ПОКА ТЫ ЛЮБИЛА МОЕГО СЫНА

В тот день я приехала в школу спасать сына от исключения. А через двадцать минут стояла в пустом коридоре с чужим телефоном и не могла заставить себя досмотреть запись.

За моей спиной кто-то дёргал дверь. Артём кричал:

— Мам, отдай! Не смей!

На экране его учительница английского целовала моего сына.

Утром я ещё поправляла ему воротник и спрашивала, какую рубашку заказать на выпускной.

Директор позвонила во время совещания.

— Ваш сын избил одноклассника. Приезжайте, пожалуйста.

В школе он сидел возле кабинета медсестры. На белой рубашке расплывалось красное пятно. Салфетка, которую он прижимал к губе, успела промокнуть.

— Кто тебя?

Он отвернулся. Кирилл стоял у окна дальше по коридору. Прижимал к скуле холодный пакет и смотрел на Артёма с таким удовольствием, что я сначала решила — моего сына били несколько человек.

Я подошла к нему.

— Что произошло?

— Сына своего спросите.

— Я тебя спрашиваю.

— А я тут при чём? Он первый полез.

За спиной раздался голос Артёма:

— Мам, пойдём к директору.

Кирилл усмехнулся.

— Да, идите. Ей тоже интересно будет.

Он вытащил телефон, провёл пальцем по экрану. Артём оказался возле нас раньше, чем я успела обернуться.

— Убери.

— А то что?

Я встала между ними.

— Отойди, Тёма.

— Мам…

— Отойди!

Кирилл шагнул к окну, продолжая смотреть на сына. Я увидела на экране открытый чат. Последнее сообщение было коротким.

«Сегодня двадцать. Иначе твоя училка станет знаменитой».

Я протянула руку.

— Покажи.

Он сунул телефон в карман.

— Это личное.

— Ты у моего сына деньги просишь?

— Ничего я…

Я схватила его за рукав. Он дёрнулся, телефон выпал и ударился о подоконник. Я подхватила его раньше Кирилла.

— Вы не имеете права!

Он вцепился в мой локоть. Артём оттолкнул его, и я, прижав телефон к груди, шагнула в пустой кабинет напротив. Захлопнула дверь.

Экран ещё не погас. Над сообщением видео. Я нажала на него.

Сначала увидела знакомую куртку Артёма, брошенную на парту. Потом его самого. Елена Андреевна сидела на учительском столе. Он стоял между её коленями, обнимал за талию. Она что-то говорила ему, улыбалась и перебирала пальцами волосы у него на затылке.

Я перестала дышать.

За дверью Кирилл требовал вернуть телефон. Артём больше не произнёс ни слова.

Когда я вышла, он посмотрел мне в лицо.

— Её не трогай, — сказал он. — Слышишь, мам? Только её не трогай.

В  кабинете директора я говорила спокойно. Так спокойно, что сама не узнавала своего голоса. Объяснила, что Кирилл требовал деньги. Подробности обещала обсудить с его родителями отдельно. Телефон вернула только при них.

Отец Кирилла сначала пытался спорить. Потом я показала ему фотографии переписки.

— Это уже не школьная шалость. У моего мужа хороший адвокат.

Он замолчал.

— Кто ещё видел запись? — спросила я Кирилла

— Никто.

— Кирилл, посмотри на меня.

— Никто, я сказал!

Он чуть не плакал от злости и унижения. Артём стоял за дверью. Я слышала, как он один раз ударил ладонью по стене. Мне хотелось выйти, обнять его, увезти домой. Но я дождалась, пока Кирилл удалит запись. Позже выяснилось, что копию он сохранил.

Дома Артём впервые сказал мне, что любит. Восемнадцать лет я ждала, когда он приведёт девушку. Представляла, как буду стараться ей понравиться, как муж Виктор начнёт неловко шутить за ужином. Вместо этого мы сидели втроём в гостиной, и муж спрашивал сына, давно ли тот встречается с замужней женщиной.

— С февраля.

— Ей сколько?

— Двадцать шесть.

— Ребёнок есть?

— Есть.

Виктор поднялся и прошёл к окну.

— Ты школу ещё не закончил.

— Я знаю.

— Живёшь в нашем доме. Ездишь на машине, которую я тебе купил. Карточку твою я пополняю. А ты уже чужую семью собрался содержать?

— Я у тебя на это денег не прошу.

Я взяла сына за руку.

— Тёма, она твоя учительница.

Он осторожно высвободился.

— Больше не будет.

— Что значит — не будет?

— Уволится.

Он уже всё с ней обсудил. Пока я выбирала ему институт, они обсуждали, как жить дальше.

Елену я встретила возле школы. Она увидела мою машину и сразу поняла, зачем я приехала. В салоне долго не снимала перчаток. Смотрела перед собой, на дворники, смахивавшие с лобового стекла мелкий дождь.

— Вы сейчас скажете, чтобы я оставила его в покое.

— А вы чего ждали?

Она опустила голову.

— Я пыталась.

— Плохо пыталась.

— Он приходит. Звонит. Я говорю, что мы больше не увидимся, а потом сама смотрю в окно, не стоит ли он возле школы.

Я сжала руль.

— Муж знает?

Она резко повернулась ко мне.

— Нет.

Я увидела страх. Настоящий, мгновенный.

— Он вас бьёт?

— Нет.

— Тогда чего вы боитесь?

Елена стянула перчатку. На безымянном пальце осталось красное пятнышко от кольца.

— Он не отпустит.

Её муж узнал через две недели. Кирилл отправил ему запись после очередной ссоры с Артёмом.

Артём тогда вернулся поздно, со следами чужих пальцев на вороте куртки. На мои вопросы ответил, что поскользнулся. Вечером заперся в комнате и разговаривал с Еленой почти до утра.

Через несколько дней его задержали. Позвонил он сам.

— Мам, тут говорят, я человека ограбил.

Я помню, как Виктор выхватил у меня телефон. Как спросил адрес, велел сыну дождаться адвоката. Как я бежала за мужем через прихожую и никак не могла попасть ногой в туфлю.

К рассвету я уже знала, что мужа Елены зовут Андрей и работает он в том самом отделе.

Я дождалась его возле служебного входа.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Всё, что касается вашего сына, узнавайте у следователя.

Я преградила ему дорогу.

— Посмотрите на меня.

Он остановился. Я ожидала увидеть довольного человека. Передо мной стоял мужчина с красными глазами и сведёнными скулами. На шее, над воротником, бился сосуд.

— Вы решили посадить мальчишку?

— Мальчишку? — Он шагнул ближе. — К моей жене он лезет, как мужик. А отвечать — мальчишка?

— За что отвечать? За преступление, которого не было?

Он посмотрел на меня так, что я поняла: попала.

— Я знаю, кто вы и ваш муж, — сказал Андрей. — Только здесь вы ему не квартиру покупаете.

У меня затряслись руки. Я спрятала их в карманы пальто.

— У вас сын, — сказала я. — Маленький.

Его лицо изменилось.

— Моего не трогайте.

— А моего можно?

Он отвернулся. Я стояла у него на пути, пока он снова не посмотрел на меня.

— Я добьюсь, чтобы Артём к ней больше не подходил. Я обещаю, вы этого хотите?

— Добейтесь.

Я пообещала. В тот момент мне нужно было, чтобы мой сын вышел. Адвокат работал двое суток. Виктор почти не выпускал телефон из рук. В обвинении обнаружились нестыковки, заявитель начал менять показания. Артёма отпустили.

Забрав его с отдела, в машине рассказала ему про Андрея.

Сын слушал, глядя в боковое окно.

— Теперь понимаешь, с кем связался? — спросил Виктор.

— Понимаю.

Я впервые за несколько дней выдохнула. Потом Артём добавил:

— Ей там оставаться нельзя.

Елена уволилась до конца учебного года.

Андрей забирал Даню из сада, готовил ужин, укладывал сына. Потом сидел на кухне и ждал жену.

Об этом мне позже рассказала сама Елена.

Сначала он кричал. Требовал телефон. Спрашивал, чем восемнадцатилетний мальчишка оказался лучше него.

Однажды вытащил из шкафа чемодан, бросил на кровать.

— Собирайся.

Она начала складывать вещи. Он постоял в дверях, потом подошёл и выхватил из её рук кофту.

— Ты серьёзно?

— Ты сам сказал.

Он швырнул чемодан в угол. Даня проснулся от грохота, вышел в коридор. Андрей тут же присел перед ним, обнял, заговорил тихо.

Елена стояла в спальне с кофтой в руках.

Утром чемодана в углу уже не было. Её вещи лежали в шкафу. На кухне остывал завтрак, который Андрей приготовил на троих.

Она всё равно продолжала встречаться с Артёмом.

В июле сына избили. Он вернулся под утро и упал возле двери. Я услышала шум, сбежала вниз. Артём сидел на полу, придерживая бок. Пытался расстегнуть куртку, но пальцы соскальзывали.

— Мам, всё нормально.

У него по шее текла кровь. В больнице он рассказал, что напали двое. Телефон и деньги не взяли. Перед уходом велели забыть дорогу к чужой жене.

Я дождалась, пока сын уснёт, и поехала к Андрею.

Он открыл, я почувствовала резкий запах алкоголя.

—  Мой сын в больнице.

Андрей сжал дверь.

— Я хотел его остановить.

— Ему больно дышать.

Он сглотнул. Я подошла вплотную.

— Больше вы к нему не приблизитесь. Ни сами, ни через кого-то.

— А он к моей Лене?

— Это я буду решать с ним.

— Плохо вы решаете.

Мне пришлось сделать вдох, прежде чем ответить.

— У моего мужа сейчас в машине папка с документами после первого раза. Добавится заключение из больницы. Ещё раз приблизитесь к Артёму — разговаривать я с вами больше не стану.

Андрей смотрел на меня, тяжело дыша.

— Ты бы видела, как она на него смотрит, — вдруг сказал он.

Впервые назвал меня на «ты». Будто мы давно знали друг друга.

Я ничего не ответила.

— Я к ней прикасаюсь — она терпит. Понимаешь? Терпит. Раньше сама меня обнимала. Уснуть не могла, пока я не приду. А теперь лежит рядом и ждёт, когда я руку уберу.

Он провёл ладонью по рту.

Я посмотрела на детский рисунок. Потом развернулась и пошла к машине.

Артём ушёл от нас в августе. Мы снова поссорились. Виктор сказал, что не станет оплачивать ему взрослую жизнь, пока тот ведёт себя как безумец.

Сын молча поднялся в комнату. Через час на столе лежали ключи от машины и банковская карта.

Я стояла в дверях и смотрела, как он застёгивает сумку.

— Ты же привык по-другому жить, Тём.

— Привыкну.

Он снял комнату, устроился на склад, по вечерам брал подработки. Елена продолжала жить с мужем. Андрей уже знал, куда она уходит, но иногда сам спрашивал, не задержалась ли она у подруги. Давал ей возможность сказать «да».

Он начал пить.

Елена как-то позвонила мне из ванной. За дверью Андрей просил открыть.

— Я не буду ругаться, Лена. Только выйди.

Она сидела на полу и шептала в трубку:

— Я не могу больше.

— Лена, я ни чем не могу тебе помочь.

Я устала от них всех. От ночных звонков. От собственного страха. От сына, который худел, работал до изнеможения и был счастлив всякий раз, когда на телефоне высвечивалось её имя.

В октябре они пришли к нам. Поздно вечером, под дождём. Артём с сумкой, Елена с сонным ребёнком на руках. Они собирались снять квартиру, но хозяин в последний момент отказал. В комнате Артёма жили ещё двое. Даню туда вести было некуда.

— Мам, только на несколько дней.

Я впустила их.

Мальчик проснулся, пока я снимала с него мокрые ботинки.

— А папа?

Елена провела рукой по его волосам.

— Дома, родной.

— Мы тоже домой?

Артём отвернулся к вешалке.

За ужином Даня отказался есть. Сидел на коленях у матери и тёр глаза.

Сын принёс ему йогурт, включил мультики. Мальчик попросил выключить.

— Я папе хочу позвонить.

Елена дала телефон. Андрей ответил сразу.

— Пап, ты где?

Я видела, как она закрыла глаза.

— А ты приедешь? — спросил Даня. — Я тебя жду.

Артём встал из-за стола и вышел. Я нашла его в гостевой. Он расстилал ребёнку постель. Долго поправлял подушку, разглаживал ладонью простыню.

— Он привыкнет, — сказал сын, не оборачиваясь.

Елена подошла ко мне, когда Даня наконец заснул.

— Спасибо, что пустили.

Я убирала со стола.

— Живите пока. Места хватит.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

— Я устала, Лена, мне больно смотреть, как мой сын ломает себе жизнь. С жильём я вам помогу. С работой тоже. Не можете друг без друга- живите.

У неё задрожали губы. Я положила полотенце.

— Только, Лена… Жить с моим сыном — это твой выбор. Но не выбор твоего сына. Подумай об этом.

Она посмотрела в сторону лестницы. В гостевой что-то упало. Даня проснулся и сразу заплакал, зовя отца. Елена пошла к нему.

Ночью Артём вышел в коридор. Я сидела внизу, не включая свет. Он спустился, сел рядом.

— Я ему сказку хотел почитать. Он сказал, папа лучше читает.

Я погладила сына по плечу.

— Я всё не так делаю, да?

Он посмотрел на меня. От прежнего упрямства ничего не осталось.

— Тём…

— Я ведь не на неделю с ней. Я всерьёз.

— Знаю.

Он опустил голову мне на плечо.

Утром я услышала  шорохи у входной двери. Елена стояла в прихожей с ребёнком на руках. Возле ног — сумка.

— Артём спит? — спросила я.

Она кивнула.

— Я оставила ему записку.

— Это подло.

Она прижала Даню к себе.

— Да, но мы, ведь обе понимаем, что так будет лучше.

Я долго смотрела на неё. Потом принесла зонт.

— Иди, и больше не появляйся никогда в его жизни.

На улице ещё было темно. Артём прочитал записку дважды.

«Я возвращаюсь. Пожалуйста, не приезжай и не звони. Я не выйду. Всё кончено».

Он сел на край кровати.

Я стояла возле двери, не зная, можно ли подойти. Артём закрыл лицо ладонями. Я ждала, что он сейчас вскочит, схватит куртку, побежит за ней.

Он остался сидеть. Я опустилась рядом.

***

Андрей открыл дверь сразу. Сидел в прихожей и ждал, хотя она ему ничего не обещала.

Даня ещё на пороге протянул к нему руки.

— Папа!

Андрей подхватил его, прижал к груди. Мальчик обхватил его шею, что-то торопливо рассказывал, а он всё целовал его в волосы и никак не мог поднять голову.

Елена стояла с сумкой за порогом. Наконец Андрей посмотрел на неё.

Всю ночь она готовилась к этому взгляду. К вопросам, к злости. Но он смотрел на неё так, что она сама заплакала. Протянул свободную руку.

— Ты насовсем?

Даня повернулся к матери, потянул её за рукав. Она шагнула к ним.

— Навсегда.

Поделиться: