— первые несколько дней он этому даже радовался. Наконец-то никто не спрашивал, надел ли он шапку в сои-то тридцать пять лет.
В пятницу он сидел с коллегами в баре. Кто-то шутил про матерей, которые звонят по три раза в день. Артём усмехнулся:
— Моя такая же. Если не отвечу, пишет: «Ты там живой? Хоть плюсик поставь».
Достал телефон. Последнее сообщение от мамы было восемь дней назад:
«Сынок, ты там живой? Просто поставь плюсик, я успокоюсь».
Он тогда прочитал и забыл ответить.
Под её именем стояло: «была в сети 6 дней назад».
Артём сразу набрал номер. Гудки. Ещё раз. Потом:
— Абонент временно недоступен.
Через пять минут он уже ехал к матери. Двести километров ночью.
И всю дорогу вспоминал мелочи, которые раньше пропускал мимо ушей.
«Давление опять скачет». «Что-то сердце барахлит». «Ты когда приедешь?»
Он каждый раз отвечал:
— Скоро, мам.
Последнее «скоро» длилось почти три месяца.
Калитка была открыта. В доме темно.
— Мам!
Никто не ответил. Артём влетел на кухню — и остановился.
Мать сидела у окна в старом халате. Перед ней стояла чашка остывшего чая.
— Мам…
Она вздрогнула.
— Ты чего приехал?
— Ты почему трубку не берёшь?!
— Телефон сломался.
— А позвонить от кого-нибудь?
Она пожала плечами.
— Зачем? Ты же занят.
На столе лежала школьная тетрадь.
Мать быстро потянулась к ней.
— Не трогай.
Артём уже взял. Открыл.
«Понедельник. Вспомнила, как Тёма в первом классе потерял варежку. Плакал так, будто жизнь закончилась. Старую потом нашли весной. Кажется, до сих пор где-то храню».
Он перевернул страницу.
«Вторник. Давление скачет. Писать ему не буду. Он работает».
Ещё.
«Среда. Приснился Коля. Сказал: “Не приставай к мальчишке, взрослый уже”. Смешной. Сам бы звонил ему пять раз в день».
Отец умер шесть лет назад. Артём сглотнул. Следующая страница:
«Четверг. Хотелось услышать его голос. Даже номер набрала. Потом сбросила. Пусть живёт своей жизнью».
Последняя запись была сегодняшняя. Почерк дрожал.
«Пятница. Сегодня особенно тихо. Наверное, пора привыкать не ждать. Если когда-нибудь прочитаешь — не сердись. Я не хотела надоедать. Просто скучала».
Артём закрыл тетрадь.
— Мам…
Она виновато улыбнулась:
— Ну что ты. Взрослый мужик. А я всё: «поел, не поел».
И вдруг Артём впервые увидел не просто маму.
А одинокую женщину, которая вечером включает телевизор, чтобы в доме кто-то говорил.
Которая десять раз думает, можно ли написать сыну.
Которая научилась скучать молча, чтобы не мешать.
Он встал.
— Завтра покупаем новый телефон.
— Не надо.
— Надо. И к врачу.
— Артём…
— Мам.
Она замолчала.
— А сейчас чай сделай.
— Ночь же.
— И что?
— Бутерброды будешь?
Он улыбнулся.
— Буду.
Она сразу засуетилась возле холодильника.
— Сыр есть. Котлеты вчерашние…
— Мам.
— Что?
— Я тоже скучал.
Она застыла спиной к нему. Потом быстро вытерла щёку.
— Хлеб чёрный или белый?
Утром телефон Артёма пискнул.
Сообщение пришло из соседней комнаты:
«Доброе утро, сынок. Сырники будешь?»
Он вышел на кухню.
— Мам, я вообще-то дома. Можно просто позвать.
Она смутилась.
Артём поцеловал её в макушку.
— Пиши мне.
— Каждый день?
— Каждый.
— Не надоем?
Он посмотрел на неё.
— Надоедай.
Эта история — напоминание каждому из нас.
Мы привыкли видеть в маме человека, который всегда рядом.
Который поймёт. Подождёт. Простит.
Но мама тоже чувствует. Ей тоже бывает одиноко.
Ей тоже хочется услышать:
«Мам, как ты?»
Иногда за её сообщением «Ты поела?» стоит простое:
«Я скучаю по тебе».
Не откладывайте маму на потом.
Позвоните ей сегодня. 
