Надя рассмеялась.
Сон был странный, но не страшный.
Будто они с Галей стоят на старом деревянном мосту недалеко от их деревни. Внизу — весенняя вода, мутная, быстрая. На другом берегу цветёт черёмуха, хотя вокруг ещё лежит снег.
Галя держит в руках два платка — белый и чёрный.
— Какой твой? — спрашивает Надя.
Галя протягивает ей белый.
А чёрный оставляет себе.
Потом вдруг говорит:
— Только ты приди. Даже если будешь на меня сердиться.
На этом Надя всегда просыпалась.
Сон повторился трижды.
О нём она рассказала подруге за чаем.
И Галя вдуг почему-то перестала улыбаться…
Надя вспомнила об этом в субботу утром, стоя перед зеркалом.
Чёрный цвет она терпеть не могла.
Он делал лицо старше, подчёркивал синеву под глазами и превращал её светлую комнату в какое-то чужое место.
Но сегодня выбора не было.
Чёрное платье.
Чёрные колготки.
Чёрный платок лежал на кровати.
Надя взяла его, тут же бросила обратно.
— Не надену.
Голос прозвучал сердито, хотя спорить в комнате было не с кем…
Ещё месяц назад они с Галей сидели на этой самой кровати и перебирали Надины летние вещи.
— Выкинь эту кофту, — командовала Галя. — Она тебя старит.
— Мне шестьдесят три.
— А будешь выглядеть на восемьдесят!
Надя швырнула в неё кофточкой, обе рассмеялись.
Так было всю жизнь.
С семнадцати лет.
Они вместе работали на швейной фабрике, снимали комнату на двоих, занимали друг у друга до зарплаты. Галя первой узнала, что Надя беременна.
Надя первой приехала к ней, когда Галин отец умер прямо на огороде.
Галя как-то подтолкнула Надю на танцах
— Смотри, какой красавец стоит. Иди, пока другие не разобрали.
Через год она держала Надин букет в загсе.
А через пятнадцать лет сидела у Нади на кухне, когда та узнала, что Сергей ей изменил.
Надя до сих пор помнила тот вечер.
На столе лежал маленький серебряный медальон, найденный в кармане его пиджака.
— Чей?
Сергей молчал.
— Я тебя спрашиваю, чей?
Сергей тогда даже не оправдывался, он просто молчал, закрыв лицо ладонями.
И вот тогда Надя поняла. Это не просто интрижка, он любит эту женщину.
Через два месяца они развелись.
Галя в те недели почти жила у неё.
Собирала Сергеевы вещи, когда у Нади дрожали руки.
Спала с ней в одной комнате первые ночи после развода.
Вытаскивала гулять.
Ругала:
— Жизнь на этом не закончилась.
Однажды Надя спросила:
— Как думаешь, какая она?
— Кто?
— Та женщина.
— Какая разница?
— Мне есть разница.
— Не ищи её, Надь. Себе хуже сделаешь.
Тогда Надя решила, что подруга её бережёт.
ОНа всю жизнь её берегла.
А потом Галя заболела.
Сначала начала быстро уставать.
— Возраст, — отмахивалась.
Потом похудела так, что любимое зелёное платье стало висеть на плечах.
Надя потащила её по врачам почти силой.
После обследования Галя вышла из кабинета и сказала:
— Только не начинай плакать раньше меня.
Онкология оказалась запущенной.
Надя возила её на процедуры, варила протёртые супы, мыла голову над тазиком, когда Галя уже не могла долго стоять.
Они часто вспоминали молодость.
В тот день Галя лежала дома. Стала совсем маленькой под одеялом.
— Надь, закрой дверь.
— Зачем?
— Закрой.
Галя полезла под подушку и достала маленькую коробочку.
— Возьми.
Внутри лежал тот самый серебряный медальон.
Надя сначала просто смотрела.
Потом подняла глаза.
— Откуда он у тебя?
Галя заплакала.
Беззвучно.
И Надя вдруг всё поняла ещё до слов.
— Нет.
— Наденька…
— Нет.
Она отступила от кровати.
— Только не ты.
Галя прикрыла глаза.
— Я.
Надя села на стул, потому что ноги перестали держать.
Галя тяжело дышала.
— Я очень его любила.
Надя смотрела на неё так, будто перед ней лежал чужой человек.
— Как это произошло?!
Галя отвернулась.
— Я не хотела.
— Не надо мне этого!
Надя вскочила.
— Ты знаешь, как я после развода жила!
— Знаю.
— Конечно знаешь! Ты же рядом была!
Вот тут голос у Гали сорвался.
— В этом и есть самое страшное.
Она заплакала.
— Ты лежала у меня на коленях и спрашивала, чем та женщина лучше тебя. А этой женщиной была я.
Надя отвернулась к окну.
За стеклом падал мокрый снег.
— Почему вы потом не были вместе?
Долго было тихо.
— Он пришёл после вашего развода. Сказал, теперь всё кончено и мы можем…
Галя сглотнула.
— А я не смогла.
— Почему?
— Потому что видела тебя, твою боль.
Она протянула к Наде руку, но та отступила.
— Я клянусь тебе это было всего один раз. Он сказал, что любит меня. Я тоже его любила. Очень. Но выбирая между ним и тобой, я выбрала тебя.
Надя горько рассмеялась:
— Удобно. Сначала мужа у подруги взять, потом подругу выбрать.
Галя закрыла глаза.
— Да. Красиво у меня не получилось.
Перед тем как Надя ушла, Галя сказала:
— Прости меня. Я не смогла унести это с собой.
— Лучше бы унесла.
Это были последние слова, которые Надя ей сказала.
Через два дня Галя умерла.
А теперь Надя стояла возле зеркала в чёрном платье и уже двадцать минут решала идти ли ей на похороны.
На кровати лежал чёрный платок.
На столике — медальон.
В телефоне было пять пропущенных от Галиной дочери.
Надя представляла, как сейчас люди будут говорить:
«Какие они были подруги».
«Всю жизнь вместе».
«Редкая дружба».
И ей хотелось закричать.
Потому что всё это было правдой.
Она подошла к двери.
Вернулась.
Села.
Потом вдруг вспомнила сон.
Галя оставляла себе чёрный платок.
А ей протягивала белый.
«Только ты приди. Даже если будешь на меня сердиться».
Надя закрыла глаза.
Через минуту надела пальто.
Чёрный платок так и оставила на кровати.
На кладбище она приехала последней.
Уже издалека увидела людей, свежую землю, венки.
И человека из прошлой жизни.
Сергей стоял отдельно от всех, возле старой берёзы.
Седой, сутулый, совсем не тот мужчина, из-за которого когда-то сломалась её жизнь.
Он увидел Надю.
Она увидела его.
Никто не подошёл.
Сергей только медленно опустил голову.
А Надя крепче сжала в кармане Галин медальон.
Между ними было слишком много лет, слишком много молчания и одна женщина, которую они оба любили — каждый по-своему.
И, пожалуй, только теперь Надя поняла самое мучительное:
она всё ещё не знала, кем была для неё Галя.
Подругой, которая однажды предала?
Или предательницей, которая потом всю жизнь оставалась настоящей подругой?
Ответа у неё не было.