Мальчик действительно был похож на него. Только Галина его не рожала.
Сергей стоял с букетом мимозы и смотрел, как его жена осторожно поправляет край голубого одеяла у лица ребёнка.
Рядом спала их дочь Танечка — маленькая, красная, сердито поджавшая губы.
А в другом свёртке лежал Алёшка.
Тоже его ребёнок.
Только от другой женщины.
За три дня до этого Сергей ещё думал, что самое страшное в его жизни — это когда две женщины одновременно рожают от тебя.
Он ошибался.
Самое страшное началось потом.
С Галиной они прожили девять лет.
Познакомились ещё в институте. Она училась на библиотекаря, он — на инженера. Галя была из тех женщин, рядом с которыми жизнь почему-то становилась правильной: утром чай в стаканах, вечером аккуратно сложенные вещи, летом банки с вареньем на подоконнике.
Она не была шумной красавицей, вслед которой оборачиваются на улице. Но стоило ей улыбнуться — и Сергей всякий раз вспоминал, почему когда-то выбрал именно её.
Детей долго не было.
Сначала они отшучивались.
Потом перестали.
Врачи говорили: «Ждите».
Галя ждала.
Каждый месяц.
Каждый год.
В детском отделе универмага она никогда не задерживалась, но Сергей замечал, как её взгляд скользит по маленьким шерстяным кофточкам.
А потом его отправили на полгода в командировку — строили новый цех в соседнем городе.
Там и появилась Марина.
Она работала чертёжницей в проектном отделе. Тонкая, темноволосая, с тяжёлой косой и привычкой носить в сумке яблоки.
В первый раз она просто положила одно перед Сергеем.
— Ешьте. У вас лицо человека, который опять забыл пообедать.
— А вы всех инженеров кормите?
— Только особенно бестолковых.
Он рассмеялся.
Сначала они пили чай в общей комнате.
Потом вместе возвращались с работы.
Однажды Сергей проводил её до дома.
В другой раз остался чинить сломавшийся кран.
А ещё через месяц случилось то, чего он сам себе потом долго не мог объяснить.
Не было никакой великой страсти.
Была чужая квартира, тихая музыка из радиолы, дождь за окном и страшное ощущение, что рядом с этой женщиной он на несколько часов стал совсем другим человеком — не мужем, не инженером, не тем, от кого все чего-то ждут.
Утром он сказал:
— Марин, я женат.
Она долго смотрела на него.
— Я знаю.
— Откуда?
— След от кольца остался.
Сергей почувствовал себя последним подлецом.
— Тогда зачем?..
Марина отвернулась к окну.
— Не спрашивай.
Через две недели командировка закончилась.
Он вернулся к Гале, решив, что больше никогда Марину не увидит.
А дома его ждала жена с каким-то совершенно незнакомым лицом.
Она сидела на кухне и улыбалась так, будто боялась спугнуть собственное счастье.
— Серёжа…
— Что?
Галя протянула ему маленькую бумажку.
— У нас будет ребёнок.
Он сел.
Потом почему-то спросил:
— Точно?
Галя рассмеялась и заплакала одновременно.
— Точно. И, похоже, не один.
На первом обследовании увидели двойню.
После девяти лет ожидания сразу двое.
Сергей поднял жену на руки и закружил по кухне.
В тот вечер они говорили до ночи.
Выбирали имена.
Галя хотела девочку Таню.
Сергей — сына Алексея, в честь отца.
А через три недели в его рабочем кабинете раздался телефонный звонок.
— Серёжа?
Он узнал Марину сразу.
Она молчала так долго, что он сам произнёс:
— Что случилось?
— Я беременна.
Сергей закрыл дверь кабинета.
За стеной стучали пишущие машинки, кто-то спорил о смете.
А он стоял, прижав трубку к уху, и чувствовал, как мир разламывается на две половины.
— Ты уверена?
Марина горько усмехнулась.
— Мужчины почему-то всегда спрашивают именно это.
— Я не хотел…
— Я оставлю его.
— Марина…
— Ничего от тебя не прошу.
— Но это мой ребёнок.
— Поэтому и позвонила.
Он приехал к ней через несколько дней.
Она встретила его спокойно.
На столе стояли две чашки.
— Я не брошу Галю, — сказал Сергей.
Марина побледнела, хотя, кажется, именно этого и ждала.
— Я знаю.
— У неё двойня.
Марина закрыла глаза.
Всего на секунду.
Потом кивнула:
— Поздравляю.
Сергей хотел взять её за руку, но она убрала ладонь.
— Не надо делать из меня несчастную женщину, Серёжа. Ты мне ничего не обещал.
— Но я буду помогать.
— Ребёнку — да. Мне не надо.
Так началась жизнь, о которой не знал никто.
По средам Сергей якобы задерживался на производстве.
По субботам ездил «проверять объект».
У Гали рос живот.
У Марины — тоже.
И Сергей всё чаще просыпался ночью от одного и того же кошмара: две женщины стоят по разные стороны реки, обе держат на руках его детей, а он не может перейти ни к одной.
Сроки совпали почти день в день.
Когда Галя сказала об этом, Сергей даже рассмеялся от нервов.
— Представляешь? Врач говорит, двадцатые числа марта.
Марина назвала ту же неделю.
— Хоть бы не в один день, — сказал он.
Она посмотрела на него внимательно.
— Боишься не успеть между роддомами?
Он промолчал.
А Марина вдруг пожалела его.
Это почему-то оказалось хуже упрёка.
Но судьба словно решила не оставлять ему ни малейшей возможности уклониться.
В ночь на двадцать третье марта началась метель.
Галя разбудила его около двух.
— Серёж… кажется, пора.
Пока он помогал ей одеться, зазвонил телефон.
Сергей снял трубку.
Мужской голос представился дежурным врачом из соседнего города.
— Вы Сергей Викторович?
— Да.
— У нас Марина Андреевна оставляла ваш номер. Её привезли с преждевременными родами.
Он почувствовал, как пальцы сжали трубку.
— Что с ней?
— Пока рожает.
Из комнаты позвала Галя:
— Серёжа!
Он закрыл глаза.
— Я перезвоню.
В ту ночь он отвёз жену в роддом и остался под дверями.
Уехать он не мог.
Почти семь часов Сергей сидел на жёсткой скамье, слушая шаги за дверью и каждый раз вскакивая, когда появлялась медсестра.
Под утро вышел врач.
— Поздравляю. Девочка. Два девятьсот.
Сергей улыбнулся.
— А второй?
Лицо врача изменилось.
— Второго мальчика спасти не удалось.
Сергей смотрел на него и не понимал.
— Как… не удалось?
— Сердце остановилось почти сразу. Жена пока под наркозом. Она не знает.
Он сел обратно на скамью.
И вдруг вспомнил о Марине.
Через час он уже мчался по заметённой дороге в соседний город.
В коридоре возле родильного отделения его остановила пожилая акушерка.
— Вы Сергей?
Он сразу понял.
Бывают лица, после которых уже не надо ничего спрашивать.
— Что с ней?
Женщина опустила глаза.
— Кровотечение. Сделали всё, что могли.
Сергей прислонился к стене.
— А ребёнок?
— Мальчик жив. Хороший мальчик. Три двести.
Акушерка некоторое время смотрела на него, потом тихо добавила:
— Родственников у неё нет. Мать умерла, отец тоже.
Сергей вошёл в маленькую комнату для новорождённых.
Там стояло несколько прозрачных кроваток.
Акушерка показала одну.
Ребёнок спал, наморщив лоб.
Сергей просунул палец между прутьями, и маленькая ладонь неожиданно сжалась вокруг него.
Он смотрел на сына и думал о другом мальчике, который несколько часов назад умер в другом роддоме.
О Гале, которая придёт в себя и спросит:
«Где второй?»
О Марине, которой уже не было.
И о ребёнке, которого через несколько недель могли отправить в дом малютки.
А потом он совершил самый страшный и самый добрый поступок своей жизни.
До конца своих дней Сергей так и не смог решить, каким он был на самом деле.
Николай Иванович, заведующий родильным отделением, оказался фронтовым другом Серёжиного отца.
Когда Сергей рассказал ему всё, тот долго молчал.
— Ты понимаешь, о чём просишь?
— Понимаю.
— Нет, Серёжа. Не понимаешь.
— У Гали был мальчик. Она знает, что был.
— Был.
— А этого некому забирать.
Николай Иванович резко встал.
— Это не мешок картошки, чтобы из одного дома в другой перенести!
Сергей тоже поднялся.
— Он мой сын.
— Для твоей жены — чужой.
— Она его полюбит.
— А если когда-нибудь узнает?
Сергей побледнел.
— Не узнает.
Старый врач долго смотрел на него.
А потом тихо спросил:
— А ты сам сможешь каждый день смотреть ей в глаза?
Сергей не ответил.
Через несколько дней Галине сказали, что оба ребёнка выжили.
Девочка родилась сразу.
Мальчика якобы долго выводили, поэтому она не увидела его после операции.
Она поверила.
Потому что доверяла врачам.
И мужу.
Особенно мужу.
Когда медсестра впервые принесла детей, Галя плакала так, что не могла взять их на руки.
— Дай мне Алёшку…
Сергей передал ей мальчика.
Она прижала его к груди.
— Серёж, какой он тёплый…
Он вышел из палаты под предлогом, что надо найти врача, и долго стоял у окна в коридоре.
На улице таял снег.
Где-то далеко хоронили Марину.
А Галя в этот момент укачивала её сына.
