией. Интересно ему показалось с ней, намекнул даже, что хоть каждый год готов ходить по ягоду вместе. – Ты знаешь, Виктор, я это дело не люблю, мне пьющего не надо.
— Так это я последнее время, а раньше, ты же помнишь, только по праздникам.
— Ну, если хочешь, как раньше, давай попробуем, мне в хозяйстве мужик сгодится, — уж извини, что я прямо говорю, не обижайся, тебе ведь тоже хозяйка нужна. Так что ты мне хозяин, а я тебе хозяйка.
Так сошлись два, казалось, совсем чужих человека, не испытывающих ранее никакой симпатии. Наташа настороженно молчала, боясь радоваться тому, что хотя бы не Раиса сидит сейчас за столом.
— Ну, ты хоть имя придумай, а то как регистрировать будешь, — отец говорил уже мягче.
— Не знаю, почему-то не придумывается.
— Да хоть в честь матери, Тамарой назови.
Наташа пожала плечами. – Не знаю.
— Да мало ли имен на свете, сейчас Настя, Даша, Катя всё в моде — хорошие имена, — подсказала Мария.
Наташа задумалась, но ни одно имя не тронуло ее. На другой день пришла Валентина — двоюродная сестра отца. – А чего тут думать? У меня у подруги внучку Юлей назвали. А что, хорошее имя, молодежь нынче любит такие имена. А можно как в старину: Аксиньей, Глафирой, Евдокией…
— Не знаю, тетя Валя, я посмотрю на нее, кажется, ничего не подходит.
На самом деле, Наташа еще не привыкла к своему материнскому состоянию, не могла привыкнуть, что уже мама. Да и воспоминания об отце девочки тревожили. Начало было хорошим, а потом одно разочарование. Ей и сейчас казалось, что будущее у нее беспросветное. Придется сидеть у отца на шее из-за ребенка. А не будь её – свободна, как птица в полете.
Прибежала одноклассница Света, порывалась взглянуть. – Так я тоже еще не видела, — хватилась Валентина.
— Ой, нет, дайте ребенку хоть месяц, до месяца же нельзя, — подсказала Мария. – Насоветовав еще дюжину имен, гости ушли.
Мария как будто прочитала мысли Наташи. – Ну, с дитём придется посидеть, это у всех такая обязанность. Да ты не бойся, знаешь, как интересно смотреть, как растет. Погоди, через год она тебе уже лепетать по-своему будет, ходить начнет.
Наташа впервые улыбнулась.
— Ну, слушай, назови ты уже ребенка, дай имя.
— Назову, тетя Маша. Просто не знаю, с чего начать, все так безнадежно в жизни, — Наташа замолчала, потом еще раз повторила: — безнадежно… Ой, кажется, знаю, как назвать! – Она кинулась к девочке и взяла ее на руки, впервые посмотрела ласково, улыбнулась: — Надежда, ты моя Надежда, Надя…
— Наденька, Надюшка, — продолжила Мария. – Слышь, отец, — сказала она вошедшему Виктору, — имя есть, Надеждой назвали.
— Ага, Надюха значит, ну хорошо. – Он стянул сапоги и задумался. – А отчество? Отчество какое? – И тут же ответил. – Ну а что, пусть Викторовна будет, раз другого нет.
— Да все будет со временем, — сказала Мария, — годы у нее молодые, все наладится, может и добрый молодец появится у Наташи.
_____________________________
Зинаиде, которая настояла, чтобы ехала домой, Наташа написала через месяц. Сообщила, как назвали дочку, благодарила, что домой помогла уехать. И в конце письма сообщила, что успевает и с ребенком сидеть, и к поступлению в медучилище готовиться. «Тетя Зина, у меня всё равно всё получится. У меня теперь Надя, Надежда есть, она мне такие силы дает. Я вот вам пишу и улыбаюсь, подрастет и мы к вам в гости приедем. Спасибо вам, пусть Ангел хранит вас».
Автор Татьяна Викторова