«ШЕПОТОК ОТ ЗЛЫХ ЛЮДЕЙ. ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ТОЙ НОЧЬЮ»

— Чтоб ты в собственном доме заживо сгорела! И чтоб никто даже воды тебе не подал!

Галина швырнула Анне Егоровне под ноги горсть земли.

— Так тебе и надо будет, старая ведьма!

Нюра отшатнулась.

За семьдесят лет всякого наслушалась. Но чтобы человек стоял перед тобой и с такой ненавистью желал смерти…

— Галя, опомнись! Что я тебе сделала?!

— Землю не продаёшь! Из-за тебя у меня все планы рушатся!

Соседка плюнула на дорожку и ушла.

Нюра заперла калитку. Руки дрожали так, что ключ дважды выпал.

И вдруг вспомнилось детство.

Мать сидит у печки, расчёсывает ей волосы и говорит:

— Нюрочка, если кто со злым сердцем придёт, ты не ругайся. Есть один шепоток. Только запомни: чужого зла себе не бери и обратно не желай.

Нюра тогда смеялась:

— Мам, да разве слова от злого человека спасут?

— А ты запомни. Когда-нибудь пригодится.

Прошло больше пятидесяти лет.

И вот теперь Нюра стояла возле калитки, чувствуя совершенно детский страх.

Она даже рассердилась на себя.

«Господи, старая дура! Напугалась чужих слов!»

Но шепоток всё-таки вспомнила.

С Галиной они соседствовали двадцать три года.

Поначалу дружили. Рассадой менялись, вместе огурцы солили.

А потом Галинин сын задумал построить большой дом.

Для этого ему понадобился Нюрин участок.

— Продай, — уговаривала Галина. — Хорошие деньги дадим.

— Не хочу. Мне здесь хорошо.

— Да сколько тебе осталось?!

Нюра тогда промолчала.

Но с того дня соседку будто подменили.

То мусор через забор перебросит, то калитку снаружи проволокой закрутит.

А недавно кто-то разбил стекло в теплице.

Нюра видела, как оттуда выбегал Галинин внук.

Промолчала.

Не хотелось с ребёнком связываться.

Но после сегодняшнего проклятия стало не по себе.

Вечером Нюра поставила чайник.

Села у окна.

За забором Галина разговаривала с сыном.

— Да не хочет она продавать! Хоть убейся!

— Мам, оставь ты её. Другой участок найдём.

— Сам оставь! Я ещё посмотрю, как она там одна жить будет!

Нюра задёрнула занавеску.

И тут свет погас.

За окном ударил гром.

Над деревней собиралась поздняя осенняя гроза.

Внезапно кто-то трижды стукнул в дверь.

Нюра вздрогнула.

— Кто?!

Тишина.

Она подошла к окну.

У калитки никого.

А возле порога лежал пучок сухой травы, туго перевязанный чёрной ниткой.

Рядом — обгоревшая спичка.

Нюра попятилась.

Кто это подбросил? И зачем?

И вдруг вспомнила мать.

Не отдельные слова.

Весь шепоток, будто только вчера его слышала.

Она перекрестилась.

И тихо произнесла:

Кто со злом ко мне идёт,
Тот мимо меня пройдёт.

Свет меня окружает,
Душу и путь мой охраняет.

Чужое зло ко мне не пристанет,
А добром в мире растает.

Да будет так.

В этот миг ветер так ударил в дверь, что задребезжали стёкла.

Нюра вскрикнула.

Подбежала к окну.

Никого.

Только порыв ветра подхватил пучок травы, растрепал его, а чёрную нитку унёс за соседский забор.

Нюра долго стояла неподвижно.

Потом заперла дверь на оба замка.

В половине второго ночи она проснулась.

Пахло гарью.

Нюра вскочила.

На кухне было светло, словно кто-то включил лампу.

Но электричества по-прежнему не было.

Свет шёл с улицы.

Горела Галинина баня.

Пламя уже перебралось на крышу сарая. Сухие доски трещали, искры летели к Нюриному дому.

— ПОЖАР! — закричала она.

Выскочила на крыльцо.

В этот момент со стороны соседей раздался страшный крик.

— ПОМОГИТЕ! ОТКРОЙТЕ!

Галина.

Нюра подбежала к забору.

Соседка металась за маленьким окном летней кухни.

— НЮРА! Я ЗДЕСЬ! ВЫПУСТИ!

— Галя! Почему не выходишь?!

— ДВЕРЬ ЗАКЛИНИЛО! НЕ ОТКРЫВАЕТСЯ!

Нюра бросилась к калитке между участками.

Та была заперта.

Пришлось бежать через улицу, к соседским воротам.

Ветер гнал огонь от бани прямо к летней кухне.

Нюра дёрнула дверь.

Та не поддавалась: от жара перекосило деревянную коробку.

— Галя! Отойди от двери!

Нюра схватила прислонённую к стене железную лопату.

Просунула её под край двери.

Надавила.

Раз.

Второй.

Руки не слушались.

А за дверью Галина уже кашляла.

— Нюрочка! Я задыхаюсь! Спаси!

Нюра снова навалилась на лопату.

С треском вырвалась нижняя петля.

Она дёрнула дверь на себя.

Галина вывалилась наружу и упала на колени.

Лицо в саже, волосы опалены.

— Воды… — прохрипела она. — Дай воды…

Нюра подбежала к уличному крану.

Повернула вентиль.

Ни капли.

Галина смотрела на неё.

И вдруг в глазах появился настоящий ужас.

— Нюра…

Она вспомнила собственные слова.

«И чтоб никто даже воды тебе не подал…»

Нюра тоже вспомнила.

Они молча смотрели друг на друга.

А потом Нюра побежала в свой дом.

Вернулась с ведром воды, которую держала про запас.

Напоила Галину.

Намочила полотенце, осторожно приложила к её обожжённой руке.

К этому времени прибежали соседи.

Кто-то вызвал пожарных.

Мужчины пытались сдержать огонь, чтобы он не перекинулся на жилые дома.

И тут раздался глухой хлопок.

В бане лопнуло стекло.

Огромный язык пламени взметнулся над крышей.

Ветер развернул искры прямо к Нюриной веранде.

— Сейчас и её дом займётся! — закричал сосед.

Нюра стояла с пустым ведром.

Смотрела на красные искры, оседавшие на крыше.

И неожиданно для самой себя снова зашептала:

— Кто со злом ко мне идёт, тот мимо меня пройдёт…

Голос дрожал.

— Свет меня окружает, душу и путь мой охраняет…

Ветер ударил ей в лицо.

Так сильно, что сорвал платок.

— Чужое зло ко мне не пристанет, а добром в мире растает…

И вдруг хлынул ливень.

Не мелкий осенний дождь.

Сплошная стена воды.

Искры погасли на мокрой крыше. Пламя на сарае стало заметно слабее.

Когда приехали пожарные, Нюрин дом был цел.

Огонь до него так и не добрался.

Утром выяснилось страшное.

Пожар начался не случайно.

Возле забора обнаружили следы горючей жидкости. А в Галининой летней кухне — канистру с её остатками.

Галина сначала уверяла, что ничего не знает.

Потом призналась.

Вечером она подбросила Нюре сухую траву с чёрной ниткой.

— Напугать хотела, — сказала участковому. — Думала, хоть тогда продаст землю.

Но этого ей показалось мало.

Ночью, когда вся деревня уснула, она решила подпалить Нюрин старый сарай возле забора.

Плеснула горючего на сухой мусор у его стены.

Чиркнула спичкой.

И тут сильный порыв ветра погнал пламя не к Нюриному сараю, а обратно — к сложенным возле Галининой бани дровам.

Огонь занялся мгновенно.

Галина бросилась за водой в летнюю кухню.

А когда хотела выйти, дверь заклинило.

Маленькое окошко находилось высоко, выбраться через него она не могла.

И никто не слышал её криков.

Кроме Нюры.

После больницы Галина пришла к соседке.

Стояла у калитки, пряча забинтованные руки.

— Нюр, можно поговорить?

Анна Егоровна вышла.

Галина долго молчала.

Потом спросила:

— Ты тогда что-то шептала?

— Шептала.

— Что?

Нюра повторила слова.

Галина побледнела.

— «Кто со злом ко мне идёт, тот мимо меня пройдёт»…

Она покачала головой.

— Это ж я к тебе со злом пришла.

Нюра молчала.

— А оно ко мне вернулось…

Галина заплакала.

— Я ведь тебе смерти пожелала. А сама чуть не сгорела. И воды ни капли! Прямо как говорила…

Она схватила соседку за руку.

— Нюра, это ты на меня обратно послала?!

Анна Егоровна резко высвободилась.

— Нет, Галя! Я тебе ничего не посылала. Ты сама всё это натворила!

— Но шепоток…

— Там последние слова какие?

Галина растерянно посмотрела на неё.

Нюра повторила:

— «Чужое зло ко мне не пристанет, а добром в мире растает».

Она помолчала.

— Я ведь могла тебя там оставить. После всего, что ты мне наговорила.

Галина опустила голову.

— Могла.

— Но пошла и открыла дверь.

Соседка вдруг заплакала ещё сильнее.

— Прости меня, Нюра. Не за землю. За всё.

Прошёл месяц.

Галина возместила ущерб, дала показания участковому. Разбирательство по поводу поджога продолжалось.

Про участок больше не заговаривала.

Вечером юра наша старую мамину тетрадку.

Нашла шепоток.

Прочитала.

И вспомнила, как мать когда-то говорила:

— Нюрочка, ты только никогда не проси, чтобы зло к человеку обратно вернулось. Не тебе за него решать. Ты проси, чтоб оно до тебя не дошло. А главное — чтобы самой злой не стать.

Нюра закрыла тетрадь.

За окном шёл тихий снег.

И тут она заметила на подоконнике странную вещь.

Там лежала тонкая чёрная нитка.

Такая же, какой была перевязана трава у порога.

Нюра взяла её двумя пальцами.

Нитка была ровная, расправленная.

Ни одного узла.

Как она оказалась здесь спустя месяц, Нюра не знала.

Она долго смотрела на неё.

Потом неожиданно улыбнулась.

— Ну вот, мама… Похоже, сработало.

И вдруг подумала о самом удивительном.

В ту ночь Галина едва не погибла от огня, который сама разожгла.

Но последнее слово осталось не за пожаром.

Оно осталось за женщиной, которая услышала крик о помощи и побежала открывать дверь.

Хотя всего несколько часов назад ей пожелали сгореть заживо.

Именно так, как когда-то учила мать: чужое зло не принимать. И своего не добавлять.

Поделиться: