В воскресенье утром в нашем доме случилась катастрофа. По крайней мере, первые полчаса все именно так и думали. В 9:17 исчез интернет.
Сначала домашний, потом мобильный. Через десять минут стало понятно: связи нет во всём микрорайоне. А ещё через двадцать минут люди начали выходить из квартир.
И вот тогда произошло то, чего никто не ожидал.
Меня зовут Павел, мне сорок семь. Я инженер, работаю из дома и до того воскресенья был уверен, что прекрасно знаю своих соседей.
Например, женщину из 56-й квартиры я знал как «ту ненормальную, которая сверлит по субботам». Мужчину со второго этажа — как «деда, который кормит голубей прямо под моей машиной».
Семью напротив — как цыган, у которых ребёнок способен бегать по потолку. И всё. Имена мне были не нужны.
У нас был домовой чат. Там мы и общались. Точнее, ругались.
Первой отсутствие интернета обнаружила моя шестнадцатилетняя дочь Соня. Она вышла из комнаты с таким лицом, будто ей сообщили, что электричество отключили навсегда.
— Пап, интернет умер.
— Перезагрузи роутер.
— Я перезагрузила.
— Телефон?
— Тоже.
— Значит, провайдер.
Соня посмотрела на экран.
— А мобильный?
Я проверил. Ноль. И тут я слегка занервничал.
Через час у меня должна была быть видеоконференция.
— Вот же…
— А мне что делать? — спросила Соня.
Я посмотрел на неё.
— Не знаю. Поживи.
— Очень смешно.
— Самому страшно.
Она закатила глаза и ушла. Через пять минут вернулась.
— Пап.
— Ну что ещё?
— А долго жить?
В подъезде оказалось ещё интереснее. Возле лифта стояла Валентина Сергеевна с седьмого этажа.
Я узнал её сразу. Главная сила нашего домового чата. Если возле мусоропровода появлялась коробка, Валентина Сергеевна за три минуты превращала её в преступление против человечества.
Но сейчас телефон в её руках молчал. И сама Валентина Сергеевна выглядела растерянной.
Рядом стояла молодая соседка Настя. Та самая, которую Валентина Сергеевна месяц назад публично назвала в чате «бессовестной особой на красной машине».
Причиной было парковочное место. Они увидели друг друга, и я даже остановился. Сейчас начнётся.
— Здравствуйте, — осторожно сказала Настя.
— Здравствуй, — поджав губы, ответила Валентина Сергеевна.
Повисла пауза.
— Интернет тоже не работает?
— Тоже.
Ещё одна пауза.
И вдруг Валентина Сергеевна спросила:
— Ты суп ешь?
— Какой? — растерялась Настя.
— Куриный.
— Ем.
— Я кастрюлю сварила. Сын обещал приехать и не приехал. Пропадёт ведь.
Настя моргнула.
— А парковка?
— Господи, какая сейчас парковка? Суп остывает.
И они ушли вместе. Я стоял и смотрел им вслед.
Интернет не работал около часа, а в доме уже начинались необратимые изменения.
Во дворе на лавочке сидел мальчишка лет одиннадцати. Я видел его сотни раз — всегда с телефоном. Теперь телефона не было.
Мальчишка пинал камешек. Рядом сидел наш голубиный дед.
— Скучно?
— Угу.
— А мы в твоём возрасте штаб строили.
Мальчишка оживился.
— Какой штаб?
— Секретный.
— Где?
Дед указал на заросли сирени.
— Там.
— И что вы делали?
— Военная тайна.
Через пятнадцать минут они уже тащили туда старые доски. Через полчаса к ним присоединились ещё четверо детей.
А через час из кустов донеслось:
— Василий Петрович! Нам молоток нужен!
— Сейчас принесу!
Голубиный дед расправил плечи. Я впервые услышал его имя.
Василий Петрович.
Человек жил со мной в одном доме двенадцать лет. А имя его я узнал только потому, что исчез интернет.
К обеду случилось ещё одно несчастье. У Тамары Ивановны из первого подъезда разморозился холодильник.
Она вынесла во двор таз с домашними котлетами и объявила:
— Народ! Кто голодный?
Люди засмеялись. Кто-то принёс хлеб, кто-то — помидоры. Потом появилась картошка.
Валентина Сергеевна вынесла свой куриный суп. Настя принесла пирог. Кто-то притащил складной стол.
Через час посреди двора был настоящий обед. Я спустился только посмотреть, а через пять минут уже пробовал Настин пирог.
Соня сидела рядом с девочкой из соседнего подъезда. Оказалось, они учатся в одной школе.
— Вы знакомы? — удивился я.
— Теперь да.
А возле сирени Василий Петрович руководил строительством штаба.
— Гвоздь криво забиваешь!
— Я первый раз!
— Потому и учу!
Я смотрел на всё это и никак не мог отделаться от странного ощущения. Я этих людей раньше где-то видел.
В лифте, на парковке, возле мусорных баков. На фотографиях в домовом чате.
Но никогда — вот такими.
Часть 2
После обеда паренёк из соседнего подъезда вынес гитару. Валентина Сергеевна неожиданно знала все слова старых песен.
Настя смеялась, Тамара Ивановна разливала чай. Дети закончили штаб и торжественно запретили взрослым туда входить.
Соня сидела на бордюре и с кем-то разговаривала. Я подошёл.
— Ты как?
— Нормально.
— Интернет не нужен?
Она задумалась.
— Нужен. Но можно ещё часик без него.
И улыбнулась.
Связь появилась в 19:46. Я запомнил время, потому что двор вдруг наполнился звуками.
«Дзынь».
«Дзынь».
«Дзынь-дзынь-дзынь».
Десятки телефонов одновременно ожили. Все замерли.
Соня схватила свой. Настя посмотрела на экран. Валентина Сергеевна достала телефон.
У меня посыпались рабочие сообщения. Тридцать семь.
Пять пропущенных. Письма, уведомления, новости.
Мир снова требовал внимания.
И произошло удивительное.
Никто сразу не ушёл.
Василий Петрович продолжал объяснять мальчишкам, как сделать крышу у штаба. Тамара Ивановна собирала тарелки.
Настя допивала чай. А Валентина Сергеевна оглядела всех и сказала:
— Так. Телефоны потом. Пирог остался.
И все засмеялись.
Через несколько дней жизнь почти вернулась на место. Телефоны снова появились в руках, работа — в ноутбуках, споры — в домовом чате.
Но не совсем.
Теперь, встречая голубиного деда, я говорил:
— Доброе утро, Василий Петрович.
— Здорово, Паш.
Настя иногда заходила к Валентине Сергеевне пить чай. Штаб в сирени простоял до осени.
А в домовом чате однажды появилось новое сообщение:
«В субботу в 16:00 собираемся во дворе. Чай, пироги. Телефоны по желанию оставляем дома».
Написала его Валентина Сергеевна. Через минуту Настя поставила сердечко.
Потом Тамара Ивановна. Потом я.
А вечером Соня спросила:
— Пап, ты в субботу работаешь?
— Нет. А что?
— Василий Петрович обещал научить нас костёр разводить.
Я посмотрел на дочь.
— Вас?
— Ну да. Нас там человек десять.
И ушла.
Телефон остался лежать на столе.
Я хотел крикнуть ей вслед:
— Соня, телефон забыла!
Но промолчал.
Потому что вдруг понял: в тот день интернет в нашем доме не пропал. Просто на несколько часов появилась другая связь.
И, как выяснилось, мы слишком давно не проверяли, работает ли она.
