Вера открыла дверь и несколько секунд смотрела на младшую сестру, не понимая, почему та стоит босиком посреди ноябрьской ночи.
Надя держала в руках пакет из продуктового магазина. На щеке расплывалось красное пятно, губа была разбита, а из-под накинутого пальто выглядывала домашняя пижама с маленькими синими цветочками.
— Надюшка… Что случилось?
— Можно я у тебя переночую?
— Господи, да заходи ты!
Надя переступила порог, поставила пакет возле тумбочки и оглянулась на лестницу. Вера закрыла дверь, повернула ключ дважды.
На кухне пахло пирожками и яблочным вареньем. Вера поставила чайник, достала чашку с отколотой ручкой — любимую Надину, с которой та пила чай ещё студенткой.
Надя села на табуретку, обхватила плечи руками.
— Ты почему без обуви?
— Ботинки дома остались. Я побежала, а он за мной… Потом остановился. Наверное, не хотел на лестнице шуметь.
Вера принесла аптечку. Пока обрабатывала сестре губу, та рассказывала сбивчиво, то и дело оправдывая мужа.
Сергей пришёл с работы раньше. Увидел, что Надя разговаривает по телефону с бывшей одноклассницей, потребовал показать переписку. Потом нашёл в сумке деньги, которые она откладывала с подработок.
— Сказал, что я от него что-то скрываю. Я ответила, что это мои деньги. Он засмеялся. Спросил, давно ли у нас появились мои и его.
— И ударил?
Надя посмотрела на сестру.
— Я сказала, что уйду.
Вера осторожно положила вату на стол.
— И правильно сказала.
Надя заплакала. Тихо, почти беззвучно, словно боялась потревожить соседей.
— Вер, я ведь раньше тоже думала, что просто уйду. А когда он на меня смотрит… Я даже сказать ничего не могу.
Вера обняла её.
— Оставайся. Сколько понадобится.
— А мама?
— Маме не обязательно знать.
Надя прижалась к сестре крепче.
— Спасибо.
Галина Ивановна позвонила в дверь в половине девятого утра.
На пороге стояла мать. В добротном пальто, с аккуратно уложенными седыми волосами и сумкой пирожков.
— Где Надежда?
Вера нахмурилась.
— Кто тебе сказал?
— Сергей звонил. Всю ночь не спал, переживал. Говорит, жена пропала.
— А почему пропала, рассказал?
— Поссорились они. Дело житейское.
Из комнаты вышла Надя.
Галина Ивановна увидела её лицо и остановилась.
— Господи, дочка! Это что же такое?
— Сергей ударил.
Мать поставила сумку.
— За что?
Вера медленно повернула голову.
— Мам, ты сейчас серьёзно?
— Я спросила, что случилось! Может, он выпивши был?
— Трезвый, — ответила Надя. — Совершенно трезвый.
Галина Ивановна тяжело опустилась на стул.
— Ну, рассказывай.
За окном мелко моросил дождь. Вера налила всем чай, но к чашкам никто не притронулся.
Надя рассказала про деньги, телефон, ссору. Про то, как Сергей швырнул её сумку на пол и велел убираться, раз она такая самостоятельная.
— А когда я пошла к двери, сказал, что никуда меня не отпустит.
Мать покачала головой.
— Нехорошо поступил, конечно.
Вера горько усмехнулась.
— Нехорошо? Мам, он её ударил!
— Не кричи. Я не глухая.
Галина Ивановна поправила скатерть, разгладила несуществующую складку.
— Серёжа утром ко мне приезжал. Просил прощения. Даже плакал.
Надя опустила глаза.
— Он и мне ночью писал.
— Вот видишь! Понял человек.
— Мам, я боюсь его.
— Наденька, а чего теперь бояться? Он же обещал, что больше такого не будет.
Мать придвинулась ближе.
— Ты подумай. Мужик работящий, не пьёт, квартира хорошая. Пять лет вместе прожили. Неужели из-за одной ссоры всё рушить?
— Из-за удара, мама, — поправила Вера.
— Да хватит тебе! Ты сама разведённая, тебе легко рассуждать!
Вера побледнела.
Галина Ивановна сразу поняла, что сказала лишнее, но извиняться не стала.
— У тебя своих забот хватает. А у Нади семья. Семью беречь надо.
Надя сидела неподвижно.
— Мам, я здесь поживу.
— А зачем? Чтобы весь дом судачил, что муж тебя выгнал?
— Я сама ушла.
— Тем более! Ты представляешь, что начнётся? Сегодня соседи увидят, завтра на работе узнают. А послезавтра что люди скажут?
Надя закрыла лицо ладонями.
— Мне всё равно, что они скажут.
— Это тебе сейчас всё равно! А потом как жить будешь?
Мать встала.
— Собирайся. Сергей внизу ждёт. Поедете домой, помиритесь. И больше никогда не выносите сор из избы.
Вера загородила сестре дорогу.
— Надя никуда не пойдёт.
— А ты не командуй! Я мать!
— Вот именно, мама. Мать.
Галина Ивановна вдруг заплакала.
— Я вас одна растила, когда отец умер. Всю жизнь старалась, чтобы люди про вас плохого слова не сказали. А вы мне на старости лет такой позор устраиваете!
Надя поднялась.
— Мамочка, не плачь.
— Собирайся, доченька. Я с вами поеду. Поговорю с Серёжей.
Вера поймала сестру за руку.
— Надь, не надо.
Та виновато улыбнулась.
— Верочка, я потом позвоню.
И взяла свой пакет.
Сергей встретил жену возле подъезда с букетом белых хризантем.
Красивый мужчина, высокий, всегда чисто выбритый. Соседки любили повторять, как Надежде повезло с мужем.
Он помог Галине Ивановне сесть в машину, открыл перед женой дверцу.
— Ну что, беглянка? Домой?
Надя молча села.
Сергей поцеловал её в висок.
— Дурочка ты моя. Зачем всех переполошила?
До дома ехали почти без разговоров.
На кухне Сергей поставил цветы в вазу, достал из холодильника торт. Даже сам нарезал, чего обычно никогда не делал.
— Галина Ивановна, спасибо вам. Вы у меня вторая мама.
Та просияла.
— Живите дружно, дети. Чего вам делить?
После её ухода Сергей долго стоял у окна.
Потом повернулся к жене.
— Ну и спектакль ты устроила.
Надя замерла.
— Серёж…
— Мать довела, сестру перепугала. Теперь все думают, что я животное.
— Я никому ничего не рассказывала, кроме них.
— Вот и правильно. И не рассказывай.
Он подошёл, погладил её по волосам.
— Я ведь тебя люблю, Надюш. Но не надо меня до такого доводить.
Надя кивнула.
И только когда он ушёл в ванную, позволила себе выдохнуть.
Следующие две недели Сергей был почти таким, каким она запомнила его в начале знакомства.
Приносил продукты, звонил днём, спрашивал, чего хочется на ужин. Купил ей тёплые сапоги и маленькие золотые серёжки.
Надя осторожно начала надеяться.
Однажды вечером они даже смеялись, вспоминая отпуск на море. Сергей рассказывал, как перепутал чужой чемодан со своим, и Надя вдруг поймала себя на мысли, что давно не слышала собственного смеха.
Но потом всё вернулось.
Сначала Сергей попросил перестать встречаться с Верой.
— Она тебя против меня настраивает.
Потом стал проверять, когда Надя приходит с работы. Если задерживалась в ателье, звонил по нескольку раз.
Как-то вечером она принесла домой новую блузку.
— Это что?
— У нас девочки на работе заказ делали, ткань осталась.
Сергей повертел блузку в руках.
— Вырез зачем такой?
— Обыкновенный вырез.
— Для кого наряжаешься?
Она промолчала.
На следующий день блузку обнаружила на дне мусорного ведра.
Вера звонила сестре почти каждый вечер.
Раньше они могли болтать часами — о соседях, рецептах, глупостях с работы. Теперь разговоры длились по две минуты.
— Как ты?
— Хорошо.
— Серёжа дома?
— Да.
— Завтра после работы встретимся?
— Не получится.
Однажды на вопрос, почему Надя перестала приезжать, та ответила:
— Вер, ну не начинай опять.
И в этих словах Вера вдруг услышала Сергея.
Она поехала в ателье, где работала сестра.
Надя сидела за машинкой, подшивая свадебное платье. Увидев Веру, она улыбнулась так радостно, что у той сжалось сердце.
— Верочка!
Они вышли на улицу.
— Надь, что у тебя происходит?
Сестра долго молчала.
— Он больше меня не трогал.
— Я не это спросила.
Надя рассматривала мокрый асфальт.
— Знаешь, что самое страшное? Я теперь всё время угадываю, в каком он настроении. По тому, как ключ в замке поворачивает. Если быстро — значит, злой. Если медленно — можно разговаривать.
Она усмехнулась.
— Смешно, да?
Вера обняла её.
— Нет, Надюш. Совсем не смешно.
Надя вдруг заговорила быстро:
— Я деньги откладываю. Понемножку. На работе девочки заказы дают, наличными расплачиваются. Он не знает.
— Для чего?
— Уйду я от него, Вер. Только не сейчас. Надо подготовиться.
Вера достала из сумки запасной ключ от своей квартиры.
— Возьми. И никого больше не спрашивай, можно тебе ко мне или нельзя.
Надя долго смотрела на ключ.
Потом положила его во внутренний карман пальто.
В конце ноября Надя позвонила сестре с работы.
— Вер, ты в субботу дома будешь?
— Буду.
— Я приеду. С вещами.
Вера села прямо на пол возле дивана.
— Ты решилась?
— Да.
— Я за тобой приеду.
— Не надо. Он работает до шести. Я вызову машину, соберу самое необходимое.
— Надь, лучше не одной. Давай я помогу.
— Верочка, не спорь. Он тебя ненавидит. Если увидит, будет хуже.
В трубке послышался чужой голос. Кто-то позвал Надю к телефону в рабочей комнате.
— Мне пора. Только маме не говори. Умоляю тебя.
— Не скажу.
— И пельменей купи.
Вера растерялась.
— Каких пельменей?
Надя засмеялась.
— Помнишь, мы с тобой раньше по ночам варили? Когда мама уезжала на дачу. Ты ещё сметаны целую банку добавляла.
— Куплю, глупая.
— И хлеба чёрного. Я так хочу просто поесть спокойно, без разговоров.
После звонка Вера долго сидела, прижимая телефон к груди.
В субботу она встала рано, перестелила постель, протёрла пыль. На кухне поставила две чашки, купила пельмени и маленький шоколадный торт.
В четыре часа позвонила сестре.
Телефон был выключен.
В половине пятого позвонила снова.
Без ответа.
А в пять раздался звонок с незнакомого номера.
— Вы Вера Николаевна?
— Да.
— Вашу сестру доставили в городскую больницу.
— Что с ней?
На том конце помолчали.
— Состояние тяжёлое.
В больничном коридоре пахло лекарствами. Сергей сидел возле окна. Увидев Веру, вскочил.
— Верунь! Беда какая! С лестницы упала!
Она остановилась.
— Как упала?
— Да откуда я знаю! Приехал домой, она лежит внизу. Сразу скорую вызвал.
Он схватился за голову.
— Я же говорил ей, осторожнее надо!
Вера смотрела на ссадины у него на костяшках пальцев.
— Ты во сколько приехал?
— Да не помню! Какая теперь разница?
— Ты должен был работать до шести.
Сергей отвёл глаза.
— Раньше отпустили.
Потом вдруг разозлился.
— Ты что, меня подозреваешь?! У меня жена при смерти, а ты допрос устроила!
Из операционного блока вышел врач.
Невысокий, седоватый, с усталым лицом.
— Родственники Надежды Соколовой?
Вера бросилась к нему.
— Я сестра. Как она?
— Операция продолжается. У неё внутреннее кровотечение, повреждена селезёнка, несколько переломов. Сейчас главное — остановить кровопотерю.
— Она выживет?
Доктор посмотрел на Веру.
— Мы делаем всё, что можем.
Он ушёл.
Вера опустилась на стул.
Галина Ивановна приехала через час.
Платок съехал набок, руки дрожали так, что она не могла расстегнуть сумку.
— Где моя девочка?
Вера поднялась.
— Оперируют.
Мать побелела и опустилась на ближайший стул.
Сергей поспешил к ней.
— Галина Ивановна, только не волнуйтесь! Всё будет хорошо.
Она посмотрела на зятя.
— Ты её толкнул?
— Что?!
— Надю. Ты толкнул?
Сергей отступил.
— Да вы с ума сошли?! Сама упала!
Мать закрыла глаза.
Надя выжила.
Когда на следующий день ей разрешили короткое посещение, Вера вошла в палату и остановилась у двери.
Сестра лежала неподвижно. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. От руки тянулась тонкая прозрачная трубка.
— Надюшка…
Та открыла глаза.
— Вер…
Вера подошла, осторожно взяла её за пальцы.
— Я здесь.
Надя долго смотрела на сестру.
— Я не успела.
— Что, маленькая?
— Доехать к тебе. Я уже чемодан собрала.
Её губы дрогнули.
— Он пришёл раньше…
Вера почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Не говори сейчас. Потом.
Но Надя продолжала, тихо, с трудом подбирая слова.
— Он сначала даже не кричал. Спросил, кому я нужна буду. Я сказала, что себе нужна.
Слёзы покатились по вискам.
— Тогда он выбросил чемодан на лестницу. Я пошла за ним. А он толкнул меня в спину.
Вера закрыла рот ладонью.
— Я падала и всё думала, что надо за перила схватиться. Вер, такая глупость… Я ведь даже не закричала.
— Надюшка…
— А потом он спустился. Я просила скорую вызвать. А он стоял и говорил: «Вставай. Хватит притворяться».
— Верочка, я так боялась умереть прямо там. Возле этого чемодана.
Вера осторожно приложилась губами к её руке.
— Ты живая. Слышишь? Живая.
Надя закрыла глаза.
— Только не отдавай меня ему.
У Веры перехватило горло.
— Не отдам.
Когда в палату пришла сотрудница полиции, Надя рассказала всё.
Не сразу. Останавливалась, просила воды, несколько раз замолкала. Но потом продолжала.
Врач зафиксировал травмы. В деле появились медицинские документы, записи соседей о криках на лестнице, показания женщины, которая видела, как Сергей выбежал из подъезда, а спустя несколько минут вернулся.
Он продолжал утверждать, что жена упала сама.
Прислал Наде цветы.
Потом письмо.
«Надюш, ты же знаешь, что я тебя люблю. Не губи мне жизнь. Вспомни, сколько хорошего у нас было».
Надя прочитала письмо, сложила вчетверо и отдала сестре.
— Вере отнеси. Для дела.
— Не хочешь ответить?
— Нет.
Она немного помолчала.
— Я раньше всегда отвечала. Даже когда не хотела. Боялась, что рассердится.
Мать пришла в больницу с домашним бульоном.
В стеклянной банке, обёрнутой полотенцем, чтобы не остыл.
— Наденька, я тебе курочку сварила. Без жира, как ты любишь.
Надя смотрела на неё молча.
Галина Ивановна поставила банку на тумбочку.
— Доченька, прости меня. Я же не знала, что он такое сделает.
Надя медленно повернула голову.
— А что ты думала, он сделает?
Мать растерялась.
— Поговорят, помирятся…
— Он меня уже ударил, мама.
Галина Ивановна заплакала.
— Не мучай меня, Надюш. Мне и так тяжело.
Надя долго смотрела на мать.
— Тебе тяжело?
Та всхлипнула.
— Я ведь мать твоя.
— Я знаю.
Надя осторожно поправила одеяло, поморщилась от боли.
— Когда я в ту ночь пришла к Вере, у меня ничего не было. Даже ботинок. Я просто хотела, чтобы меня никто не трогал.
Она перевела дыхание.
— А ты спросила, что люди скажут.
Мать закрыла лицо руками.
— Прости… Я хотела как лучше!
Надя покачала головой.
— Нет, мама. Ты хотела, чтобы всё осталось как раньше. Чтобы никто ничего не узнал.
Галина Ивановна опустила руки.
— Ты меня теперь ненавидишь?
— Не знаю.
Ответ прозвучал так тихо, что мать переспросила:
— Что?
— Я пока ничего не знаю, мама. Мне больно. Мне страшно. Я ночью просыпаюсь и думаю, что он сейчас дверь откроет.
По щеке Нади скатилась слеза.
— А ты просишь, чтобы я тебя пожалела.
Галина Ивановна потянулась к дочери.
Надя отстранилась.
— Не надо. Пожалуйста.
Мать просидела ещё несколько минут, затем поднялась.
Бульон так и остался нетронутым.
Суд состоялся через несколько месяцев.
Надя пришла с Верой. Ходить ей было ещё тяжело, рука плохо слушалась после перелома, но она отказалась от предложения дать показания в другом порядке.
— Хочу, чтобы он услышал, — сказала сестре.
Сергей сидел с каменным лицом.
В дорогом костюме, с аккуратной стрижкой. Всё тот же уважаемый человек, которого соседки называли замечательным мужем.
Когда Надя рассказывала о случившемся, он ни разу на неё не посмотрел.
Суд признал Сергея виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью. Он получил реальный срок лишения свободы.
Когда огласили приговор, Надя не заплакала.
Вера удивилась.
— Ты как?
— Не знаю. Думала, легче станет.
Они вышли на улицу.
Был март. Под ногами хлюпал грязный снег, с крыши суда капала вода. Возле остановки торговали первыми тюльпанами.
Надя остановилась у цветов.
— Вер, купим?
— Какие?
— Жёлтые. Красивые.
Вера выбрала пять тюльпанов.
Читайте сейчас:
Бесплатные открытки
Загружаем истории…