— Папочка, проснись! Мы уйдём, честно! Только ты не умирай!
Восьмилетняя Соня трясла отца за плечо.
Виктор лежал на кухонном полу. Возле его руки растекалась лужица чая, опрокинутая кружка медленно покачивалась на боку.
— Пап, пожалуйста… Мы с Артёмом и Дениской уйдём. Ты только открой глаза!
Четырнадцатилетний Артём уже звонил в скорую. Руки дрожали так, что он дважды ошибся номером.
А в дверях кухни стояла Лариса.
Женщина, которую их отец привёл в дом, надеясь подарить детям вторую маму.
Когда-то Виктор считал себя счастливейшим человеком.
У него была жена Ольга, трое детей и старенький дом, в котором по воскресеньям пахло оладьями.
Ольга пекла их на большой чугунной сковороде. Старший Артём таскал горячие прямо с тарелки, Денис требовал побольше варенья, а маленькая Сонечка непременно хотела самый круглый.
— Вить, забери своих разбойников! — смеялась жена. — Я до обеда не управлюсь!
Он подхватывал дочку на руки, целовал Ольгу в щёку.
— Не ругайся, мать. Хорошая у нас банда получилась.
Богатыми они не были.
Виктор работал мастером на заводе, подрабатывал охранником. Ольга несколько вечеров в неделю мыла полы в конторе.
Зато выходные старались проводить вместе.
Ходили в лес за грибами, купались на речке, зимой лепили снеговиков во дворе.
Однажды Артём спросил:
— Пап, а мы когда-нибудь богатые будем?
Виктор посмотрел на жену, на младших, возившихся в песке.
— А мы разве бедные?
Артём задумался.
Потом улыбнулся:
— Не-а.
Беда пришла через два года.
Ольга долго жаловалась на боль в пояснице, но к врачу не шла.
— Да простыла, Витя. Некогда мне по больницам бегать.
Когда стало совсем плохо, её увезли на скорой.
Тяжёлая инфекция почек дала осложнения. Врачи боролись за Ольгу, потом начался сепсис.
Виктор почти не отходил от больницы.
Но спасти жену не удалось.
Ей было сорок два года.
Соне — шесть.
На похоронах девочка стояла возле отца и крепко держала его за руку.
— Пап, а мама теперь никогда домой не придёт?
Виктор присел перед ней.
Хотел что-то сказать, но не смог.
Соня посмотрела на его мокрые глаза и вдруг сама обняла за шею.
— Не плачь, папочка. Я тебя не брошу.
Тогда он разрыдался.
Впервые при детях.
После смерти Ольги дом словно опустел.
На кухне больше не пахло оладьями. На подоконнике засохли любимые цветы жены .
Виктор старался.
Научился заплетать Соне косички, стирать школьные рубашки, варить борщ.
Правда, косички выходили кривые, а борщ однажды получился таким солёным, что Денис предложил разбавить его компотом.
Дети смеялись.
Виктор тоже.
Но вечерами, когда они засыпали, он долго сидел на кухне перед фотографией Ольги.
— Не справляюсь я, Олюшка, — шептал он. — Ты уж прости.
Денег не хватало. Пришлось снова брать ночные смены.
Артём быстро повзрослел. Готовил ужин, проверял у брата уроки, укладывал сестру спать.
Однажды Виктор вернулся с работы и застал старшего сына возле плиты.
Тот жарил картошку.
— Ты чего не спишь?
— Дениска есть захотел. А Соньке завтра в школу бутерброды нужны.
Виктор обнял сына за плечи.
— Тёма, тебе ведь самому ещё ребёнком быть надо.
Артём пожал плечами.
— Ничего, пап. Мы справимся.
И Виктору стало так горько, что он вышел во двор, чтобы сын не видел его слёз.
С Ларисой он познакомился через два года.
Она была весёлой, ухоженной, умела слушать.
У неё тоже было двое детей от первого брака.
— Я тебя понимаю, Витя, — говорила она. — Одному такую ораву поднимать тяжело. Детям ведь женщина в доме нужна.
Виктор долго сомневался.
А потом однажды Лариса принесла Соне красивую заколку, испекла пирог и помогла Денису с уроками.
Вечером он сказал детям:
— А что, если Лариса будет с нами жить?
Артём промолчал.
Денис пожал плечами.
Соня спросила:
— А ты тогда опять смеяться будешь, пап?
Виктор растерялся.
— Почему опять?
— Ну ты раньше смеялся. Когда мама была. А сейчас всё грустишь.
Он прижал дочку к себе.
— Буду, солнышко.
— Тогда пусть живёт.
Так Лариса переехала к ним вместе со своими детьми.
Первые недели всё было хорошо.
Лариса готовила, наводила порядок, встречала Виктора с работы.
Потом всё постепенно изменилось.
Сначала она перестала готовить на всех.
— Твои уже большие. Сами себе разогреют.
Потом поручила Артёму стирку и уборку.
Денис после школы должен был ходить в магазин, Соня — мыть посуду.
Дети Ларисы ничего этого не делали.
— Они ещё маленькие, — объясняла она.
Хотя её старший сын был почти ровесником Дениса.
Виктор пропадал на работе. Денег требовалось всё больше, и он снова взял ночные смены.
Дома видел только чистую кухню, приготовленный ужин и улыбающуюся Ларису.
А дети молчали.
Не хотели его огорчать.
Однажды зимой у Сони лопнул сапог.
Девочка пришла из школы с мокрым носком. Артём заклеил трещину изолентой.
— Папе скажем, — предложил Денис.
— Не надо, — попросила Соня. — Он и так устаёт.
В тот же вечер Лариса принесла своей дочери новые сапоги.
Красные, с меховой опушкой.
Соня смотрела на них долго.
Потом спрятала свои за батарею, чтобы отец не заметил изоленту.
Но самое обидное случилось позже.
За ужином Лариса раздражённо сказала:
— Витя, твоим детям отдельная кухня нужна! Они сколько ни приготовь — всё съедят!
Артём опустил голову.
Он в тот день вообще не ужинал.
Виктор устало потёр лицо.
— Ларис, ну не начинай. Я завтра ещё денег дам.
Женщина довольно кивнула.
Артём встал из-за стола.
— Я пойду уроки делать.
— Ты поел? — спросил отец.
— Да, пап.
Соврал.
Потому что видел, как тяжело отцу.
Всё открылось из-за Сони.
Как-то вечером Виктор вернулся раньше обычного.
В доме было тихо.
Лариса с детьми смотрела телевизор, а Соня сидела в холодных сенях и плакала.
— Дочка, ты чего здесь?
Она испуганно вскочила.
— Ничего, пап!
— Почему плачешь?
— Я чашку разбила.
— Ну и что? Купим другую.
Соня посмотрела на него.
— А Лариса сказала, что я специально всё порчу. И что если бы нас не было, вы бы жили счастливо.
Виктор застыл.
— Что?
— Пап… А мы тебе мешаем?
Он присел перед дочерью.
Соня торопливо продолжила:
— Мы стараемся, честно! Артём всё убирает, Денис в магазин ходит. Я посуду мою. Ты только не сердись.
Виктор медленно расстегнул её куртку.
Под ней была старая кофта с вытянутыми рукавами.
Потом посмотрел на сапоги возле батареи.
Изолента уже отклеилась.
— Соня… Почему ты мне не говорила?
Девочка вдруг расплакалась ещё сильнее.
— Потому что ты с Ларисой опять смеяться начал! А если мы пожалуемся, ты снова грустный будешь!
Виктор обнял дочь.
И только тогда понял, как давно перестал замечать собственных детей.
С Ларисой он поговорил в тот же вечер.
Без крика.
— Завтра собирай вещи. Вы с детьми уезжаете.
Она сначала засмеялась.
— Витя, ты чего? Из-за детских выдумок?
— Соня в дырявых сапогах ходит. Артём за всех работает. А ты на мои деньги своих детей одеваешь.
— Да твои сами ничего не берегут!
— Хватит.
Лариса побледнела.
— И куда, по-твоему, я пойду?
— Не знаю. Но здесь больше жить не будешь.
Она подошла ближе.
— Я на тебя столько времени потратила! Думала, наконец нормальный дом будет!
Виктор посмотрел на неё.
— Нормальный дом здесь был. Пока я тебя не привёл.
Лариса зло прищурилась.
— Ещё пожалеешь.
Вечером она неожиданно успокоилась.
Даже предложила Виктору чай.
— Ладно, Вить. Погорячились оба. Давай спокойно поговорим.
Он был измотан после смены.
Сел за кухонный стол.
Сделал несколько глотков.
Через некоторое время ему стало плохо.
Когда Артём вошёл на кухню, отец уже лежал на полу.
— ПАПА!
Денис бросился за телефоном.
Соня упала на колени возле отца.
— Папочка, проснись!
Виктор не отвечал.
Лариса стояла у двери.
— Наверное, сердце… — повторяла она. — У него ведь давление было…
Но Артём уже разговаривал с диспетчером скорой помощи.
А Соня всё целовала отцовскую руку.
— Папочка, мы уйдём! Обещаю! Только живи!
Виктора увезли в больницу.
Несколько суток он был в тяжёлом состоянии.
Врачи установили, что причиной стало отравление.
А потом началось расследование.
Выяснилось, что случившееся не было случайностью.
Лариса не смогла простить Виктору решения выгнать её из дома. За свои действия ей пришлось отвечать перед судом.
Но всё это Виктор узнал позже.
Сначала он просто пришёл в себя.
Открыл глаза и увидел возле кровати троих детей.
Артём сидел на стуле, положив голову на руки. Денис дремал рядом.
Соня держала отца за пальцы.
Первой заметила, что он очнулся.
— Папа?!
Виктор попытался улыбнуться.
— Привет, солнышко…
Соня вскочила.
— ТЁМА! ПАПА ПРОСНУЛСЯ!
Мальчики бросились к кровати.
А девочка вдруг заплакала.
— Папочка, мы больше не будем мешать! Честно!
Виктор нахмурился.
— Соня, что ты такое говоришь?
— Мы можем уехать к тёте Нине. Я уже Артёму сказала. Ты только не умирай больше!
Она захлёбывалась слезами.
— Лариса говорила, что из-за нас ты несчастливый. Если мы уйдём, ты ведь будешь счастливый?
Виктор закрыл глаза.
Он вспомнил дырявые сапоги. Остывшие ужины. Старшего сына, который в четырнадцать лет хозяйничал в доме вместо взрослых.
И собственные слова, сказанные когда-то Ольгиной фотографии:
«Не справляюсь я, Олюшка…»
Сколько раз он работал ночами, чтобы дети ни в чём не нуждались?
И сколько раз за это время даже не спросил, как им живётся?
Он притянул Соню к себе.
— Послушай меня, доченька. Очень внимательно.
Девочка всхлипнула.
— Вы мне никогда не мешали. Никогда. Поняла?
— А Лариса…
— Ларисы больше не будет.
Он посмотрел на сыновей.
— Простите меня, ребята.
Артём отвёл глаза.
— Да за что, пап?
— За то, что не видел. Не слышал вас. Вы ведь пытались меня беречь, а это я должен был вас беречь.
Денис шмыгнул носом.
— Мы думали, ты счастливый.
Виктор обнял всех троих.
— Я вам хотел маму найти…
Артём вдруг тихо сказал:
— Пап, у нас мама была.
Виктор замер.
— Знаю, сын.
— Нам не надо было другую. Нам надо было, чтобы ты с нами был.
И тут Виктор заплакал.
Не сдерживаясь.
Потому что его дети всё это время жили без мамы.
А последние месяцы — почти и без отца.
После больницы Виктор долго восстанавливался.
Дети по привычке старались делать всё сами.
Но теперь он чаще оставался дома, перестал брать каждую дополнительную смену.
Однажды воскресным утром Соня проснулась от незнакомого запаха.
На кухне что-то шипело.
Она прибежала босиком.
Отец стоял возле плиты с половником.
На тарелке лежали три кривых, слегка подгоревших оладушка.
— Пап, ты чего делаешь?
— Завтрак.
Соня подошла ближе.
— Как мама раньше?
Виктор улыбнулся.
— Пытаюсь.
Она взяла один оладушек.
Попробовала.
— Немножко не такие.
— Знаю.
— Мама больше сахара клала.
— Добавим.
Из комнаты вышли мальчики. Денис потянулся за горячим оладушком, Артём поставил на стол варенье.
Виктор посмотрел на детей.
— Ну что, банда? Какие планы на воскресенье?
Соня подняла глаза.
— А ты сегодня на работу не пойдёшь?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
Она подумала, потом подошла и обняла его за пояс.
— Тогда давай никуда не пойдём, пап.
— Почему?
— Просто дома побудем. Все вместе.
Виктор отложил половник и обнял дочку.
За его спиной на сковороде подгорал очередной оладушек.
Но впервые за долгое время никто никуда не торопился.











