— Мам, сними это платье. Ты в нём выглядишь вызывающе!
Я посмотрела на дочь, потом на себя в зеркало.
Красное платье. Длина чуть ниже колена. Нормальный вырез. Даже приличный, если сравнивать с тем, в чём я выходила замуж.
— Лен, а что именно оно вызывает?
— Мам!
— Нет, мне интересно. Восхищение, зависть или скорую помощь?
Дочь закатила глаза.
— Тебе пятьдесят девять!
— Спасибо, что напомнила. А то с утра проснулась, думаю: семнадцать мне или восемнадцать?
Лена обиделась. Переодеваться я не стала, хотя ещё месяц назад даже смотреть на такое платье не решилась бы.
Всё началось с того, что меня за один день списали дважды. Сначала на работе. Двадцать семь лет я проработала в швейном ателье. Могла по фотографии восстановить фасон платья, посадить пиджак на любую фигуру и так перешить пальто, что хозяйка потом уверяла подруг, будто купила новое. И вот новая управляющая, девочка лет тридцати, вызвала меня к себе.
— Галина Петровна, мы хотим немного освежить коллектив.
Я насторожилась. Обычно после слов «освежить коллектив» кого-нибудь отправляют на заслуженный отдых. Причём заслуженность определяет начальство, а отдых оплачиваешь сам.
— И чем же я вам мешаю? — спрашиваю.
— Ну что Вы! Просто нам нужен современный подход. Молодая энергия.
— А у меня, значит, энергия просроченная?
Она покраснела. Предложила перейти на неполную ставку: подшивать брюки и менять молнии. Я вышла из кабинета с таким чувством, будто меня аккуратно сложили в коробку с надписью «Вещи, которые жалко выбросить».
Дома меня встретил муж.
— Галка, чего такая кислая?
Рассказала. Он пожал плечами.
— Ну и хорошо. Пора уже отдохнуть.
— От чего?
— От работы.
— А деньги?
— Проживём.
Потом добавил:
— Зато будешь дома. Мне рубашки давно погладить надо.
Вот он, мой долгожданный отдых. Утюг, кастрюля и муж в качестве экскурсовода по домашнему хозяйству.
Вечером позвонила дочь.
— Мам, отличная новость! Раз ты теперь почти не работаешь, сможешь забирать Артёмку из школы!
И тут меня вдруг разобрал смех.
— Господи, как удобно получилось! На работе я уже старая, а дома ещё молодая. Особенно когда нужно таскать сумки и бегать за внуком.
— Мам, что с тобой?
— Не знаю, доченька. Наверное, молодая энергия просыпается.
На следующий день я пошла покупать себе сапоги. Не потому, что старые развалились, а просто захотела. В магазине примерила красивые бордовые полусапожки на устойчивом каблуке.
Продавщица посмотрела на меня.
— А может, Вам что-нибудь поудобнее? Без каблука?
— Девушка, я пришла за сапогами, а не за рекомендациями ортопеда.
Она рассмеялась.
Сапоги я купила, а заодно зашла в соседний магазин и увидела красное платье. То самое. Примерила. Вышла к зеркалу. Стою и думаю: неприлично. Потом спрашиваю себя: кому? Мужу? Дочери? Соседке Зинаиде, которая до сих пор считает, что после пятидесяти женщине приличествует исключительно бежевый?
Посмотрела ещё раз. Платье сидело замечательно. Животик, конечно, никуда не делся и талия уже не та, что в двадцать пять.
Зато грудь на месте. Ноги тоже. Голова работает. Беру.
Дома муж увидел покупки.
— Галка, ты чего, на свидание собралась?
— А что, зовёшь?
Он хмыкнул.
— В нашем-то возрасте?
Я остановилась.
— Коля, а что у нас за возраст такой? Вчера ещё жили нормально, а сегодня всё, занавес?
— Да я пошутил!
— А я нет.
И пошла делать себе кофе. Не ему. Себе. Маленькая революция, между прочим.
Через неделю мне позвонила бывшая клиентка.
— Галина Петровна, спасайте! У меня платье к юбилею испортили в другом ателье. Вы возьмётесь?
Я согласилась. Потом пришла её подруга. Потом соседка попросила перешить жакет. Оказалось, что мои руки не потеряли квалификацию вместе с мнением новой управляющей. К концу месяца у меня было столько заказов, что пришлось составлять расписание. Муж удивился:
— Ты опять за машинкой до ночи?
— Не до ночи. До восьми.
— А ужин?
— В холодильнике продукты. Познакомься с ними поближе.
Он посмотрел на меня, словно я предложила ему построить космический корабль.
Но самое неприятное случилось в воскресенье. Лена приехала с Артёмкой. Я как раз собиралась в театр с подругой. Надела красное платье, бордовые сапоги, сделала укладку. Выхожу из спальни. Дочь ахнула:
— Мам, ты серьёзно?
— Вполне.
— А мы думали, ты с Артёмом посидишь. Нам с Серёжей в торговый центр надо.
— Леночка, у меня билеты.
— Ну мам! Можно же в другой раз!
— Это вам в торговый центр тоже можно в другой раз.
Она надулась.
— Ты раньше никогда не отказывала.
И вот тут мне стало не смешно, потому что это была правда. Я действительно никогда не отказывала. Когда дочь училась, помогала с уроками, когда она вышла замуж, помогала с переездом, когда родился внук, сидела с ним, чтобы молодые отдохнули, а когда мужу понадобилось лечить зубы, отдала накопления на отпуск. Не потому, что меня заставляли, а по любви.
Просто постепенно такая моя любовь превратилась в обязанность. И однажды выяснилось, что всем положено отдыхать, кроме меня.
— Лен, я посижу с Артёмом завтра. С удовольствием, но сегодня у меня театр.
Дочь посмотрела на меня.
— Мам, ты стала эгоисткой.
Я поправила серьгу.
— Знаешь, дочка, мне нравится это звание. Надо отметить.
В театр мы с подругой Верой приехали заранее. Она оглядела меня и присвистнула:
— Галка! Ты чего такая шикарная?
— Пенсия приближается. Решила проводить молодость с оркестром.
Мы хохотали у гардероба. Потом сидели в буфете, ели пирожные. Вера вдруг сказала:
— А я знаешь чего боюсь?
— Чего?
— Что никому уже не интересна. Дети выросли, муж живёт телевизором, на работе молодые. Иногда кажется, что меня никто не замечает.
Я перестала улыбаться, потому что ещё недавно чувствовала то же самое.
— Вер, а ты сама себя замечаешь?
— В смысле?
— Когда в последний раз покупала себе что-нибудь просто потому, что хочется? Не потому, что надо.
Вера задумалась.
— Не помню.
— Вот и я не помнила.
Мы замолчали. А потом она вдруг сказала:
— У меня в шкафу лежит зелёная шёлковая блузка. Три года. Всё жду подходящего случая.
— Дождалась. В следующую субботу идём в кафе.
Домой я вернулась около одиннадцати. Муж сидел на кухне.
— Ну как спектакль?
— Замечательно.
Он помолчал.
— Ты красивая сегодня.
Я удивилась.
— Галь, а ты чего такая… другая стала?
Я сняла серьги.
— Не знаю. Может, просто устала быть удобной.
— Я ведь не против твоих театров. И платье хорошее.
— Знаю.
Он почесал затылок.
— Только мне непривычно.
Наутро я долго рассматривала себя в зеркале: седина у корней, морщинки возле глаз, небольшой живот. И ещё какие-то странные складочки на шее, которых в прошлом году будто бы не было, хотя, может, были. Просто я тогда смотрела в зеркало исключительно по делу: причёска в порядке, зубы не испачканы помадой — можно бежать.
Сейчас стояла и смотрела внимательно. Молодой я уже не стану. И это, конечно, обидно. Обидно, что лицо меняется быстрее, чем к этому привыкаешь. Ещё иногда колени напоминают о себе раньше будильника. А на собеседовании тебя оценивают по году рождения, ещё не спросив, что ты умеешь. Ну и особенно обидно, когда самые близкие люди ценят в тебе только то, что ты для них делаешь, а вот, если вдруг не сделаешь…ну, вы понимаете.
Я тут вдруг поняла кое-что: мне, ведь не обязательно становиться молодой, чтобы снова нравиться себе.
Я достала косметичку, накрасила губы и отправилась принимать заказ на свадебное платье.
Вечером позвонила Лена.
— Мам, ты завтра свободна?
Я улыбнулась.
— Смотря для чего.
— Хотела попросить с Артёмкой посидеть. Но если у тебя дела, мы что-нибудь придумаем.
Ну ничего себе! Впервые за долгое время дочь не сообщала мне планы, а спрашивала.
— Лен, завтра могу. Привози.
— Спасибо, мам.
Она помолчала.
— Слушай… А красное платье тебе правда очень идёт.
— Я знаю, доченька.
— Мам!
— Что?
— Ну нельзя же быть такой самоуверенной!
Я рассмеялась.
А в субботу мы с Верой всё-таки пошли в кафе. Она пришла в зелёной шёлковой блузке, кстати шикарной. Я — в красном платье.
За соседним столиком сидели двое мужчин примерно нашего возраста. Один несколько раз поглядывал в нашу сторону. Вера наклонилась ко мне.
— Галка, кажется, на нас смотрят!
Я отпила кофе.
— Пусть смотрят. Мы сегодня красивые, как тут удержаться?
— А если знакомиться подойдут?
— Тогда попросим сначала показать паспорт и справку об отсутствии вредных привычек.
Вера расхохоталась так, что официант обернулся. И тут у меня зазвонил телефон. Муж.
— Галь, ты скоро?
— А что случилось?
— Да ничего. Я тут картошку пожарил. Хотел тебя позвать.
Я улыбнулась.
— Коля, я ещё посижу.
— Ну ладно. Я тебе оставлю.
Положила телефон. Вера подняла брови.
— Муж соскучился?
— Похоже.
— Ну вот! А ты говорила, что всё пропало!
Я посмотрела в окно. По улице торопились люди: молодые девушки, женщины с колясками, мужчины с пакетами. Каждый куда-то спешил, а мы сидели, пили кофе и никуда не торопились.
— Вер, знаешь, какая самая горькая правда?
— Какая?
— Пока ты молодая, все говорят: «У тебя ещё всё впереди». А после пятидесяти начинают спрашивать: «Ну куда тебе уже?»
Вера вздохнула.
— И что отвечать?
Я поправила красное платье.
— «Куда захочу. Если колени позволят».
И мы снова рассмеялись. Потому что колени, конечно, иногда подводили, но характер у нас работает исправно.
