
Лейла крепче прижала к груди белого кота с рыжими пятнами.
— Не могу.
— Да почему?! Это же просто животное!
Она посмотрела на мужчину сухими, воспалёнными глазами.
— Для вас — животное. А для меня… последнее, что осталось от дочери.
И пошла дальше.
За спиной грохотали взрывы. Впереди тянулась бесконечная вереница людей, уходивших из родного города.
А под старым одеялом тихонько мурлыкал Сахар.
Кот, который ещё не знал, что его маленькая хозяйка никогда не вернётся.
До войны у Лейлы была обыкновенная жизнь.
Муж работал в мастерской, она шила на заказ. Десятилетняя Мариам ходила в школу, любила рисовать и мечтала стать врачом.
Кота девочка принесла однажды с улицы.
Грязного, худого, с ободранным ухом.
— Мамочка, можно он поживёт у нас?
— Нет, Мариам. У нас своих забот хватает.
— Ну ма-а-ам! Он же маленький!
— Вырастет.
— А если он умрёт, пока растёт?
Лейла тогда рассмеялась.
Кот остался.
Мариам назвала его Сахаром — за белую шерсть.
Спал он исключительно с ней. А по утрам девочка завязывала ему на шею голубую ленточку.
— Мам, смотри, какой красавец!
— Жених прямо.
— Нет! — возмущалась Мариам. — Он мой сыночек!
Лейла ворчала, что от кота шерсть повсюду.
А потом сама тайком подкладывала ему кусочки курицы.
Война забрала их жизнь по частям.
Сначала закрылась школа. Потом перестал ходить транспорт. Потом не стало электричества.
Однажды муж ушёл за продуктами.
Не вернулся.
Лейла три дня искала его по больницам.
На четвёртый ей отдали часы.
Она узнала их сразу — сама подарила на годовщину свадьбы.
Мариам тогда впервые увидела, как плачет мама.
Подошла, обняла её тоненькими руками.
— Мамочка, не бойся. Я теперь буду тебя защищать.
Лейла прижала дочь к себе.
— Ты только живи, моя хорошая. Больше мне ничего не надо.
В тот день обстрел начался утром.
Лейла собирала вещи, когда Мариам прибежала с кухни.
— Мам! А Сахара возьмём?
— Конечно, доченька.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Девочка облегчённо улыбнулась.
— А то он ведь глупенький. Даже дорогу домой не найдёт, если потеряется.
Потом что-то оглушительно грохнуло.
Дом содрогнулся.
Лейла помнила только пыль, звон разбитого стекла и свой собственный крик.
— Мариам!
Дочку нашли соседи.
Она ещё дышала.
Лейла держала её на коленях, стирала с маленького лица пыль, звала, просила открыть глаза.
— Доченька, потерпи! Сейчас доктор придёт!
Мариам с трудом пошевелила губами.
— Мам…
— Я здесь, родная! Я здесь!
— Сахар… Где Сахар?
— Найдём, солнышко! Обязательно!
Девочка попыталась улыбнуться.
— Не бросай его, мамочка…
Лейла целовала её руки.
— Не брошу! Только ты держись!
Но пальчики Мариам уже не сжимали её ладонь.
Кота нашли вечером.
Он сидел под перевёрнутым шкафом и жалобно мяукал.
На шее болталась голубая ленточка.
Лейла взяла его на руки.
— Ну что, Сахар… Остались мы с тобой вдвоём.
Кот ткнулся мокрым носом ей в подбородок.
И она заплакала.
Они шли много дней.
Иногда ехали в переполненных машинах. Иногда ночевали прямо на земле.
Лейла делилась с котом последними крошками еды. Отдавала ему воду из своей бутылки.
На одной из остановок пожилая женщина протянула ей лепёшку.
— Поешь, дочка.
Лейла разломила её пополам.
Половину положила перед Сахаром.
— Себе оставь! — всплеснула руками женщина. — Ты сама еле стоишь!
Лейла погладила кота.
— Он сегодня ещё не ел.
— Господи… Да купишь себе другого, когда устроишься!
Лейла подняла глаза.
— Другого кота — куплю. А другую Мариам где мне взять?
Женщина отвернулась.
Больше ничего не сказала.
Самой страшной оказалась ночь на переправе.
Людей торопили. Мест не хватало. Кто-то кричал, дети плакали.
— Животных не берём! — объявил мужчина возле лодки.
Лейла прижала кота к груди.
— Пожалуйста…
— Некуда! Смотрите, сколько людей!
— Он маленький. Я под куртку спрячу.
— Женщина, не задерживайте остальных!
Лейла отошла.
Села прямо на землю.
Сахар высунул голову из одеяла и тихонько мяукнул.
Она смотрела на него, а перед глазами стояла Мариам.
Смешная, растрёпанная, в школьном платьице.
«Мамочка, обещаешь?»
Лейла прижалась лицом к тёплой шерсти.
— Обещала я ей, Сахар… Понимаешь? Последнее, что обещала…
Рядом остановился мужчина с мальчиком на руках.
Посмотрел на кота, потом на Лейлу.
— Вы чего не садитесь?
Она покачала головой.
— Не пускают нас.
Мужчина помолчал.
Потом подошёл к лодке и заговорил с тем, кто распоряжался посадкой.
О чём они говорили, Лейла не слышала.
Но через минуту мужчина вернулся.
— Идёмте. Спрячете под моим плащом.
Лейла поднялась.
— Спасибо вам…
Он посмотрел на спящего сына.
— У меня мальчик три дня ничего не ел. Тоже ведь кто-нибудь скажет: оставь, легче идти будет…
И отвернулся.
Когда они наконец добрались до лагеря, Лейла почти не чувствовала ног.
Волонтёр принесла ей горячий чай и спросила:
— Сколько вас человек?
Лейла открыла рот.
Хотела сказать: трое.
Она ведь всю жизнь отвечала именно так.
Муж, дочь и она.
Потом посмотрела на Сахара.
— Одна, — прошептала она. — Я одна.
Ночью кот долго ходил вокруг её постели.
Мяукал, тёрся о руки, тыкался носом в лицо.
А Лейла лежала с открытыми глазами.
— Не придёт она, Сахар… Не жди…
Кот забрался ей на грудь, свернулся клубочком.











