— Нина! Третий раз синица в окно бьётся! К покойнику это!
— Клавка, замолчи ты!
Нина задёрнула занавеску. Стало не по себе.
Вчера внучка так же испуганно смотрела на неё:
— Бабуль, ты нас больше не любишь?
И она ответила:
— Идите уже! Устала я от вас!
Через час она будет умолять дочь открыть глаза.
Накануне шестилетняя Маша рассыпала соль.
— К ссоре! — вырвалось у Нины.
— Мам, опять приметы? — вздохнула Лена. — Слушай, можно Маша ещё неделю у тебя поживёт? Меня на дополнительные смены поставили.
— А меня кто спросил? Мне шестьдесят восемь, Лен! Я тоже устаю!
— Я понимаю. Только помочь мне больше некому.
— Значит, бабка обязана?
Лена молча одела дочь.
— Куда собрались? Метель же!
— Семь вечера, мам. До города десять минут. Доедем.
Маша протянула Нине рисунок: три женщины держались за руки.
«МОЯ СЕМЬЯ».
— Это тебе, бабуль.
— На стол положи.
— А ты нас больше не любишь?
Нина отмахнулась. И лишь когда машина отъехала, заметила внизу рисунка: «БАБУШКА, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ».
Утром синица трижды ударилась в окно.
Вспомнила мать:
— Птица стучит — не всегда к беде. Может, торопит тебя сделать то, что откладываешь.
«Глупости», — подумала Нина.
Но набрала Лену. Та не ответила.
Написала: «Доченька, прости. Я вас обеих люблю. Приезжайте, помиримся».
И тут с дороги, проходившей прямо за оградой, донёсся визг тормозов.
Удар.
Нина выглянула.
В кювете лежала красная машина.
Ленина.
Она выбежала в домашних тапках.
— ЛЕНА!
Дочь не двигалась. Маша плакала на заднем сиденье, пристёгнутая ремнём.
— Бабушка, разбуди маму!
Нина дёргала дверь, но её заклинило. Сосед уже звонил в скорую.
— Помощь едет! Не трогайте их!
Она прижала ладонь к стеклу.
— Леночка, слышишь? Прости меня! Только живи, доченька!
В больнице у Маши обнаружили сотрясение мозга. А Лену увезли на операцию: внутреннее кровотечение.
Нина достала телефон.
Ночью дочь прислала сообщение, которого она не заметила:
«Мам, мы доехали. Маша плачет. Завтра заедем, если ты не против. Она очень хочет тебя обнять».
Нина закрыла лицо ладонями.
Они ехали мириться.
А она даже не посмотрела на рисунок.
Лену прооперировали. Несколько дней её состояние оставалось тяжёлым.
Когда она наконец открыла глаза, Нина наклонилась к ней.
— Доченька, прости!
— Мам… Я ведь тебе покоя не даю…
— Глупая моя! Да кому нужен этот покой без вас?
Весной они снова сидели втроём на кухне.
Маша нечаянно опрокинула солонку. Побледнела:
— Бабуль, опять ссориться будем?
Нина собрала соль ладонью.
— Нет, родная. Пирог есть будем. Зови маму.
В окно негромко постучала синица.
Нина посмотрела на птицу и на дочь, которая помогала Маше поставить тарелки.
И наконец сказала то, с чем могла опоздать навсегда:
— Люблю вас, девчонки. Слышите? Обеих.
Птица в окно — к покойнику, говорили люди. А Нина с тех пор боялась только одной приметы: когда близкий уходит после ссоры, а ты уверен, что ещё успеешь попросить прощения.











