Муж увидел, как Оксана целует другого мужчину. И, пожалуй, хуже всего было то, что приехал он не скандалить.
Вадим стоял у открытой калитки с двумя пакетами в руках. Из одного выглядывала коробка новых кроссовок — Денис два месяца показывал ему именно такие.
Оксана отпрянула от Андрея. На крыльце между ними остались две кружки с остывшим чаем.
— Вадим…
— Не надо.
Ни крика, ни мата. Только ручки пакета натянулись в его пальцах так, что побелели костяшки.
— Значит, вот как ты решила пожить у родителей.
Андрей поднялся.
— Вадим, не здесь.
Тот медленно перевёл на него взгляд.
— А ты кто такой, чтобы решать, где мне разговаривать с женой?
Из дома донеслось сонное:
— Мам?..
На крыльцо вышел Денис. Босой, волосы торчат после сна, щека красная от подушки.
Увидел отца — и замер.
— Папа?
Вадим словно одним движением снял с лица всё, что предназначалось Оксане.
— Привет, сын.
— Ты приехал!
Денис сбежал со ступенек. Оксана невольно отвернулась. Сын обнял отца так, как обнимают того, по кому скучали.
Вадим прижал его к себе, взъерошил волосы.
— Я тебе кое-что привёз.
Денис сразу заметил коробку.
— Те?!
— Посмотри.
Крышка слетела прямо в траву.
— Мам! Мам, смотри!
Белые с тёмно-синим. Те самые. Денис сиял. Оксана встретилась глазами с Вадимом.
Он помнил и размер, и цвет.
Вот только почему рядом с этим человеком их сын научился по звуку ключа определять, каким будет вечер, она это тоже помнила.
— Кто приехал-то?
В дверях появилась Тамара, на ходу завязывая пояс домашнего халата.
— Вадим? Господи, хоть бы предупредил. Я бы…
Она осеклась. Увидела Андрея. Оксану. Две кружки. Лицо зятя. Губы Тамары дрогнули.
— Оксана, это что ещё…
Рука метнулась к груди.
— Мам?
Тамара ухватилась за косяк.
— Что-то мне…
Стакан выпал из её руки.
Разбился. А сама она начала медленно оседать на пол.
— Мама!
Андрей оказался рядом первым, успел подхватить под плечи.
Из комнаты выскочил Василий.
— Тамара?!
За одну секунду во дворе исчезли и поцелуй, и ревность, и чужой муж.
— Не поднимайте её! Оксан, под голову ничего не клади. Денис, открой калитку!
Лидия Ларина прибежала через несколько минут с медицинской сумкой. Плащ был наброшен прямо на домашнюю кофту, одна пуговица застёгнута не в ту петлю. Манжета сдавила Тамарину руку. Лидия посмотрела на тонометр:
— Скорую вызвали?
— Да, — Вадим показал телефон. — Едут.
— Давно?
— Семь минут назад.
Тамара открыла глаза.
— Вась…
Василий сидел прямо на полу возле неё.
— Я здесь.
— Картошка…
— Какая картошка?
— На плите…
Василий на секунду закрыл глаза.
— Ты лежишь тут белая как простыня и про картошку думаешь?
— Пригорит.
— Да пусть весь дом сгорит.
Через секунду он всё-таки вскочил и помчался на кухню выключать плиту. У Тамары дрогнули губы.
Лидия даже не подняла головы:
— Значит, жить собирается.
Оксана хотела улыбнуться. Не получилось. Денис стоял в углу с коробкой кроссовок в руках. Вадим подошёл, опустился перед ним.
— Всё будет хорошо.
— Точно?
— Точно.
— Откуда ты знаешь?
На этот раз Вадим не ответил сразу. Притянул сына к себе.
— Потому что иначе быть не может.
Андрей стоял у окна. На правой ладони — свежая повязка, которую наложили ему после недавней травмы.
Вадим заметил.
— Руку где разбил?
— Неважно.
— Ясно.
Одного слова хватило, чтобы Оксана подняла голову.
Но договорить мужчинам не дала сирена за окном.
Тамару увезли в районную больницу. В скорую разрешили сесть только Василию.
— Я муж, — отрезал он так, будто это объясняло вообще всё на свете.
Двери захлопнулись.
Мигалки ушли по мокрой деревенской дороге.
— Я вас отвезу, — Вадим уже открывал машину.
— Я сама…
— На чём? На автобусе в одиннадцать вечера?
Оксана промолчала.
— Денис, садись.
Мальчик послушно полез назад с коробкой.
Андрей направился к своей машине.
Вадим перегородил ему дорогу.
— Ты куда?
— В больницу.
— Зачем?
— Потому что хочу знать, что с Тамарой Викторовной.
— У тебя своих родственников нет?
— Вадим, отойди.
— Андрей, — впервые Оксана произнесла его имя жёстко. — Не сейчас.
Он посмотрел на неё.
Отошёл.
Вадим усмехнулся.
— Удобно.
— Что удобно?
— Ничего. Поехали мать спасать.
До больницы было тридцать восемь километров.
Дождь снова пошёл на выезде из Бережков. Дворники метались по стеклу, фары выхватывали мокрые берёзы и дорожные знаки.
Вадим ехал быстро, но ровно. Оксана держала телефон в руке. Никаких новостей.
— Мам, бабушка точно будет жить?
— Денис…
— Ты мне только правду скажи.
— Врачи сейчас с ней.
С заднего сиденья послышался шорох коробки.
— Кроссовки правда классные, пап.
— Хорошо.
— Я завтра надену.
Вадим взглянул на сына в зеркало.
— Надевай.
На несколько секунд в машине стало почти мирно.
Потом Андрей обогнал их.
Вадим проводил его машину глазами.
— Торопится.
Оксана повернула голову.
— Перестань.
— Что?
— Вот это.
— Я вообще молчу.
— Ты умеешь молчать громче, чем другие орут.
Вадим крепче сжал руль.
— А ты, оказывается, много чего обо мне знаешь.
— Достаточно.
— Настолько, что сбежала с ребёнком, а через несколько дней уже целуешься с другим?
Денис перестал шуршать коробкой. Оксана почувствовала это спиной.
— Замолчи.
— Почему? Неприятно?
— Потому что здесь сын.
Вадим коротко рассмеялся.
— Вот теперь ты про сына вспомнила.
— Пап…
Тишина.
Вадим тут же сбавил голос.
— Всё нормально, Ден.
— Вы опять ругаться будете?
Оксана закрыла глаза. Вадим не ответил. До самой больницы в машине слышались только дворники.
Андрей уже был там. Стоял возле регистратуры, разговаривал с Василием. Увидев Вадима, замолчал.
Тамару увезли в реанимационное отделение на обследование. «Ждите» — единственное, что им пока сообщили.
Ждать оказалось хуже всего.
Коридор был узкий, слишком яркий. Под потолком гудели лампы. В автомате закончилась вода, зато кофе лился исправно — горький, пахнущий жжёным пластиком.
Василий сел один раз.
Через полминуты поднялся.
— Пап, ты меня уже с ума свёл.
— А я себя не свёл?
Он дошёл до дверей реанимации, посмотрел на них и вернулся.
— Может, спросить?
— Ты пять минут назад спрашивал.
— За пять минут многое может измениться.
Денис сидел на стуле, прижав коробку к животу.
Вадим подошёл к автомату и купил ему шоколадку.
— Не хочу.
— Потом съешь.
— Пап, а бабушка из-за нас упала?
Оксана резко повернулась.
— С чего ты взял?
— Она вышла, увидела нас всех… и упала.
Никто не ответил. Вадим медленно посмотрел на Оксану. Вот теперь ей действительно стало нечем дышать.
— Денис, пойдем с дедом воды поищем, — попросил Василий.
— Я не маленький.
— А я старый. Мне помощь нужна.
Мальчик нехотя поднялся.
Когда они ушли за угол, Вадим повернулся к Андрею.
— Женат?
— Да.
— Дочь есть?
— Есть.
— Хорошо.
Андрей прищурился.
— Что хорошо?
— Просто пытаюсь понять. Я-то, по версии Оксаны, жить ей не давал. А тебе кто не даёт?
— Не втягивай сюда мою семью.
— Поздно.
Вадим достал телефон.
— Может, жене позвоним? Спросим, как она относится к вечерним чаепитиям?
Андрей шагнул к нему.
— Убери телефон.
— Боишься?
— Я сказал: убери.
— А целоваться не боялся?
Андрей схватил его за запястье. Стул с грохотом отлетел к стене. Оксана вскочила.
— Прекратите!
Вадим выдернул руку.
— Давай. Ударь. Очень красиво получится. Женатый любовник бьёт мужа в больнице.
— Ты сейчас получишь не за неё.
— Андрей!
У двери появилась медсестра.
— Ещё один звук — обоих выставлю на улицу!
Мужчины разошлись. Андрей провёл рукой по лицу. Телефон в его кармане зазвонил почти сразу.
На экране вспыхнуло: **Лена**. Вадим увидел.
— Возьми.
Андрей не шелохнулся.
— Возьми, — повторил Вадим. — Что же ты?
Оксана почувствовала, как внутри всё сжалось.
Андрей ответил.
— Лен…
Пауза.
— Нет, я ещё в больнице.
Ещё пауза.
— Полинка спит?.. Хорошо.
Он отвернулся к окну.
— Я скоро буду.
И тихое:
— Да. Целую.
Связь оборвалась. Оксана смотрела на его спину. Теперь стыд был уже не перед Вадимом. Перед женщиной, которую она даже толком не знала. Андрей убрал телефон.
— Я поеду.
— Правильно, — бросил Вадим.
Андрей резко обернулся. Но Василий уже вернулся с Денисом.
— Хватит.
Он даже не повысил голос.
— У меня жена за этой дверью. Кто кому что должен — завтра выясните.
Андрей кивнул. Ушёл, не попрощавшись.
В час ночи Денис уснул, свернувшись на двух стульях. Василий накрыл его своей курткой. Вадим принёс два стакана кофе.
Один поставил перед тестем.
— Спасибо.
Несколько минут мужчины сидели рядом, глядя в стену.
— Я её не бил, — вдруг произнёс Вадим.
Василий повернул голову.
— Чего?
— Оксана ведь наверняка сказала, почему уехала.
— Сказала.
— И?
— А что «и»?
Вадим сжал стакан ладонями.
— Я работаю. Не пью. Деньги домой приношу. Сын у меня одет, обут. Вот кроссовки ему купил — месяц искал.
Василий кивнул.
— Видел.
— Да, я вспыльчивый. Бывает. Могу голос повысить. Дверью хлопнуть. Тарелку разбил однажды.
Оксана сидела через проход. «Однажды». Она смотрела на красную полоску на краю пластикового стула и молчала.
— А она всё раздувает, — продолжал Вадим. — Сама себя накрутила. Потом ребёнка. Уехала, даже нормально поговорить не дала.
Василий отпил кофе.
— А сегодня я приехал мириться. Подарки привёз. И что вижу?
Он кивнул в сторону выхода, куда ушёл Андрей.
— Может, проблема уже не во мне?
Василий долго ничего не отвечал.
Потом потер ладонью щетину.
— Может.
Оксана подняла голову.
— Пап?
— А чего ты ждёшь? Чтобы я сказал, что ты сегодня правильно сделала?
Она отвернулась.
— Не правильно.
— Вот и всё.
Вадим слегка расслабился.
— Спасибо хоть за честность.
— Погоди.
Василий поставил кофе на пол.
— Я не знаю, кто из вас там святой. Похоже, никто.
Посмотрел на спящего Дениса.
— Только вот пацан твой, когда ты голос меняешь, сразу весь собирается.
Вадим нахмурился.
— В каком смысле?
— В прямом.
— Он просто понимает, когда отец говорит серьезно.
— Может быть.
— Оксана его против меня настроила.
— Тоже может быть.
Вадим уже собирался что-то добавить, но Василий поднял ладонь.
— Я не судья тебе.
Пауза.
— Только сегодня возле дома ты ему обычным голосом сказал: «Денис, садись в машину». А он сначала посмотрел тебе в лицо. Потом сел. Вадим усмехнулся.
— И что?
— Ничего.
Василий поднял стакан.
— Просто запомнил.
— Вы из каждого взгляда теперь диагноз сделаете?
— Нет.
— Тогда о чём разговор?
Василий посмотрел прямо на него.
— Ни о чём. Ты же сам сказал: ты его не бил.
Вадим выдержал его взгляд. Первым отвернулся. И именно в этот момент открылась дверь.
Врач снял очки.
— Родственники Тамары Викторовны?
Все вскочили.
— Состояние тяжёлое было. Сейчас стабилизировали. Нарушение ритма на фоне высокого давления. Ночь она проведёт у нас. Прогноз пока осторожный, но непосредственной угрозы жизни сейчас нет.
Василий несколько секунд просто смотрел на врача.
— Я её увидеть могу?
— На минуту.
— Я муж.
— Уже понял.
Василий исчез за дверью.
Оксана села. Колени больше не держали. Денис проснулся.
— Что?
Она притянула сына.
— Бабушке лучше.
— Правда?
— Правда.
Он уткнулся ей в плечо. А Вадим накрыл ладонью его затылок.
Так они и сидели втроём. Наверное, со стороны снова были похожи на семью.
Василий вернулся минут через десять. Остановился посреди коридора.
— Ну?
Он вдруг улыбнулся.
— Спросила, выключил ли я картошку.
Оксана рассмеялась первой. Потом заплакала. Денис тоже засмеялся, не понимая толком почему.
Василий сел рядом.
— Я ей соврал.
— В смысле?
— Сказал, что картошка сгорела.
— Пап!
Даже Вадим усмехнулся. И на несколько минут всё стало почти нормально.
На рассвете они вышли из больницы. Воздух был ледяной, чистый. Асфальт после дождя блестел под фонарями.
Денис наконец надел новые кроссовки. Прошёлся туда-сюда.
— Как будто по мне делали.
Вадим присел и поправил ему язычок. Денис неожиданно обнял его.
— Спасибо.
Вадим прижал мальчика к себе. Оксана смотрела на них и чувствовала только усталость.
Не было сейчас ни хороших. Ни плохих. Был мальчик, который любил отца.
Мужчина, который любил своего сына. Женщина, которая от этого мужчины уехала.
И другой мужчина, который несколько часов назад вернулся домой к жене после чужого поцелуя.
— Поедешь со мной? — тихо спросил Вадим.
Денис помедлил.
— Я к бабушке потом хочу.
— Завтра приедем.
Ещё одна пауза.
— Я лучше с мамой.
Вадим поднялся.
— Хорошо.
Ни угрозы. Ни злости. Он только провёл ладонью по волосам сына.
Потом подошёл к Оксане.
— Сегодня я ничего выяснять не буду.
— Спасибо.
— Не за что.
Он посмотрел ей в глаза.
— Но то, что ты ушла от меня, ещё не делает тебя автоматически правой во всём.
Оксана вздрогнула. Потому что тут возразить было нечем. Вадим открыл дверцу машины.
— И то, что я был плохим мужем, не даёт тебе права делать всё, что захочется.
— Я знаю.
Он словно не ожидал такого ответа. Несколько секунд они смотрели друг на друга.
— Тогда хотя бы в одном мы сегодня разобрались.
Машина выехала со стоянки. Оксана осталась рядом с сыном и отцом.
Над больницей медленно светлело небо.
Василий сунул руки в карманы.
— Ну что.
— Что?
— Мать жива. Остальное разгребём.
И пошёл к машине.
