— Папа, а кто теперь будет заплетать мне косы?
Андрей услышал это над могилой жены. Земля падала на крышку гроба тяжёлыми мокрыми комьями. Ветер трепал чёрные ленты, кто-то за спиной шептал молитву, а Лиза стояла рядом и держала отца за два пальца. Ей было восемь.
— Пап…
— Что, Лизонька?
Она смотрела вниз.
— А кто теперь будет заплетать мне косы?
Он будто только сейчас понял, что похоронил не просто жену. Он похоронил человека, который знал, где лежат Лизины белые колготки. Какой ложкой она ест кашу. Что на ночь обязательно нужно оставить дверь приоткрытой. Что резинку с розовым бантиком нельзя надевать к синему платью, потому что «мам, ну это же вообще».
Андрей присел перед дочерью.
— Я буду.
Лиза подняла на него мокрые глаза.
— Ты не умеешь.
— Научусь.
— Мама говорила, ты даже себе галстук нормально завязать не можешь.
У него дрогнули губы. И вдруг он заплакал. Не там, где врачи сказали: «Мы сделали всё возможное». Не в морге. Не ночью над Олиным платьем, которое пришлось отнести для похорон.
Здесь. От косичек.
Лиза обняла его за шею.
— Ничего, пап. Я покажу.
Первую косу Андрей заплетал сорок минут.
Лиза сидела на кухонном стуле, завернувшись в полотенце, и терпела.
— Больно.
— Прости.
Через минуту:
— Пап, волосы надо разделить на три части.
— У меня три.
— У тебя четыре.
Он посмотрел на пальцы.
— Откуда четвёртая?
Лиза впервые за две недели засмеялась.
Тихо, будто виновато.
Андрей так и застыл с расчёской в руке.
Ему хотелось сказать: «Ещё. Посмейся ещё».
Вместо этого он буркнул:
— Не отвлекай мастера.
В школу она ушла с одним хвостом.
Через месяц он уже умел две косы.
Через два научился стирать белые блузки отдельно от красных носков.
А вот готовить так и не научился.
Однажды вечером они сидели над кастрюлей макарон, слипшихся в один большой ком.
Лиза ковыряла вилкой.
— Это что?
— Ужин.
— Это можно резать ножом.
— Зато сытно.
— Мама бы такое не дала.
Он ничего не ответил.
Слишком часто всё теперь начиналось словами «мама бы».
Мама бы не забыла купить молоко.
Мама бы пришила пуговицу.
Мама бы вспомнила про поделку к пятнице.
Мама бы знала.
Андрей иногда ненавидел эти слова.
А потом ненавидел себя за это.
Однажды ночью он увидел свет в спальне.
Шкаф был открыт. Лиза сидела на полу в Олином свитере. Рукава свисали до колен.
— Ты чего не спишь?
— Замёрзла.
В комнате было жарко.
Андрей сел рядом.
Лиза спрятала нос в ворот.
— Здесь ещё мамой пахнет.
Он закрыл глаза.
Запах действительно оставался.
Совсем слабый.
Духи, крем для рук, что-то ещё — то самое, чего никогда не замечаешь, пока человек рядом.
— Не стирай его, ладно?
— Не буду.
— Даже когда грязный станет?
— Даже тогда.
Она положила голову ему на плечо.
— Пап?
— М-м?
— А мама знает, что мы тут?
Он посмотрел на тёмное окно.
— Думаю, знает.
— Тогда скажи ей, что у нас всё нормально.
Андрей отвернулся.
— Скажу.
Утром Лиза проснулась прямо у него на коленях.
В школе стало хуже весной.
Лиза перестала отвечать у доски. Стала забывать домашние задания. Однажды подралась с девочкой, которая сказала:
— У тебя теперь мамы нет.
Андрея вызвали к классной руководительнице.
Елена Сергеевна ждала его в пустом классе. Молодая ещё женщина, лет тридцати пяти. Тёмные волосы собраны небрежно, на пальце чернильное пятно.
— За драку я её уже отругал.
— Зря.
— Простите?
— Та девочка два дня рассказывала всем, что Лизу теперь отдадут в детский дом, потому что папы одних детей не воспитывают.
Андрей медленно сел.
— Почему мне никто не сказал?
— Потому что Лиза просила.
Елена протянула ему тетрадь.
На полях был нарисован дом.
Два человечка возле окна.
А третий — в небе.
Под ним детским почерком:
«Мама всё равно живёт с нами».
Андрей закрыл тетрадь.
— Что мне с ней делать?
— Ничего.
— Очень полезно.
— Не лечите её от горя. Просто будьте рядом.
Он хмыкнул:
— Я рядом двадцать четыре часа.
Елена посмотрела внимательно.
— А вы сами когда последний раз плакали при ней?
Он сразу напрягся.
— Я отец.
— Именно.
— Мне надо её держать.
— А кто держит вас?
Вот за этот вопрос Андрей её сначала невзлюбил. Потому что ответа не было.
Через неделю Елена Сергеевна позвонила вечером.
— Лиза забыла варежки. Я неподалёку, занесу.
Андрей открыл дверь в фартуке.
Она взглянула на него и рассмеялась.
— Только не говорите, что готовите.
— Борщ.
Из кухни донёсся подозрительный треск.
Елена принюхалась.
— Уже нет.
Они бросились к плите одновременно.
На дне кастрюли что-то горело.
Лиза появилась в дверях.
— Пап, ты опять?
— Всё под контролем.
Елена подняла крышку.
— Да. Особенно уголь.
Лиза прыснула.
Потом вдруг перестала улыбаться, увидев, как отец смотрит на учительницу.
В тот вечер она впервые спросила:
— Она тебе нравится?
Андрей чуть не уронил чашку.
— Кто?
— Елена Сергеевна.
— С чего ты взяла?
— Ты с ней смеёшься.
— Я и с тобой смеюсь.
Лиза отвернулась.
— Мама была красивее.
И ушла.
После этого Андрей стал осторожнее.
Но жизнь всё равно сталкивала их.
Лиза заболела — Елена принесла тетради и апельсины.
На школьной ярмарке Андрей помогал таскать столы, Елена обожглась о чайник — он держал её руку под холодной водой, а потом долго помнил, какая у неё тёплая ладонь.
Однажды после родительского собрания они вышли вместе.
Лил дождь.
Зонтик был один.
Елена встала рядом, почти плечом к плечу.
— Вы всегда такой серьёзный?
— Нет. До сорока был весёлый.
— А потом?
— Ипотека.
Она рассмеялась.
Андрей тоже.
И вдруг поймал себя на том, что ему хорошо.
Просто хорошо идти рядом с женщиной.
От этой мысли стало почти стыдно.
Он отодвинулся.
Елена заметила.
Ничего не сказала.
Лиза тоже замечала всё.
Как отец стал чаще бриться.
Как Елена Сергеевна улыбнулась ему совсем не так, как другим родителям.
Она стала колючей.
На подаренную заколку сказала:
— Мне не нравится.
На приглашение вместе сходить на школьную выставку:
— Я с папой пойду.
Однажды прямо спросила Елену:
— У вас своих детей нет?
Андрей одёрнул:
— Лиза!
Елена спокойно ответила:
— Нет.
В комнате стало тихо.
Андрей побледнел.
— Извинись.
— Не буду.
Лиза убежала.
Елена долго смотрела ей вслед.
— Не ругайте.
— Она хамит.
— Она защищает маму.
— От кого?
Елена повернулась к нему.
— От меня.
Первый поцелуй случился через несколько месяцев.
Был пустой школьный коридор, пахнущий мелом.
Лиза ушла в раздевалку за шарфом.
Елена складывала детские рисунки в папку.
— Вы опять избегаете меня, — сказала она.
— Не избегаю.
— Андрей.
Он посмотрел на неё.
— Лиза не готова.
— Я знаю.
— Я не хочу, чтобы ей было больно.
— А вам?
Он усмехнулся.
— Я взрослый.
Елена стояла совсем близко.
Он вдруг поднял руку и коснулся её щеки.
Сам испугался своего движения.
— Простите.
— За что?
Он не успел придумать.
Она не отступила.
Андрей наклонился.
Поцелуй получился коротким, почти робким.
Но когда он открыл глаза, увидел Лизу.
Часть 2
Она стояла в конце коридора.
Шарф лежал на полу.
— Лиза…
Девочка побежала.
Он догнал её уже возле дверей.
— Стой!
Она вырывала руку.
— Ты её поцеловал!
— Лизонька…
— Ты маму забыл!
— Нет.
— Врёшь!
— Нет!
Лиза плакала так, что слова срывались.
— Она теперь будет вместо неё?!
Елена стояла в нескольких шагах.
Белая как стена.
Лиза увидела её.
— Уходите!
Елена опустила глаза.
— Хорошо.
И ушла.
Андрей не остановил её.
Дома Лиза достала мамин свитер.
Села на кровать, прижав его к себе.
Андрей вошёл.
— Не трогай меня.
Он сел на пол возле двери.
— Хорошо.
Молчали долго.
Потом Лиза спросила:
— Ты её любишь?
— Не знаю.
— А маму?
— Люблю.
— Тогда как можно целовать другую?
Он провёл ладонями по лицу.
— Я сам этого боялся.
Лиза подняла глаза.
— Чего?
— Что если мне кто-нибудь понравится, значит, я предал маму.
— А теперь?
— Теперь думаю… мама бы меня за это отругала.
Лиза всхлипнула.
— Почему?
— Она всегда говорила, что я без неё даже носки нормально не найду.
Девочка неожиданно улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
Потом снова стала серьёзной.
— Елена Сергеевна больше не придёт?
— Пока ты не захочешь.
Лиза ничего не ответила.
Прошло почти два месяца.
Елена держалась на расстоянии.
Лиза это заметила первой.
— Вы поссорились?
— Нет.
— Тогда почему она не приходит?
— Потому что ты попросила.
— И она послушалась?
— Да.
Это почему-то заставило девочку задуматься.
А потом понадобилось платье.
Одноклассница праздновала день рождения.
Андрей пережил четыре магазина и готов был покупать первое, на котором нет пайеток.
Лиза разревелась в примерочной.
— Мама знала, что мне идёт!
Он стоял за шторкой и не знал, куда деть руки.
Потом достал телефон.
Елена приехала через полчаса.
Увидела Андрея с охапкой розовых платьев и сказала:
— Господи. Что вы сделали с ребёнком?
Лиза невольно прыснула.
Через час они нашли голубое.
Простое, с маленькими пуговицами на спине.
Лиза вышла из примерочной.
Елена поправила ей воротничок.
— Ну?
— Очень красиво.
Девочка смотрела на себя в зеркало.
И вдруг тихо спросила:
— Мамочке бы понравилось?
Елена замерла.
— Я твою маму не знала.
Лиза сразу погрустнела.
— Но если бы у меня была такая дочка, — продолжила Елена, — я бы сейчас страшно гордилась.
Лиза посмотрела на неё через зеркало.
— Правда?
— Правда.
И впервые сама взяла Елену за руку.
На несколько секунд.
Потом отпустила.
Но Андрей видел.
Позже было много маленьких вещей.
Елена помогла Лизе с костюмом для спектакля.
Лиза однажды сама позвонила ей, когда Андрей задержался.
Потом принесла фотографию Оли.
— Вот мама.
Елена взяла снимок двумя руками.
— Красивая.
— Очень.
— И глаза у тебя её.
Лиза помолчала.
— Вы её не боитесь?
— Почему?
— Потому что папа её всё ещё любит.
Елена вернула фотографию.
— Я бы больше боялась, если бы он перестал.
Лиза долго смотрела на неё.
А потом тихо сказала:
— Мама любила ромашки.
— Запомню.
Свадьбу сыграли через год.
Маленькую.
Десять человек, ресторан у реки, белые ромашки на столах.
Перед тем как войти в зал, Елена позвала:
— Лиз.
Девочка подошла.
Елена присела перед ней, придерживая подол платья.
— Твоего папу я уже спросила.
— Он согласился?
— Представь себе.
Лиза фыркнула.
Елена улыбнулась и вдруг стала серьёзной.
— А тебя я не спросила.
— О чём?
— Можно мне войти в вашу семью?
Лиза замерла.
— А мама?
— Она никуда не денется.
— Фотография останется?
— Конечно.
— И свитер?
— Пока сама не решишь убрать.
— И я не буду называть вас мамой.
Елена кивнула.
— У тебя уже есть мама.
Лиза прикусила губу.
— А вы тогда кто?
— Лена.
— Просто Лена?
— Если позволишь.
Лиза смотрела ещё несколько секунд.
Потом вдруг обняла её за шею.
— Тогда можно.
Андрей отвернулся.
Не потому, что мужчинам нельзя плакать.
Просто иногда слёзы хочется оставить себе.
Поздно вечером они вернулись домой.
Лиза переоделась в пижаму и пришла с расчёской.
— Лен?
— Что?
— Французскую косу умеете?
— Умею.
— Покажете?
Андрей остановился у двери.
Перед глазами на секунду снова возникло кладбище.
Белая шапочка.
Мокрая земля.
И детский голос:
— Папа, а кто теперь будет заплетать мне косы?
Елена уже разбирала Лизины волосы на пряди.
— Не туго.
— Хорошо.
— И папу потом научим.
— Обязательно.
— Я всё слышу! — крикнул Андрей.
Обе засмеялись.
На комоде стояла Олина фотография.
Рядом — свадебный букет из ромашек.
Читайте ещё: СБЕЖАТЬ ПРЕДЛАГАЮ
Читайте сейчас:
Бесплатные открытки
Загружаем истории…