Артём мог сорваться к ней через весь город ради десяти минут, привозил кофе к работе, писал среди ночи: «Не спишь? Я скучаю».
Поэтому Лера была уверена: сегодня будет ресторан. Цветы. Может быть, даже что-нибудь серьёзнее обычного подарка.
Артём приехал около полудня.
В одной руке — маленькая коробочка с серебряным браслетом, в другой — букет тюльпанов.
— С праздником, — улыбнулся он и поцеловал её.
Лера сияла.
— Красивый какой… Наденешь?
Он застегнул браслет на её запястье, полюбовался и вдруг посмотрел на часы.
— Мне ехать надо.
Лера решила, что ослышалась.
— Куда?
— К маме.
Она несколько секунд молчала.
— В смысле — к маме?
— Я обещал приехать.
Лера рассмеялась, ожидая, что сейчас он тоже улыбнётся.
Но Артём был серьёзен.
— А ресторан?
— Давай завтра.
— Завтра уже девятое марта!
— Лер…
— Нет, подожди. Ты три недели рассказываешь, как скучаешь, как хочешь быть со мной, а в Восьмое марта бросаешь меня одну и едешь к маме?
— Я не бросаю тебя.
— А это тогда что?
Она резко отвернулась к окну.
И тут во дворе пикнула сигнализация его машины. Лера машинально посмотрела вниз.
На заднем сиденье лежал огромный букет белых хризантем.
Целая охапка.
Лера медленно повернулась.
Что-то внутри неприятно кольнуло.
Ей он принёс обычные тюльпаны, а матери купил такой букет, будто собирался на свадьбу.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Всё. Маменькин сынок.
Он вздрогнул, словно она ударила.
— Не говори так.
— А как говорить? Ты взрослый мужик. Тебе тридцать два. Можно хоть один праздник провести не с мамой?
Артём молча взял куртку. Он будто хотел что-то сказать.. Остановился, помолчал, но передумал:
— Я завтра позвоню.
— Не надо.
Он остановился у двери.
— Лера…
— Езжай. Она же ждёт.
На секунду ей показалось, что он сейчас что-то скажет.
Но Артём лишь тихо ответил:
— Да. Я опаздываю.
И ушёл.
Лера специально не подошла к окну, когда он заводил машину.
Потом всё-таки подошла.
Артём переложил огромный букет на переднее сиденье, поправил его, словно боялся помять, и уехал.
«Ну и пожалуйста», — сердито подумала она.
Через час написала:
«Надеюсь, мама оценила».
Он прочитал.
Не ответил.
Ещё через полчаса Лера отправила:
«Мог бы хотя бы предупредить, что у вас семейный праздник».
Снова тишина.
Она удалила его номер.
А Артём в это время уже выехал за город.
Снег здесь почти растаял. Под ногами хлюпала мартовская каша, ветер трепал целлофан вокруг белых хризантем.
Он шёл медленно, прижимая букет к груди.
Остановился.
Долго смотрел перед собой.
Потом опустился на корточки и стал осторожно раскладывать цветы один к одному.
— Мам, я приехал.
Голос сорвался.
— Помнишь, ты всегда говорила, что на Восьмое марта женщина не должна оставаться без цветов?
Он усмехнулся и быстро провёл ладонью по глазам.
— Я помню. Твои любимые..
И очень бережно положил букет на холодный чёрный гранит.
Артём поправил одну ветку и коснулся пальцами фотографии женщины, которая улыбалась ему с памятника.
«Елена Сергеевна Воронова.
1968–2025».
— Второе Восьмое марта без тебя, мам…
Телефон снова завибрировал в кармане.
Сообщение от Леры…
Артём не стал читать, но подумал:
» Надо было ей всё-таки рассказать…»
