Она как раз меняла ему мокрую футболку. Он снова вспотел, метался, отталкивал её руки, никак не мог понять, почему в их спальне стоит чужая женщина.
— Андрюш, это я. Нина.
Он вдруг успокоился. Посмотрел ей прямо в глаза. И тихо сказал:
— Свет, ты Машу забрала?
Нина замерла.
— Кого?
Но Андрей уже закрыл глаза. Через минуту уснул. А Нина до утра просидела на краешке кровати и думала о Светлане. О женщине, с которой её муж развёлся почти сорок лет назад, и которую, оказывается, помнил лучше неё.
Когда Андрею поставили диагноз, ему было шестьдесят четыре. Началось всё безобидно. Ключи в холодильнике. Дважды оплаченная квитанция. Однажды он пошёл за хлебом и через два часа позвонил:
— Нин, а я чего сюда приехал?
Стоял возле старого стадиона на другом конце города. Они даже посмеялись. Нина сказала:
— Старость подкрадывается.
Андрей обиделся:
— К тебе, может, и подкрадывается. Я ещё молодой.
Через полгода он забыл дорогу к дому. После обследований врач долго подбирал слова. Нина поняла раньше, чем он закончил.
Деменция. Потом прозвучало ещё что-то про вероятную болезнь Альцгеймера, наблюдение, препараты, безопасность дома.
Нина слушала и смотрела на Андрея. Он сидел рядом и крутил в руках её перчатку.
На улице он спросил:
— Ну что сказал?
Нина ответила:
— Таблетки пить вовремя.
Через год их жизнь сузилась до квартиры, поликлиники и небольшого двора. Нина ушла с работы. Сначала думала — временно.
Но Андрея уже нельзя было оставлять одного. Он забывал выключить воду. Однажды поставил электрический чайник на газовую конфорку. Другой раз ушёл зимой в домашних тапочках искать гараж, проданный десять лет назад.
Ночами просыпался.
— Мне на работу пора.
— Андрюш, два часа ночи.
— Опоздаю.
— Ты на пенсии.
После таких слов он смотрел на неё испуганно.
— Не спорьте каждый раз, — говорил врач, — для него то время может ощущаться настоящим.
Нина научилась.
— На работу сегодня не надо. Выходной.
И Андрей снова ложился.
Но к одному никак привыкнуть не могла. К Свете. Сначала он вспоминал её редко. Потом почти каждый день. Особенно под вечер.
Садился возле окна и начинал тревожиться.
— Света скоро придёт?
— Не знаю.
— Где она?
— Андрей, я Нина.
Он вглядывался в неё. Иногда узнавал.
— Господи, Нинка. Конечно.
И даже смеялся.
— Что-то совсем башка дырявая стала.
А иногда сердился:
— Я знаю, кто ты. Где Света?
Нина уходила на кухню. Мыла уже чистую чашку. Вытирала стол. Потом ещё раз вытирала. Потому что признать:
«Я ревную мужа с деменцией к женщине, которую он любил сорок лет назад» было стыдно даже самой себе.
Об этой Свете Нина знала немного. Первая жена. Поженились совсем молодыми. Прожили лет пять. Развелись тяжело.
— Почему? — спрашивала когда-то Нина.
— Молодые были. Дураки.
— Она тебя бросила?
— Можно сказать и так.
— Дети были?
Андрей тогда покачал головой.
— Нет.
И больше они к этой теме почти не возвращались. Нина не ревновала. Зачем?
У них была своя жизнь. Сын Антон. Дача. Их дурацкая привычка по воскресеньям жарить картошку и спорить, кто опять пересолил.
Путёвка в Кисловодск, на которую они три года откладывали. Смерть Нининой матери. Операция Андрея. Свадьба сына. Рождение внучки. Целая жизнь. И вот теперь всё это постепенно стиралось. А Света оставалась.
Однажды Нина не выдержала. Андрей опять ходил по квартире из комнаты в комнату.
— Света звонила?
— Нет.
— Странно.
— Очень странно.
— Она обещала.
Нина резко поставила кастрюлю на плиту.
— Да нет здесь твоей Светы!
Андрей остановился.
— Что?
— Нет её!
— Куда она делась?
— Откуда я знаю? Вы развелись почти сорок лет назад!
Он смотрел непонимающе. Нина уже не могла остановиться.
— У тебя жена есть! Я! Нина! Двадцать девять лет рядом! Я тебе таблетки даю, мою тебя, по ночам не сплю, потому что ты дверь открываешь и уходишь неизвестно куда!
Андрей испугался. Отступил.
— Я ничего не сделал.
И сразу стал похож на маленького мальчика. Нина замолчала. Он сел на диван. Через несколько минут спросил:
— А ты кто?
Вот тогда она заплакала. В ванной. Тихо. Чтобы он не слышал. Ей было жалко его. И себя тоже. Иногда — больше себя.
За это Нина мучилась особенно. Разве можно обижаться на больного человека? Можно. Оказалось — ещё как. Можно злиться.
Можно ненавидеть. Можно мечтать хотя бы час побыть одной. Можно смотреть на спящего мужа и думать:
«А что теперь будет со мной?» А потом стыдиться собственных мыслей и поправлять ему одеяло.
Антон предлагал сиделку.
— Мам, хотя бы три раза в неделю.
— Не надо. Чужого человека он не примет.
Через месяц Нина потеряла сознание в магазине. Просто возле полки с крупой. Давление. Переутомление. Врач сказал:
— Так дальше нельзя.
На следующий день Антон всё-таки нашёл женщину. Людмила приходила на четыре часа. В первый день Андрей выгнал её через пятнадцать минут. Во второй разрешил заварить чай. На третий спросил:
— А Свету ты не видела?
Людмила потом пересказала это Нине. Не знала, что делает больно.
В тот вечер Нина полезла в старый Андреев чемодан. Он стоял на антресоли. Документы. Военный билет. Диплом. Пожелтевшие фотографии. На одной Андрей был совсем молодой. Лет двадцать пять. Рядом красивая темноволосая женщина. Наверное, Света.
Нина долго рассматривала её лицо. Так вот ты какая. Хотела почувствовать ненависть. Не получилось. Слишком молодая. Почти девочка. Под фотографией лежал маленький конверт. Внутри — снимок ребёнка. Девочка лет четырёх. С двумя белыми бантами.
На обороте: «Машеньке 4 года и 7 месяцев». У Нины похолодели руки. Она перевернула снимок ещё раз. Маша.
В тот вечер Андрей был особенно беспокойным.
— Нин, а Нин.
— Что?
Нина показала фотографию. И сразу пожалела. Лицо мужа изменилось. Он схватил снимок.
— Где ты это взяла?
— Кто это?
Андрей смотрел на девочку. Потом на Нину.
— Убери.
— Это твоя дочь?
— Убери!
— Ты говорил, детей не было.
Он вдруг закричал:
— НЕ ТРОГАЙ!
От неожиданности Нина выронила фотографию. Андрей поднял её с пола, прижал к груди и ушёл в спальню. Через час он уже не помнил ссоры. Но фотографию из руки не выпускал.
Нина нашла Светлану за три дня. Помог Антон.
— Мам, ты уверена?
— Да.
— Зачем?
Нина не знала. Сказать: «Хочу посмотреть на женщину, которую твой отец зовёт каждую ночь»? Или: «Хочу узнать, почему он тридцать лет скрывал собственного ребёнка»?
Она ответила:
— Мне надо кое-что понять.
2 Часть.
Светлана жила в двух часах езды от них. Обычная девятиэтажка на окраине небольшого города. Нина минут пять сидела в машине перед подъездом. Бумажка с записанным адресом лежала на коленях. Несколько раз она уже собиралась завести двигатель и уехать.
Что она вообще скажет? Здравствуйте. Я жена мужчины, с которым вы развелись сорок лет назад. Теперь он болен и каждый вечер зовёт вас. А ещё я нашла фотографию девочки, о которой он никогда мне не рассказывал.
Нина всё-таки вышла. Дверь открыла худенькая седая женщина. Домашняя кофта. Очки на тонкой цепочке. В руке кухонное полотенце.
— Да?
Нина вдруг поняла, что совершенно не готова.
— Светлана?
— Да.
— Меня зовут Нина.
Женщина ждала продолжения.
— Я… по поводу Андрея Лебедева.
Женщина медленно опустила руки, в которых держала кухонное полотенце.
— Андрея?
На её лице появилось какая-то настороженность.
— Что с ним?
Нина невольно отметила это. Сорок лет. И первым вопросом было не «зачем вы пришли?», а «что с ним?»
— Кто вы?
Нина посмотрела ей прямо в глаза.
— Его жена.
Наступила неловкая пауза.
— Понятно, — сказала Светлана.
Хотя по её лицу было видно: ничего ей пока не понятно.
— Можно с вами поговорить?
Светлана помедлила. Потом отступила от двери.
— Заходите.
На кухне пахло печёными яблоками и корицей. На подоконнике стояли банки с геранью. Светлана поставила чайник.
— Что-то случилось с Андреем?
Нина села.
— Он болен.
— Серьёзно?
— Деменция.
Светлана медленно опустилась на стул.
— Давно?
— Почти два года.
— Он вас узнаёт?
Нина почему-то сразу почувствовала ком в горле.
— Не всегда.
Несколько секунд они молчали. Две женщины, между которыми был один мужчина.
Нина первой нарушила молчание:
— Он часто называет ваше имя.
Светлана подняла глаза.
— Моё? Вы уверены, что речь обо мне?
Нина даже растерялась. Она почему-то не думала, что Светлана может спросить именно так.
— Я поэтому и приехала.
— Андрей мог знать, ведь и других Свет.
— Мог.
Нина помолчала.
— Но вместе с вашим именем он всё время говорит ещё кое-что.
Светлана насторожилась.
— Маша.
Чайник щёлкнул. Ни одна не пошевелилась. Лицо Светланы изменилось так резко, что Нине уже не понадобилось спрашивать, знает ли она это имя.
— Что именно он говорит? — тихо спросила Светлана.
— Спрашивает, где она.
Светлана смотрела в стол.
— Иногда говорит, что её надо забрать.
Женщина закрыла глаза.
— Из садика?
Теперь замерла уже Нина.
— Да.
Ответ прозвучал почти шёпотом.
— Господи…
Нина открыла сумку. Достала фотографию и положила её перед собой.
— Я нашла это среди его старых вещей.
Светлана увидела снимок. И будто перестала дышать. Несколько секунд только смотрела. Потом осторожно коснулась уголка фотографии.
— Машенька…
Нина не сводила с неё глаз.
— Кто она?
Светлана провела пальцем по фотографии.
— Где вы это нашли?
— В старом чемодане с документами и фотографиями.
Светлана кивнула. Никакого удивления, что снимок сохранился, не было. Только боль. Очень старая.
Нина снова спросила:
— Кто эта девочка?
Светлана подняла на неё глаза.
— Маша- наша дочь.
У Нины похолодело внутри. Хотя где-то глубоко она уже ждала этих слов.
— Но Андрей говорил мне, что у вас не было детей.
Светлана долго молчала. Потом тихо произнесла:
— Значит, он так и не смог об этом говорить.
Нина почувствовала раздражение.
— Почти тридцать лет?
— Иногда легче молчать, чем один раз назвать вслух то, после чего твоя жизнь разделилась на «до» и «после».
— Ребёнка нельзя просто вычеркнуть.
Светлана посмотрела на неё.
— Нельзя.
Нина смотрела на фотографию. Маленькая девочка, огромные белые банты, красивые, но очень серьёзные глаза.
Светлана прервала молчание
— Она умерла, когда ей было пять.
— Что произошло?
Светлана убрала остывающий чай в сторону. И только теперь Нина заметила, как сильно дрожат у неё пальцы.
— Это было весной восемьдесят восьмого…
В тот день Андрей должен был забрать её из детского сада. Светлана задерживалась на работе. Андрей тоже задержался.
Всего минут на двадцать. Воспитательница уже одевала Машу. Когда Андрей появился на другой стороне улицы, девочка увидела отца через забор. Выскочила за калитку. Побежала. Машина появилась из-за автобуса.
Светлана говорила об этом спокойно. Слишком спокойно. Наверное, за сорок лет страшные слова изнашиваются.
— Она умерла вечером.
Нина закрыла рот ладонью.
— Господи…
— Андрей сидел возле палаты до утра.
Светлана посмотрела в окно.
— Потом мы уничтожили друг друга.
Сначала обвиняли водителя. Потом воспитательницу. Потом друг друга. В одну из ночей Светлана сказала:
— Если бы ты пришёл вовремя, она была бы жива.
— Я опоздал на двадцать минут!
На следующий день она просила прощения.
Потом он начал пить. Она не могла смотреть на него пьяного. Он не мог смотреть на Машины игрушки. Однажды Светлана пришла домой, а детской кровати не было. Андрей разобрал. Игрушки отнёс в подвал. Платья спрятал.
— Что ты сделал?!
— Я не могу это видеть!
Светлана вернула всё обратно. Через месяц Андрей ушёл.
— Я думала, вернётся, — сказала Светлана. — Не вернулся.
— Он вас любил? — спросила Нина.
Светлана посмотрела на неё удивлённо.
— Какая теперь разница?
Нина ехала домой и всю дорогу плакала. Она вдруг вспомнила десятки странных фраз Андрея. «Света скоро придёт?» «Маша где?»
«Надо за Машей». «Мы опоздаем». Обычно ближе к пяти вечера. В то самое время, когда родители забирали ребёнка из садика.
Нина думала, что муж скучает по бывшей жене. А он снова и снова проживал те часы до самого страшного вечера своей жизни.
Дома Андрей сидел в прихожей.
В пальто.
— Ты куда собрался?
— За ребёнком.
У Нины задрожали губы. Она села рядом.
— В садик?
— Конечно.
Он раздражённо посмотрел на часы.
— Света опять задерживается. Она же обещала сама забрать, а вдруг не успеет?
Нина смотрела на него. Перед ней был шестидесятипятилетний мужчина. Но сам он сейчас был не здесь, а там — в восемьдесят восьмом. Молодой. Спешащий. Ещё не знающий, что через несколько минут увидит дочь, бегущую через дорогу.
— Не надо идти, — сказала Нина.
Андрей встревожился.
— Почему?
Она взяла его за руку.
— Я уже забрала Машу.
Он замер.
— Ты?
— Да.
— Она дома?
Нина проглотила слёзы.
— Дома.
— Всё хорошо?
— Всё хорошо.
Он смотрел ей в лицо долго-долго. Потом плечи вдруг опустились.
— Слава Богу.
И снял пальто.
В ту ночь Андрей спал спокойно. Впервые за несколько недель. А Нина сидела рядом. Понимала, что сказала неправду.
Но ещё понимала другое. Если завтра он снова спросит, где Маша, она не станет сообщать ему о смерти дочери. Не станет раз за разом заставлять человека переживать худший день жизни впервые.
Светлана приехала через неделю. Сама попросила. Нина долго сомневалась. Потом согласилась. Андрей сидел возле окна.
Светлана вошла. Остановилась у двери.
— Здравствуй, Андрюша.
Он повернулся. Посмотрел на неё. Нина затаила дыхание. Сейчас он узнает. Заплачет. Протянет руки.
Андрей вежливо улыбнулся.
— Здравствуйте.
Светлана побледнела.
— Ты меня не узнаёшь?
Он виновато посмотрел на Нину.
— Это твоя подруга?
Вот тогда Светлана заплакала. Тихо. Беззвучно. Нина подошла к ней. Почему-то взяла за руку. Через несколько минут Андрей снова забеспокоился. Посмотрел на часы.
— Поздно уже.
Нина знала, что будет дальше.
— Машу забрать надо.
Светлана вздрогнула. Андрей посмотрел прямо на неё. Ту женщину, имя которой повторял каждый вечер.
И не узнал.
— Вы не знаете, Света где?
Нина увидела, как у Светланы задрожали губы.
После этого Светлана больше не приезжала. Иногда звонила Нине. Спрашивала:
— Как он?
Прошло несколько месяцев. Андрей уже редко называл Нину по имени. Иногда «мамой». Иногда сестрой. Иногда Светой.
Однажды Андрей проснулся среди ночи.
— Нин.
Она сразу открыла глаза.
— Я здесь.
Он смотрел совершенно ясно. Такого взгляда давно не было.
— Ты устала.
Нина улыбнулась.
— Есть немного.
Он нашёл её руку под одеялом.
— Прости.
У Нины защипало глаза.
— Спи.
— Я тебя люблю.
Она замерла. Последний раз он говорил это, наверное, год назад.
— И я тебя.
Он закрыл глаза. Через минуту снова спросил:
— А Маша дома?
Нина прикусила губу. Погладила его по волосам.
— Дома, Андрюш.
— Хорошо.
Он уснул.
А Нина ещё долго лежала рядом и думала о том, как она столько лет была уверена, что знает про мужа абсолютно всё.
Но оказалась у него была закрытая комната, дверь в которую он не открывал никому. И вот пришла болезнь и решила сама отворить дверь в эту тайную комнату.
Читайте ещё: Когда я услышал первый крик сына, я ещё не знал, что через несколько минут останусь для него единственным родителем.
Читайте сейчас:
Бесплатные открытки
Загружаем истории…