Ольга посмотрела на свекровь, потом на Андрея. На кухне остывал чай, за окном моросил ноябрьский дождь, на батарее сушились его носки.
Шесть лет они ждали ребёнка. Сначала отшучивались: «Успеем». Потом начались врачи, анализы, таблетки и две недели надежды каждый месяц, после которых Ольга запиралась в ванной, чтобы Андрей не видел её слёз.
Врачи говорили:
— Теперь хорошо бы обследовать мужа.
Но Андрей усмехался:
— У меня-то откуда проблемы? У отца трое детей, у деда пятеро.
Свекровь была уверена в том же:
— В нашей породе бесплодных мужчин не было.
В тот вечер она приехала сама.
— Андрею тридцать семь. Ему дети нужны. Сколько ещё ждать?
Ольга ждала, что муж остановит мать. Но Андрей потёр лицо ладонью:
— Оль… может, нам правда пожить отдельно.
После этих слов она сама достала чемодан.
— Ключи, — напомнила свекровь.
Ольга положила их на тумбочку и ушла.
Через три недели её стало тошнить. Тест показал две полоски.
На УЗИ врач долго смотрела на экран.
— Всё хорошо. Только детей трое.
— Что?
— Тройня.
Ольга нервно засмеялась, потом вышла в коридор, села на скамейку и прижала снимок к груди.
Трое. А она одна, в съёмной комнате, с одной зарплатой. Как кормить? Как спать? Что делать, если заболеют сразу все?
В тот вечер она позвонила Андрею. Трубку взяла Зинаида Павловна.
— Не звони ему больше. У Андрея жизнь налаживается.
— Мне нужно сказать ему важное.
— Всё важное между вами уже закончилось.
И отключилась.
Беременность была тяжёлой. К седьмому месяцу Ольга почти не ходила. Потом больница, сохранение, преждевременные роды.
Два мальчика и девочка. Совсем крошечные.
Когда их впервые положили рядом, Ольга плакала и от счастья, и от страха.
Первые месяцы почти стёрлись из памяти. Один просыпался — будил остальных. Пока она кормила одного, второй плакал, третьему надо было менять пелёнку. Ольга ела холодный суп одной рукой, засыпала сидя и различала детей по плачу.
Однажды ночью кричали все трое. Она села на пол возле кроваток и тоже заплакала:
— Я не могу… Я одна не могу…
Но через минуту поднялась. Взяла одного, покачала второго, поправила одеяло третьему.
Потому что больше было некому.
С Максимом она познакомилась у детской поликлиники. Ольга никак не могла спустить тройную коляску по ступенькам.
— Давайте помогу.
Потом они встретились ещё раз. Максим принёс продукты, когда дети заболели.
— У меня трое. И сил на романтику нет, — сказала Ольга.
— А я романтику и не предлагаю. Иди поспи. Я посижу. В тот день она впервые за много месяцев проспала три часа подряд.
Весной Зинаида Павловна увидела их возле магазина. Максим катил тройную коляску, Ольга шла рядом и смеялась.
Свекровь прошла мимо, потом остановилась и вернулась.
— Оля?.. Это твои?
— Мои.
— Тройня?
— Тройня.
Зинаида Павловна побледнела.
— Сколько им?
Ольга назвала возраст. Свекровь замолчала. По её лицу было видно: считает месяцы, дату расставания, срок беременности.
— Они Андрея?
— По срокам вы уже сами всё поняли.
Вечером в дверь позвонили.
На пороге стоял Андрей.
— Оля… мама сказала…
Из комнаты донёсся детский плач.
— Это мои дети?
— Твои.
— Почему ты мне не сказала?
Ольга посмотрела на него.
— Я звонила.
Он всё понял и сделал шаг вперёд.
— Я хочу их увидеть.
Ольга вспомнила ноябрьский вечер. Остывший чай. Чемодан. И человека, который тогда не сказал ей одного слова — «останься».
— Поздно, Андрей.
И закрыла дверь.
