Но настоящий скандал начался через неделю, когда люди заметили, кто каждое воскресенье возит её в районную больницу.
Сергей.
Муж её родной сестры Гали.
— Вот тебе и недотрога, — сказала продавщица Нинка. — Тридцать четыре года мужиков от себя гоняла, а потом сразу на сестриного позарилась.
Вера жила с матерью на краю деревни. Работала в библиотеке, на гулянки не ходила, кавалеров меняла только на страницах книг. За это её и прозвали недотрогой.
А тут живот уже не спрячешь.
Мать однажды вечером не выдержала:
— Вер, скажи хоть мне. От Сергея?
Вера застыла у печки.
— Мам, не лезь.
— Господи… А Галя знает?
— Знает.
Мать опустилась на табурет.
— И молчит?!
Вера ничего не ответила.
После этого слухи стали ещё хуже.
Галя в деревне почти не появлялась. Полгода жила в городе, говорили — лечится.
А Сергей приезжал к Вере постоянно.
То продукты привезёт.
То дрова расколет.
То заберёт её на обследование.
Однажды Нинка увидела, как он возле калитки придерживал Веру под локоть.
К вечеру уже рассказывали, что целовались.
Через два дня Галя приехала.
Вышла из автобуса худая, бледная.
Вера встретила её возле дома.
Соседки прилипли к окнам.
Сейчас будет.
Галя подошла к сестре.
Посмотрела на живот.
И вдруг положила на него ладонь.
Вера накрыла её руку своей.
Они так постояли немного и вошли в дом.
— Видала? — прошептала Нинка. — Совсем стыд потеряли. Одна с мужем сестры живёт, другая терпит.
Даже мать уже ничего не понимала.
Ночью спросила Галю:
— Дочка, чего происходит?
Галя только сказала:
— Потом, мам.
— Да какое потом? Деревня вас живьём съела!
— Пусть.
Роды начались раньше срока.
Сергей примчался среди ночи.
Вера согнулась у калитки, а он подхватил её на руки и понёс к машине.
Галя бежала следом.
К утру половина деревни уже знала:
«Сергей свою любовницу рожать повёз. И жена с ними».
Через два дня они вернулись.
Первой из машины вышла Галя.
На руках у неё был младенец.
Вера шла следом, медленно, держась за бок.
Сергей нёс сумки.
Возле магазина стояли человек десять.
Нинка не выдержала:
— Ну что, Вер? Сына Сергею родила?
Вера остановилась.
Посмотрела на сестру.
Потом на ребёнка.
— Родила.
По толпе прошёл шум.
Нинка победно поджала губы.
И тут Галя развернулась.
— Только ребёнок мой.
Стало тихо.
— В каком смысле? — первой спросила кто-то.
Галя прижала малыша к груди.
Три года назад после тяжёлой операции врачи сказали ей, что сама она ребёнка больше никогда не выносит.
Она пережила две неудачные попытки лечения.
Потом врачи предложили последний шанс: ребёнка сможет выносить другая женщина.
— Я отказалась, — сказала Галя. — Денег таких у нас не было.
А Вера молча продала доставшийся от бабушки домик в райцентре и сказала:
— Я выношу.
Мать схватилась за лавку.
— Так он…
— Наш с Сергеем, мам. Верин только живот был. Девять месяцев.
Нинка побледнела.
— А чего же вы молчали?
Вера посмотрела на неё:
— А кому я должна была объяснять, что происходит внутри моего тела?
Никто не нашёлся что ответить.
Галя вдруг заплакала.
— Она ради меня работу бросила. Уколы терпела. По больницам ездила. Почти всю беременность на сохранении лежала. А вы её…
Она не договорила.
Вера тихо сказала:
— Галь, хватит.
Сестра повернулась к ней:
— Нет, не хватит.
И впервые за все эти месяцы заговорила громко, чтобы слышали все:
— Вы называли её бесстыжей. Говорили, что она у меня мужа увела. А она девять месяцев носила моего сына и ни разу не попросила вас заткнуться, потому что боялась не за себя. Боялась, что сглазят, что ничего не получится.
Нинка отвела глаза.
Остальные тоже.
Вера подошла к сестре и поправила уголок одеяла на ребёнке.
— Замёрзнет.
Галя вдруг протянула ей малыша.
— Подержи.
Вера отступила.
— Не надо.
— Возьми.
Она взяла мальчика очень осторожно.
Посмотрела на маленькое красное лицо.
И впервые за все месяцы заплакала.
— Ну здравствуй, — прошептала она. — Натерпелись мы с тобой…
