Я молча достала из сумочки связку и протянула ей ключи от подвала. Людмила Петровна сначала даже улыбнулась.
— А это ещё зачем?
— Для вещей. В подвале у нас кладовая. Просторная.
— А жить мы где будем?
За столом стало тихо.
Ещё минуту назад все поздравляли нас с новой квартирой. Трёшка, о которой мы с Игорем мечтали семь лет. Я продала бабушкину однушку, мы добавили накопления, взяли небольшую ипотеку.
Я особенно радовалась маленькой комнате возле спальни. Сделала там гардеробную и поставила кресло у окна.
Свекровь осмотрела её первой.
— Ерунда какая. Комнату под тряпки отдали.
Я тогда промолчала.
А теперь оказалось, что у неё на эту комнату были свои планы.
— Мама с папой поживут у нас несколько месяцев, — наконец сказал Игорь.
Я медленно повернулась к нему.
— Несколько месяцев?
Он отвёл глаза.
И всё стало понятно. Они договорились. Без меня.
— У них ремонт, — быстро добавил он. — Я хотел вечером сказать.
Людмила Петровна фыркнула:
— Что тут говорить? Родители не чужие люди. Потеснитесь.
— А почему вы мне сейчас говорите «потеснитесь» в моей квартире?
— В твоей? — её брови поползли вверх. — А Игорь здесь кто?
— Игорь — мой муж. Поэтому такие решения мы должны принимать вдвоём.
Свёкор сидел молча и рассматривал тарелку.
А свекровь уже разошлась:
— Господи, будто мы навечно! Гардеробную освободишь, поставим диван. Шкаф у вас в коридоре большой. Моим пальто место найдётся.
И тут я поняла, что никакого «несколько месяцев» не будет.
Она уже мысленно расставила тапочки.
— Никакого ремонта ведь нет? — спросила я.
Свекровь замолчала.
Игорь кашлянул.
— Они её сдают.
Вот тогда я рассмеялась.
Даже гости переглянулись.
— То есть квартиру вы будете сдавать, получать деньги, а жить собираетесь у нас?
— У нас пенсия копеечная, лишним не будет, — холодно ответила Людмила Петровна. — И вообще, сын обязан помогать родителям.
— Помогать — да. Отдавать половину своей квартиры — нет.
Игорь вскочил:
— Лена, зачем устраивать это при всех?
— Я устраиваю?
Я посмотрела на него.
— Ты пригласил родителей жить к нам, не спросив меня. Твоя мама объявила об этом за праздничным столом. А неловко почему-то должно быть мне?
Свекровь отодвинула тарелку.
— Я всегда знала, что ты эгоистка.
— Возможно.
Я положила ключ от подвала перед ней.
— Вещи можете оставить там, на время. Жить здесь вы не будете.
— Игорь!
Она произнесла имя сына так, будто вызывала подкрепление.
Он стоял между нами, красный, растерянный.
— Мам… Лена права. Я должен был с ней поговорить.
Свекровь побледнела.
— Значит, жена тебе дороже родителей?
— Не начинай.
— Я тебя растила двадцать восемь лет!
И тут неожиданно заговорил свёкор:
— Люда, хватит.
Она обернулась.
— Что?
— Я тебе ещё дома сказал: нельзя так. Ты решила, что раз Игорь согласился, значит, Лена тоже обязана.
Свекровь схватила сумку.
— Прекрасно. Все против меня.
У двери она обернулась:
— Только потом не приходите, когда вам помощь понадобится.
Я ничего не ответила.
Родители не чужие» — аргумент серьёзный. Но означает ли это, что они могут просто поставить перед фактом? Что бы вы ответили такой свекрови?
