Цена любви.
— Семь золотых за твою жену, — сказал визирь. — Или завтра на рассвете тебе отрубят голову.
Юсуф стоял на коленях перед правителем и плакал. Не так, как плачут мужчины, потерявшие всё, — молча, с каменным лицом. Он рыдал, хватал эмира за край халата и клялся именами всех святых, что любит жену больше собственной жизни. Эмир Азхар слушал, лениво перебирая чётки из чёрного янтаря.
— Так что же ты выбираешь, торговец? Любовь или голову?
Юсуф поднял залитое слезами лицо.
— Повелитель… А если она не согласится?
— Я спрашиваю не её.
Визирь положил перед торговцем небольшой кожаный мешочек. Монеты внутри звякнули. Юсуф долго смотрел на него. Потом протянул руку.
В тот вечер город Самаркану пах жареным миндалём, горячей пылью и розовой водой. В узких переулках торговцы зазывали последних покупателей. Мальчишки таскали корзины с инжиром, ослики упрямо останавливались посреди дороги, а над крышами уже поднималась огромная медная луна.
Лейла ждала мужа у распахнутого окна. Ей было двадцать девять лет. Она умела читать по звёздам, вышивать золотом по шёлку и отличать ложь по тому, как человек отводит глаза. Последнему научил её отец, торговец коврами. Он любил повторять:
— Дочь моя, человек может солгать языком, но глаза почти всегда выдают правду.
Юсуф вернулся поздно. Непривычно тихий. Снял сандалии, прошёл к очагу и попросил воды. Лейла заметила, что руки у него дрожат.
— Что случилось?
— Ничего.
— Юсуф.
Он поднял глаза.
— Ты ведь любишь меня?
Она улыбнулась.
— Что за вопрос?
— Ответь.
Лейла подошла и положила ладонь ему на щёку.
— Люблю.
Юсуф прижал её руку к губам. И заплакал. Через несколько минут в дверь постучали дворцовые стражники.
— Собирайся, госпожа, — сказал старший. — Тебя ждут во дворце.
Лейла посмотрела на мужа. Он стоял у стены. Не поднимал глаз.
— За что?
Стражник помедлил.
— Ты стала собственностью эмира Азхара.
Лейла сначала не поняла. Потом увидела на столе кожаный мешочек. Юсуф не успел его спрятать. Она развязала шнурок. Семь золотых монет блеснули в свете масляной лампы. Юсуф опустился перед ней на колени.
— Лейла, они собирались меня казнить…
Она молчала.
— Я задолжал казне. Мои караваны разграбили. Мне нечем было платить.
— И ты продал меня?
— У меня не было выбора!
Лейла посмотрела на семь монет. Потом на мужчину, с которым делила постель, хлеб, да, что там хлеб, она делила с ним свою жизнь.
— Значит, вот сколько я стою.
— Не говори так!
Она подняла руку. Юсуф замолчал.
— Скажи мне только одно. Ты торговался?
Он не ответил. Лейла медленно кивнула. Этого оказалось достаточно.
Во дворец её привезли на рассвете. За высокими стенами журчали фонтаны. По мраморным полам скользили босые служанки, в золотых чашах горели благовония. Старшая хранительница гарема, сухая женщина по имени Мехри, оглядела Лейлу с головы до ног.
— Красивая. Потому и несчастная.
Мехри усмехнулась.
— Думаешь, эмир покупает женщин для любви?
Лейла ничего не ответила. Ей отвели комнату с резными ставнями и голубыми изразцами. На столе стояла чаша с гранатами. На постели лежало платье цвета вечернего неба. А возле зеркала — золотое ожерелье. Лейла даже не прикоснулась к нему.
Вечером вошёл эмир. Ему было около пятидесяти. Седеющая борода, тяжёлые веки, руки человека, привыкшего получать всё, на что укажет. Он долго рассматривал Лейлу.
— Мне говорили, что ты красива.
Она стояла у окна.
— Красивых женщин на базаре много, повелитель.
— Но не всех мужья продают так охотно.
Лейла вздрогнула. Эмир заметил.
— Ты ненавидишь его?
— Уже не знаю.
Азхар улыбнулся. Он протянул руку к её лицу. Лейла не отступила. Но сказала:
— Повелитель, ты заплатил семь золотых. Позволь мне попросить одну милость.
— Какую?
— Семь ночей.
Он приподнял бровь.
— Для чего?
— Чтобы оплакать женщину, которой я была.
Эмир рассмеялся. Смех прокатился под высоким куполом.
— Хорошо, красавица. Семь ночей ты будешь моей гостьей. На восьмую — моей женой.
Лейла поклонилась. А когда дверь закрылась, подошла к окну. За садовой стеной мерцали огни города. Где-то там находился Юсуф. Муж, ради которого она когда-то отказалась от богатого жениха, ушла из отцовского дома и прожила шесть лет, считая себя счастливой. Она прикусила губу до крови. Потом вытерла лицо. У неё было семь ночей. И она собиралась узнать, зачем эмиру понадобилась именно она.
На вторую ночь Лейла попросила старую Мехри принести ей иглу и шёлковые нити.
— Хочешь вышить себе свадебный пояс?
— Хочу оставить после себя что-нибудь красивое.
Мехри долго смотрела на неё. Потом принесла всё необходимое. Пока Лейла вышивала, старуха сидела рядом и рассказывала о дворце. О жёнах эмира. О его страсти к редким драгоценностям. О том, как однажды он повелел ослепить садовника за то, что тот сорвал розу, предназначенную для любимого сокола правителя.
— А что стало с женщинами, которые были здесь до меня? — спросила Лейла.
Мехри замолчала. Игла остановилась.
— Одних выдали замуж. Другие умерли.
— Все?
— Не спрашивай, дочь моя.
Но Лейла уже заметила на руке старухи старый ожог. В форме полумесяца. Точно такой же она видела у своего отца. В детстве он объяснял, что получил его много лет назад, когда спасал человека из пожара во дворце. Лейла осторожно коснулась шрама.
— Где ты обожглась?
Мехри резко спрятала руку.
— Давно.
— Во дворце?
Старуха поднялась.
— Ложись спать.
И ушла, забыв забрать лампу.
На третью ночь Лейла попросила показать ей дворцовую библиотеку. Эмир удивился.
— Зачем женщине книги, когда у неё есть драгоценности?
— Драгоценности украшают тело. Книги помогают не умереть от скуки.
Азхар расхохотался.
— У тебя острый язык.
— Только когда мне страшно.
Эта откровенность ему понравилась. Он приказал открыть библиотеку. Там пахло кожей, пылью и старой бумагой. Среди книг лежала летопись дворцовых событий. Лейла раскрыла её наугад. Остановилась на записи почти тридцатилетней давности.
«В ночь большого пожара погибла наложница эмира по имени Зухра. Вместе с ней пропал младенец. Тело ребёнка не найдено».
Лейла перечитала строчки. Её мать звали Зухра. Она умерла, когда Лейле было четыре месяца. Так говорил отец. А саму Лейлу, по его словам, взяли в семью совсем маленькой после смерти родной матери — давней знакомой. Она всегда считала эту историю неважной. Теперь кончики пальцев похолодели.
На четвёртую ночь Лейла разыскала Мехри. Старуха сидела во внутреннем дворике и перебирала чётки.
— Кто такая Зухра?
Мехри выронила бусины. Они рассыпались по плитам, застучали, покатились под скамью.
— Кто тебе рассказал?
— Книги.
— Проклятые книги!
Лейла опустилась рядом.
— Моя мать погибла при пожаре?
Мехри посмотрела на её лицо. Долго так смотрела. Потом заплакала.
— У тебя её глаза.
Лейла перестала дышать.
— Значит, это правда?
Старуха зажала рот ладонью.
— Я думала, ты давно умерла.
Той ночью Мехри рассказала всё. Двадцать девять лет назад молодой Азхар был ещё наследником престола. Он влюбился в девушку по имени Зухра, дочь простого переписчика книг. Зухра не захотела стать его наложницей. И тогда её привезли силой. Она родила дочь. Эмир решил оставить ребёнка во дворце, а Зухру отдать замуж за старого военачальника. Женщина попыталась бежать с младенцем. Ночью загорелись её покои. Из огня её вытащил дворцовый переписчик. Тот самый человек, которого Лейла всю жизнь называла отцом. Девочку он успел передать за стену доверенному слуге. Зухра же умерла через несколько дней от ожогов.
— Эмир приказал искать младенца, — прошептала Мехри. — Но найти не смогли.
— Почему он хотел ребёнка?
— Потому что это была его дочь.
Лейла сидела неподвижно. За стеной пел ночной соловей. И вдруг весь дворец показался ей огромной могилой. Мехри схватила её руки.
— Теперь понимаешь? Если узнает, кто ты, убьёт всех, кто помог тебе выжить.
Лейла посмотрела на голубые изразцы, на алый шёлк своего платья. И прошептала:
— Нет.
— Что?
— Он уже знает.
На пятую ночь эмир подарил ей жемчужное ожерелье.
— Ты стала молчаливой.
Лейла подняла глаза.
— Я думаю о твоей доброте.
Азхар довольно улыбнулся.
— И к какому выводу пришла?
— Что человек, который купил женщину, когда мог просто приказать привести её, наверное, хотел что-то проверить.
Улыбка исчезла.
— Осторожнее, красавица.
Лейла поклонилась.
— Прости. Я всего лишь хочу понять, чем заслужила твоё внимание.
Эмир молчал слишком долго. Потом спросил:
— Твой отец ещё жив?
— Да.
— Он здоров?
— Насколько может быть здоров старик, который много лет плохо спит.
Азхар медленно поднялся.
— Скоро он сможет отдыхать вечно.
И ушёл. Лейла поняла: времени почти не осталось.
Седьмая ночь.
На шестую ночь Лейла попросила привести Юсуфа. Эмир нахмурился.
— Зачем тебе этот жалкий торговец?
— Хочу посмотреть в глаза человеку, который оценил меня в семь золотых. После этого мне легче будет забыть его.
Азхар долго изучал её лицо. Потом улыбнулся.
— Ты начинаешь мне нравиться ещё больше.
Юсуфа привели после заката. Он был в чистом халате, пах дорогим маслом и выглядел значительно лучше, чем в тот вечер, когда плакал перед женой. Увидев Лейлу, он бросился к ней.
— Любимая!
Она отступила.
— Не прикасайся.
Юсуф остановился.
— Лейла, я всё объясню.
— Объясни.
— Мне угрожали смертью.
— За долги?
— Да.
Лейла подошла к столу. Там стоял серебряный поднос с фруктами.
— Странно. Мы ведь с тобой шесть лет вместе прожили. Я знаю про каждый тюк шёлка, который ты покупал, про каждую неудачную сделку. Откуда взялся долг, о котором я ничего не слышала?
Юсуф побледнел.
— Я скрывал, чтобы тебя не тревожить.
— Какой заботливый.
Она взяла гранат. Повернула в ладонях.
— А теперь скажи, сколько раз тебе заплатили.
Юсуф замер.
— Что?
— В этот раз — семь золотых. А сколько давали раньше?
Он оглянулся на дверь. И Лейла всё поняла.
— Ты знал, кто я.
— Лейла…
— Все эти годы?
Он опустил голову. В эту минуту она пожалела только об одном: что не послушалась отца, когда тот шесть лет назад умолял её не выходить за красивого торговца, появившегося в городе словно из воздуха.
— Тебя послали ко мне?
Юсуф молчал.
— Отвечай!
— Мне велели жениться на тебе, — выдохнул он. — И ждать приказа.
За окном ударил дворцовый колокол. Лейла медленно положила гранат обратно.
— Ты когда-нибудь любил меня?
Юсуф заплакал. И она вдруг почувствовала страшную усталость. Даже теперь он пытался отделаться слезами.
Утром седьмого дня Лейла попросила у эмира последнюю милость.
— Я хочу, чтобы свадьба состоялась не ночью, а перед твоими приближёнными.
Азхар удивился.
— Чтобы каждый в городе знал, какой великой чести я удостоилась.
Тщеславие правителя оказалось сильнее осторожности. Он согласился.
К полудню большой зал наполнился гостями. Горели сотни светильников. Музыканты играли на удах, воздух был густ от ладана и розового масла. Лейла вошла в белом платье, расшитом золотыми птицами. Рядом с ней шла Мехри. Старуха едва держалась на ногах. Эмир сидел на высоком троне. Возле него стоял Юсуф. Лейла остановилась посреди зала.
— Повелитель, прежде чем стать твоей женой, я хочу задать один вопрос.
— Спрашивай.
Она сняла с шеи маленький серебряный медальон. Единственную вещь, оставшуюся от матери.
— Ты узнаёшь это?
Эмир побледнел. На медальоне была изображена роза, окружённая семью звёздами. Зухра носила его до самой смерти. Лейла подняла медальон выше.
— Скажи своим гостям, повелитель, чья это вещь.
Азхар медленно встал.
— Стража!
Но Мехри уже шагнула вперёд. И впервые за двадцать девять лет произнесла перед всеми имя женщины, которую во дворце запрещалось вспоминать.
— Зухра.
По залу прошёл шёпот.
— Это медальон Зухры. И перед вами её дочь.
Эмир ударил ладонью по подлокотнику.
— Ложь!
Лейла посмотрела ему в глаза.
— Тогда почему ты искал меня двадцать девять лет? Почему приставил ко мне человека, который назвался мужем? Почему боялся, что я узнаю правду раньше свадьбы?
Азхар молчал. А Лейла вдруг поняла то, чего не могла понять все эти дни. Он хотел не просто вернуть дочь. Он хотел наказать её за то, что она сумела прожить жизнь без его разрешения. Опозорить человека, который спас её младенцем. И только потом, когда все причастные окажутся в его руках, решить их судьбу.
— Ты собирался жениться на собственной дочери? — спросила она.
В зале стало так тихо, что было слышно потрескивание фитилей. Эмир закричал:
— Она самозванка!
Тогда Мехри обнажила старый ожог на запястье.
— Я вынесла её из огня вместе с переписчиком. И я видела, как ты приказал запереть Зухру в горящих покоях.
Визирь медленно поднялся. Это был старик, служивший ещё отцу Азхара. Он посмотрел на правителя.
— Повелитель, в ту ночь… я помню приказ.
Эмир отшатнулся.
— Ты тоже?!
Старик поклонился.
— Прости. Тогда я промолчал. Второй раз не смогу.
Стражники переглянулись. Азхар потянулся к поясу, где висел кинжал. Но начальник стражи уже встал между ним и Лейлой.
До вечера дворец гудел, словно растревоженный улей. Старейшины и военачальники, много лет терпевшие жестокость Азхара, объявили его лишённым власти. К вечеру бывшего эмира увели под стражей. Юсуф попытался уйти вместе с гостями.
Лейла остановила его.
— Подожди.
Он обернулся. На лице мелькнула надежда.
— Ты простишь меня?
Лейла вынула из складок платья кожаный мешочек. Как тот самый, с семью золотыми. Протянула ему.
— Возьми.
— Зачем?
— Это твоя плата за шесть лет моей жизни.
Юсуф затряс головой.
— Лейла, нет…
— Возьми, говорю.
Он протянул ладонь. Монеты звякнули. И Лейла неожиданно улыбнулась.
— Знаешь, я всю дорогу сюда думала, что однажды захочу увидеть тебя мёртвым.
Юсуф отступил.
— Но теперь не хочу.
— Правда?
— Правда. Я хочу, чтобы ты жил.
Она подошла ближе.
— Долго. И каждый раз, когда станешь считать свои золотые, вспоминал, что за семь монет продал единственного человека, который любил тебя бесплатно.
Когда Лейла вышла из дворца, город уже зажигал вечерние огни. Возле ворот ждал старик в потёртом плаще. Её отец. Он услышал её шаги, поднял голову и вдруг заплакал. Лейла бросилась к нему.
— Отец!
Он обнял её так крепко, словно перед ним всё ещё была маленькая девочка, которую когда-то вынес из пылающего дворца.
— Прости меня, дочь моя, — шептал он. — Я хотел уберечь тебя от правды.
Она прижалась щекой к его седой бороде.
— Ты и уберёг.
— Но столько лет скрывал…
Лейла подняла голову.
— Не каждый, кто говорит правду, любит. И не каждый, кто молчит, предаёт.
Они долго стояли посреди шумной улицы. Мимо шли люди. Кто-то продавал лепёшки, кто-то спорил о цене фиников, где-то плакал ребёнок. Жизнь продолжалась.
Говорят, позднее Лейле предложили остаться во дворце и получить богатства, принадлежавшие её отцу по крови. Она отказалась. Вместо этого открыла у городского базара большой дом. Туда могла прийти любая женщина, у которой не было крыши над головой. А на воротах Лейла приказала вырезать семь маленьких золотых звёзд.
Однажды Мехри спросила:
— Зачем ты велела изобразить именно семь? Разве не лучше забыть те монеты?
Лейла улыбнулась.
— Нет, матушка. Пусть напоминают мне, что я когда-то стоила семь золотых.
— Но ведь ты стоишь несравнимо больше!
Лейла взяла старуху за руку.
— В том-то и дело. Меня продали за семь золотых, потому что двое мужчин решили, будто могут назначить мне цену.
Она посмотрела на открытые ворота, сквозь которые входила молодая женщина с ребёнком на руках.
— А я наконец узнала, сколько стою на самом деле.
— И сколько же?
Лейла улыбнулась.
— Столько, сколько никто на свете не сумеет заплатить.
И Мехри рассмеялась. Потому что за всю свою долгую жизнь она впервые услышала слова женщины, которой больше не нужен был хозяин.
А в городе ещё много лет рассказывали историю о красавице, которую продали за семь золотых и которая сумела заставить целый дворец склониться перед ней. Но старые сказители неизменно добавляли: Не тот богат, у кого золото в сундуках. А тот, чью любовь невозможно купить.
И на этом сказка заканчивалась.
Читайте ещё: ГОЛОС НА КАССЕТЕ
Читайте сейчас:
Бесплатные открытки
Загружаем истории…